Каос скоро станет школьником, он уже ходит в подготовительный класс – по два часа каждый день. На Рождество Каос получил отличный подарок: дядя смастерил для него парту. В тот вечер Каос был занят важным делом. Перед ним на парте лежали карандаши, альбом для рисования, клей и краски. Каос разворачивал коробки из-под лекарств, которые дала ему Свава в аптеке. Они были сделаны из хорошей бумаги и отлично подходили для вырезания – можно было сделать деревья и зверей, а потом приклеить их на лист из альбома.

Звери у Каоса получились немножко странные: с длинными лапами и с короткими, у кого-то одна нога получилась длиннее другой. У одних были плоские морды, а у других – вытянутые, у некоторых были рога и большие уши, а хвосты тоже у всех разные – прямые или заворачивающиеся баранкой. Каос сам решал, кому каким быть, и ему нравилось, что все звери разные: ведь на самом деле он не очень представлял, как кто выглядит. Он решил раскрасить своих зверей. Одни стали совсем чёрными, другие – коричневыми, бело-коричневыми или жёлто-коричневыми, а ещё – красно-серыми или даже сине-серыми. Землю Каос нарисовал зелёной, а деревья – тёмно-зелёными.

Мама заглянула к нему в комнату и спросила:

– Не пора ли тебе ложиться спать?

Но Каос был так занят, что не услышал её слов. Какое интересное занятие! Он так увлёкся своей картиной, что не замечал, как летело время, и не чувствовал, что проголодался. Даже не услышал, как просигналил, проезжая по площади, маленький голубой автобус. И шум водопада не слышал. А тот, как водится, рокотал, бормоча и напевая. В некоторых местах вода уже замёрзла и текла теперь подо льдом, а потом с шумом вырывалась наружу, разбрасывая брызги.

Работа у Каоса подходила к концу. Ох и устал же он! Каос приклеил своих зверей на лист, а потом нарисовал ещё человека – маленького мальчика, тот стоял в траве, окружённый деревьями, зверями и домами. И тут пришёл папа. Краем уха Каос всё-таки слышал, что мимо их дома недавно проехал автобус – это возвращался папа.

– Привет, – поздоровался он, войдя, – как дела у малыша Каоса?

– Весь вечер трудился в спальне, – сказала мама (ведь именно там стояла новенькая парта).

– Я здесь, – откликнулся Каос.

Картина была готова, но ему хотелось посидеть просто так за столом, словно у него ещё много работы.

– Неужели в подготовительном классе так много задают на дом, что ты сидишь за уроками весь вечер? – спросил папа.

– Ещё бы! – ответил Каос, его ничуть не огорчали новые заботы. – Но эту картину я сделал не для школы.

– Покажи-ка, – попросил папа. – Какая красота! Интересно, кому она достанется? Может, повесим её над твоей кроватью?

– Нет, там уже всё занято. Если хотите, возьмите себе.

– Спрашиваешь! Конечно, хотим! Правда, мама?

– Ты о чём? – спросила мама.

– О картине, которую сделал наш сын.

– Дай-ка я тоже посмотрю. Я не подходила, пока он рисовал.

Мама пришла с кухни и принялась внимательно рассматривать картину, а потом сказала:

– Мы будем рады получить её в подарок, если ты согласен.

– Я согласен, – кивнул Каос.

– Надо вставить её в красивую раму, – решил папа. – Можем заняться этим после ужина, если ты не сразу ляжешь спать.

– Вот вам и дело на вечер, – сказала мама. – А у меня сегодня ещё кружок.

– Да уж, знаем, – отозвался папа. – Ладно, мы сами справимся. Ты хоть поужинай с нами, прежде чем уходить.

– Обязательно! – улыбнулась мама.

Все трое уселись за кухонный стол, они здорово проголодались, поэтому почти не разговаривали во время еды. Под конец папа сказал:

– Хорошо вернуться домой и поесть всласть!

– Сегодня я ничего нового не готовила, – призналась мама. – Просто разогрела остатки вчерашнего ужина. Зато успела немножко отдохнуть и полежать, подняв ноги кверху.

Каос знал, что мама очень уставала после рабочего дня, поэтому её ногам нужен был особый отдых.

– Вот и хорошо, – улыбнулся папа. – Всё равно получилось здорово – просто пальчики оближешь! А вы заметили: еда кажется особенно вкусной, если ешь в молчании? В детстве папа с мамой учили нас: когда я ем, я глух и нем.

– Вам что, не разрешали разговаривать? – спросил Каос.

– Разрешали, конечно. Просто родители хотели, чтобы мы почувствовали вкус еды – каждого кусочка, а за разговорами не всегда это получается. Ну что, тебе уже пора идти? – спросил папа маму.

– Нет, я ещё немножко посижу с вами.

Она пошла в комнату, принесла маленькую жёлтую тетрадку и принялась её листать.

– Посуду мы потом вымоем, – решил папа, – а сейчас смастерим раму, о которой я говорил.

– Я сегодня разговаривала с Паулой, – сказала вдруг мама.

– Ты ведь с ней каждый день разговариваешь, – удивился папа: Паула была владелицей аптеки.

– Ну да, но на этот раз мы говорили обо мне. Паула довольна тем, что я и Свава поступили на курсы. А ещё она сказала, что напрасно я бросила учёбу, когда вышла замуж. Ведь я почти уже сдала экзамены и могла бы стать провизором.

– Это кто такой? – спросил Каос.

– Сейчас я могу только продавать лекарства в аптеке, а если бы была провизором, то сама бы готовила их по рецептам посетителей. Так я бы использовала те знания, которые получила во время учёбы, – объяснила мама.

– Что ж, пожалуй, Паула права, – сказал папа. – А разве ты не можешь учиться у неё или поступить на заочные курсы?

– Нет, – вздохнула мама. – На провизора надо учиться в большом городе. Вот только, поступив на такие курсы, я смогу приезжать домой лишь на выходные.

– Как и папа Бьёрнара, – вспомнил Каос.

– А кто же будет за нами приглядывать? – спросил папа совсем как маленький, так что показалось, что он стал даже младше, чем Каос.

– Я думала об этом, – отвечала мама. – На самом деле вы уже оба достаточно большие и можете сами за собой присмотреть. Тебе, папа, пора стать совсем взрослым, да и Каос уже почти школьник. Хотя, конечно, я бы не хотела, чтобы он оставался дома совсем один. Я поговорила с тётей, и она согласилась помочь вам – убираться и приглядывать за Каосом, когда у тебя будут вечерние рейсы.

– И ещё в те вечера, когда я буду на занятиях, – добавил папа.

– На занятиях? – удивилась мама.

– Я тоже записался на курсы, – признался папа. – Английского языка. В гостинице спросили, не смогу ли я вести экскурсии для туристов, рассказывать им о Норвегии, наших краях, горах и водопаде и отвечать на их вопросы. Я ведь учил когда-то английский и немецкий, так что теперь надо только немножко вспомнить.

– Выходит, мы все трое пойдём учиться, – подвёл итог Каос.

– Я не пойду, если вы против, – сказала мама. – Обсудите всё вдвоём, пока я буду на занятиях.

– Ты ведь не сможешь каждый день ездить в город и обратно, – проговорил папа. – Это будет слишком долго.

– Да, мне придётся снять жильё. Я смогу возвращаться домой только на выходные.

– А как долго тебе учиться? – спросил папа.

– Я надеюсь сдать экзамены к лету, ведь я уже проучилась два года – до того, как бросила.

– А до лета ещё долго? – спросил Каос.

– Остаток зимы и весна, – ответил папа.

– Не надо смотреть так печально. Время пробежит быстро. И потом, не забывайте: став провизором, я буду получать более высокую зарплату. Тогда мы сможем подумать и о новой просторной квартире.

– Нам и здесь не тесно, – сказал Каос.

Он любил Газетный дом, площадь перед ним и их квартиру: спальню, гостиную, ванную комнату, и кухню, и лестницу в коридоре – всё.

– Верно, но тебе хорошо бы иметь собственную комнату, – напомнила мама. – Ой! Мне надо спешить, а то опоздаю. Смотри не засиживайся допоздна, сынок, завтра тебе в подготовительный класс, значит, нам придётся рано вставать. Я тоже постараюсь не задерживаться.

За мытьём посуды папа и Каос обычно успевали многое обсудить, но сегодня папа молчал. Так же как за столом. Каос мог понять, что за ужином ему хотелось распробовать каждый кусочек, но зачем теперь так старательно тереть каждую тарелку?

Каос догадался, что папа обдумывал то, что сказала мама, и ему захотелось его утешить:

– Не беда: тётя за нами присмотрит, да и дядя, если что, придёт на помощь, а там и мама вернётся. Тогда мы устроим праздник – как у Бьёрнара, когда его папа приезжает на выходные. Придумаем какие-нибудь сюрпризы.

– Какие?

– Ну, можно полку новую смастерить, чашку купить или кекс испечь.

– Хорошая идея! А сейчас пойдём-ка поищем картон для твоей рамки. Где он может быть, как думаешь?

– На чердаке?

Каосу очень хотелось сходить туда с папой, ведь там столько всего интересного.

– Тогда надень свитер, – велел папа. – Наверху прохладно.

Каос послушался. А ещё взял большой карманный фонарик, потому что на чердаке была слишком тусклая лампочка. Они поднялись по лестнице и прошли мимо типографии. Там работа кипела и по вечерам. Двое журналистов сидели и что-то старательно писали. Они кивнули папе и Каосу и снова погрузились в работу. На самом верху лестница делалась у́же и круче. Вот и чердак. Папа включил свет. Чердак был большим, он принадлежал газете, как и весь дом, но у родителей Каоса был выгорожен небольшой чуланчик, запиравшийся на висячий замок. Там хранилась всякая всячина: старая мебель, которой уже не было места в квартире, чемоданы, а в дальнем углу – несколько пустых картонных коробок, одна – большая плоская, а другая – квадратная.

– Вот эта плоская, пожалуй, нам подойдёт, – решил папа. – А знаешь, для чего пригодится нам другая, Каос? Я вспомнил, как мы с тётей играли в детстве в одну игру.

– Ты же говорил, что она была уже большая, когда ты был маленьким, – напомнил Каос.

– Верно, – сказал папа. – Впрочем, сейчас мы вряд ли успеем поиграть, сегодня нам не до того. Отложим до тех пор, когда останемся совсем одни – ты да я. А теперь пойдём вниз и сделаем рамку для твоей картины.

Резать плотный картон было непросто, потребовался очень острый нож. Сначала папа вырезал прямоугольник для задника. Он был больше, чем картина Каоса. «Так надо», – объяснил папа. А потом он вырезал другой прямоугольник и сделал в нём отверстие – чуть меньше, чем картина. То, что осталось по бокам, и стало рамой.

– Может, покрасим в светло-серый цвет? – предложил папа.

Хотя Каос уже изрядно потрудился, делая картину, но всё-таки взялся за работу. Акварельные краски высохли быстро – вот и готово! Папа проделал сверху небольшое отверстие и пропустил сквозь него тонкую бечёвку. С рамой картина стала ещё краше. Папа ввинтил у окна в гостиной крючок в стену и повесил на него картину. Каждый, кто придёт в гости, сразу её заметит.

– В раме она совсем как настоящая картина, – сказал Каос.

– Так и есть, – кивнул папа.

Каос отправился спать, а папа остался в комнате. Он сидел и размышлял о том, как они станут жить, когда мама уедет в город на учёбу.