До парохода оставалось совсем немного, уже было хорошо видно, как на мостике размахивают фуражками Ветерков и Безветриков, когда Пионерчиков тронул Морякова за локоть и кивнул в сторону острова.

– Окружают! – взвизгнул Стёпка и завертелся на месте.

Из лагуны одна за другой быстро вылетали пиро́ги, и в каждой подпрыгивали воины. Океан покрылся щитами, копьями и огласился криками: «Пер-чи-ков! Пер-чи-ков!»

– Провожают, – сказал Солнышкин.

Но всё это ни капельки не было похоже на проводы.

Перчиков встал. Мотор от испуга замер.

Пироги обошли бот и сомкнулись. Солнышкин посмотрел вокруг. Со всех сторон сверкало кольцо щитов и копий.

Крики смолкли. С передней пироги поднялся грузный вождь островитян, что-то сказал на местном наречии и поклонился Перчикову.

– Великий Перчиков, – перевёл появившийся тут же проповедник, – мы просим тебя быть нашим вождём!

Перчиков заморгал. Ему везло! Губернатором его уже на одном из островов делали, вождём приглашают, осталось только попасть в председатели кабинета министров!

– Я уже старею, – сказал вождь, – и очень прошу тебя занять моё место.

– Но какой же я вождь! – усмехнулся Перчиков.

– Да, ты ещё, конечно, очень худой, – покачал головой старый вождь (на этих островах стать вождём тощий человек не мог), – но мы для тебя будем каждый день жарить поросёнка в кокосовых орехах, и ты станешь важным и великим, как я! – И великий вождь, чтобы показать свою мощь, так подпрыгнул, что воины на другом конце пироги, взлетев вверх, едва не сели на копья своих товарищей.

Моряков нахмурился. Артельщик крякнул от удовольствия. А Робинзон почесал за ухом. Положение становилось довольно острым. Только Солнышкин и Пионерчиков были уверены, что их друг скажет «нет», но Перчиков рассмеялся и сказал:

– Да, я буду великим, как ты.

– Предатель! – выпалил Пионерчиков. А Солнышкин дал другу такого пинка, что Перчиков тоже подпрыгнул.

На обидчиков тотчас нацелился десяток копий. Моряков вскочил, артельщик полез под скамью, но великий вождь островитян Перчиков великодушно махнул рукой:

– Я их прощаю!

Он еле сдерживался от смеха. Радист, конечно, не собирался бросать ни друзей, ни свою рубку, в которой так весело попискивали сигналы спутников. Просто он неожиданно обнаружил в себе дипломатические способности.

– Я буду вождём, – сказал он, и над океаном пронёсся радостный вопль.

Бот вдруг взлетел вверх: это дельфины подбросили Перчикова, как солдаты подбрасывают своего полководца.

– Но сейчас я очень занят, – сказал Перчиков. – Каким бы я был вождём, если бы так просто бросил свой пост? – (С этим доводом все согласились.) – Поэтому, пока я плаваю, я должен назначить заместителя. – Он посмотрел на каждого из своих друзей.

Все притихли. Артельщик всплеснул руками:

– Это очень правильно – заместителя! – И во рту у него, кроме трёх золотых зубов, что-то ярко блеснуло.

Но Перчиков этого не заметил, потому что Солнышкин показывал ему в это время кулак, а Пионерчиков, испугавшись, как бы не назначили заместителем его, – сразу оба!

– Я оставлю заместителем тебя, – сказал Перчиков и посмотрел на старого доброго вождя островитян. – Ты будешь править островом и каждый день съедать вместо меня по жареному поросёнку!

Старый заместитель был польщён. Он улыбнулся. Воины застучали копьями о щиты и разомкнули кольцо. Солнышкин сиял, Пионерчиков алел. И под шум океана дельфины вынесли бот прямо к борту «Даёшь!», откуда доносился лай: это лаял Верный, который всё время охранял островок Робинзона.

Рядом с ботом летела пирога, нагруженная кокосовыми орехами и бананами. Лучшие воины острова провожали в дальнее плавание своего мудрого вождя и его друзей.

Наконец старший из воинов передал Перчикову щит и копьё. И «Даёшь!» быстро покатился на юг, к Антарктиде.