Плавали-Знаем вдруг почувствовал перемену ветра, задрал нос и заметался: льдина плыла! Она превращалась в дрейфующую станцию.

– Провели! Потеряют координаты! Сорвут матч!

Он в волнении взлетел на палубу и разволновался совсем. На судне стояла подозрительная тишина. Чего-то не хватало.

Он заглянул в кубрик – там не было Барьерчика. Зашёл на камбуз – там не было Супчика. Он хотел позвать Ваську и вспомнил: Васька сбежал.

Он перегнулся через борт и пересчитал скулящих собак – одного бобика не хватало.

В это время, глядя из рубки на сломанный перешеек, Упорный рассмеялся и сказал:

– Поплыли! Так вот где была зарыта собака…

– Собака? – вскинулся Плавали-Знаем.

– Ну да!

– Где?

Упорный махнул рукой в непонятном направлении – к пожарному ящику.

На красном пожарном ящике сидел чёрный кот, будто выбрал самое удобное для съёмки место.

– Опять ты! – сказал капитан. – Ну держись!

Он проворно схватил кота за шкирку, размахнулся и швырнул его за борт. Кот описал дугу и, влетев в открытый иллюминатор радиорубки Перчикова, издал перед микрофоном отчаянное «мяу!», на которое ринулась вся собачья свора. Льдина дрогнула. В каюте Буруна подпрыгнул и ударился о стенку бочонок. И в тот же момент рвануло так, что кота снова вытряхнуло из рубки на лёд, а Плавали-Знаем, слетев с палубы, плюхнулся около своего ледяного изображения, и льдина стала колоться.

На «Светлячке» Барьерчик влетел на мостик и схватился за штурвал.

А по коридору «Даёшь!» мчалась перепуганная взрывом команда.

– Мина, мина! – кричал боцман.

– Кровь, кровь! – кричал бежавший по коридору Борщик, и с его носа срывались красные капли.