Один за другим зимовщики скатились по трапу на лёд мимо лохматых актёров, которые терпеливо ждали съёмок, но были уже не прочь погрызть по хорошей косточке.

– Ну, с чего начнём? – спросил Плавали-Знаем, оглядывая льдину.

– С лунки, – сказал Васька, натягивая прихваченный за неимением маски старый противогаз, в котором Супчик иногда резал особенно злой лук. – Надо долбить лунку.

– Долбить? – быстро спросил капитан. – Не пойдёт!

Неожиданно он заметил падающий откуда-то сбоку яркий луч и под ним чёрного кота. Кот вертелся вокруг небольшого пятнышка в льдине, цапал его лапкой и, глядя вниз то одним, то другим глазом, нервно дёргал хвостом. Что-то кота привлекало.

Плавали-Знаем с интересом посмотрел на него, сказал «брысь!» и плюхнулся на четвереньки. Кот недовольно фыркнул. Но Плавали-Знаем отодвинул его капитанской рукой, ткнулся в ледяное оконце лбом и, вскинув голову, стал быстро протирать лёд локтем.

Ямка увеличивалась на глазах. Плавали-Знаем подышал на неё, вытер края носовым платком и, припав глазом ко льду, закачал головой. Внизу, как балерина на сцене, проплывала медуза, из травы щупальцами грозил ему осьминожек, а возле морских звёзд в траве мелькали такие мальки, что удивлённый капитан чуть не пробулькал «агу».

И вдруг он весь изогнулся и махнул рукой: «Сюда! Сюда!» Так вот что так занимало кота! Внизу, на лысинке круглого камня, лежала камбала.

– Сюда! – крикнул Плавали-Знаем, но, вспомнив, что лунка ещё не проделана, ударил в лёд каблуком. Команду осыпали брызги.

– Крючок, крючок! – выпалил капитан.

– Будет! – крикнул Уточка.

Кот протестующе заурчал.

Но Супчик, которому мысль заняться рыбной ловлей пришла ещё раньше, запустил в лунку сразу четыре лески с крючками, выточенными из зубьев сервизной вилки.

– Так, – сказал Плавали-Знаем, снова припал глазом к лунке и схватился рукой за поясницу: падавший сверху луч начинал припекать.

– Так, – повторил капитан: крючки прошли рядом с камнем. И вдруг закричал: – Не так, не так! Уходит, уходит. Ну что же вы?! – Он посмотрел на команду и разом, сорвав с себя шубу и унты, бухнулся в воду. Из воды вылетела ночевавшая на скале стая гигантских крабов и в ужасе бросилась прочь.

Поднырнув под камбалу, Плавали-Знаем попытался схватить её за хвост, но скользкая рыбёшка, вильнув к свету, дёрнулась и в тот же миг вылетела наверх, подхваченная четырьмя крючками. Следом за ней в полынье появилась голова Плавали-Знаем.

– П-поймали? – И, увидев камбалу на крючках, простучал зубами: – В хо-хол-лодиль-ник! Чтоб не испортилась.

Схватив камбалу за жабры, Супчик потащил её к трапу мимо обиженного кота. А Плавали-Знаем, стуча зубами, повторил:

– В холодильник! – И добавил: – Теперь меня!

– В холодильник? – спросил Уточка.

– Наверх!

Но туловище его в лунку не пролезало.

– За волосы его! – крикнул Васька.

Уточка схватил капитана за волосы и рванул вверх. Лёд не поддавался.

– Может быть, по часовой стрелке? – сказал начальник училища. И Уточка крутанул капитана по часовой.

– О! – издал Плавали-Знаем протяжный звук.

– Лучше ломиком, – посоветовал Васька, – только не по голове!

Но с палубы прозвучало:

– Не надо ломика!

На борту «Светлячка» стоял сосредоточенный Барьерчик, а из его рук падал и упирался в льдину яркий горячий луч. Барьерчик повёл им вокруг капитанской головы, разрезая лёд словно лазером. Под лучом задымилась струйка пара, и через минуту капитан выкарабкался из полыньи с ледяным кругом на шее.

Луч сверкал, как юпитер. Над капитанской головой разливалось сияние, и кое-кто на берегу говорил:

– Кажется, уже снимают…

Но Плавали-Знаем этого не слышал. Сунув ноги в унты и влезая в тулуп, он хотел спросить: «Где ры-ы-ы…», но голос его поехал вниз и пропал.

– Ы… – сказал он ещё раз, и Уточка, посмотрев на капитана, повернулся к Ваське и скомандовал: – Молока! Немедленно молока!

Васька удивлённо глянул на новоявленного начальника и качнул головой:

– Как, откуда?

– Хоть на вертолёте!

И, размахивая резиновым хоботом, боцман погнал перепуганную упряжку к острову под удивительным лучом, о котором нужно сказать хотя бы несколько слов.