Конечно, под медвежьей шкурой прятался одуревший от боли артельщик. Он сидел в клетке, а рядом с ним в страхе карабкался на стенку настоящий гималайский медведь, которого артельщик едва не придавил своей тушей. Но, убедившись, что новый сосед не предпринимает никаких агрессивных действий, медведь тихонько потянул носом и опустился на пол.

Артельщик забился в угол. А мишка сделал шаг и обнюхал его.

«Сожрёт, сожрёт!» – хотел крикнуть артельщик. Шерсть на шкуре начала подниматься дыбом. Но добрый гималаец подошёл поближе и лизнул нового товарища по несчастью.

Он это сделал так ласково, что артельщик не выдержал: вцепившись в клетку, он посмотрел в ту сторону, где сверкал огнями жюлькипурский банк, и горько-горько всхлипнул.

А между тем к маленькому английскому пароходику со всех сторон мчались жюлькипурцы. До чего же быстро распространяются слухи!

– Оборотень! – кричали одни.

– Он разорвал полкоманды! – ужасались другие.

А хозяин зоопарка, взлетев на трап, кричал;

– За любую цену, только нашему зоопарку!

Великие планы рушились. И артельщик заплакал ещё громче.

– Бобби, что он делает? – спросил сверху штурман.

– Он рыдает, – прохрипел старый матрос.

– Смотрите! Он в самом деле рыдает! – раздался над головой артельщика голос, от которого слёзы покатились у него, как ручьи по палубе.

– Он действительно рыдает! – воскликнул Моряков, который прибежал почти со всей командой. – Дайте-ка лампу!

Капитан присел и чуть не выпустил лампу из рук. Прямо перед ним, вцепившись в клетку волосатыми руками и прижавшись к прутьям пухлой щекой, рыдал артельщик, которого участливо лизал большой гималайский медведь. А сзади него лежала знакомая Морякову медвежья шкура.

– Артельщик! – крикнул Солнышкин.

– Он уже куплен! – предупредил хозяин зоопарка.

И тут случилось нечто неожиданное. Пионерчиков подскочил к доктору Челкашкину и, размахивая пальцем, яростно крикнул:

– Всё это ваши штучки, всё это ваши эксперименты, я знаю!

Челкашкин удивлённо пожал плечами.

– Слушайте, штурман, что вы говорите? – вмешался Моряков. – Какие эксперименты?

– Вы ещё ничего не знаете, – сказал Пионерчиков, который кое-что повидал за это время. – Ничего не знаете! – Открыв клетку, он помог выбраться заливающемуся слезами артельщику.

Стёпка всхлипнул и вдруг, повернувшись, двинул ногой доброго медведя, будто тот был виноват во всех его бедах! Потом он побрёл за Пионерчиковым мимо потрясённого Бобби Пойкинса и ещё более потрясённого хозяина зоопарка, оставив в клетке гималайского медведя, который никак не мог понять, за что его ударил сосед и зачем он выбрался из такой чудесной шкуры…

А через час «Даёшь!» уже проходил под пальмами Жюлькипурского пролива. Луна хитровато смотрела ему вслед, пахло бананами, где-то кричали обезьяны, и славный пароход летел в Индийский океан навстречу новым ветрам, новым широтам и новым приключениям.

На земле Жюлькипура наступило привычное спокойствие. Породистый хозяин собачьей лавки торговал братьями и сёстрами. В художественном салоне дозревали новые натюрморты выдающегося художника. А в небе нокаутировали друг друга неоновые рекламы двух соперничающих банков.

Все недавние события нашли отклик в местной газете. На её страницах даже появился портрет артельщика с подписью: «Необычайные эксперименты на палубе русского парохода».

Кое в чём газета, конечно, оказалась права. Эксперименты были. Но о них мы расскажем чуть-чуть позднее.