В Кракове стоял дождливый день. Тучи висели так низко, что казалось, вот-вот в них вопьются высокие шпили соборов.

Но не оттого был сумрачен король Сигизмунд. Он слушал доклад князя Адама Вишневецкого, вернувшегося из Москвы.

– Ваше величество, – после короткой заминки продолжал Вишневецкий, – в тот день был убит не только самозванец.

– Кто же ещё?

– Больше четырёхсот поляков.

– Так много?

– Вся Москва поднялась, ваше величество.

– Как ты спасся?

– Помог Василий Шуйский.

– Русский царь?

– В тот день он ещё не был царём.

– Он стал им через два дня.

– Он не был избран. Сторонники Шуйского прокричали толпе на площади его имя с Лобного места. И всё.

– Любопытно. – Сигизмунд невесело усмехнулся. – Дальше?

– Шуйский помог скрыться не только мне, но и Юрию Мнишеку, и Марине.

– Хорошо, что он не помог бежать самозванцу, – позволил себе пошутить король.

Князь Адам Вишневецкий принуждённо засмеялся:

– Самое интересное, ваше величество: не успел Василий Шуйский занять престол, как в народе заговорили, что «жив царь Дмитрий Иванович», а на многих боярских воротах было ночью понаписано, что «царь Дмитрий повелевает разграбить дома изменников». Василий Шуйский с большим трудом подавил восстание.

– Да… – помолчав, произнёс король. – На Руси мёртвых царей любят больше, чем живых.

– Особый случай, ваше величество. Царевич Дмитрий – пострадавший. На Руси жалеют пострадавших.

– Не очень-то они пожалели самозванца. Но ничего, найдём другого…

Сигизмунд не сильно опечалился – он и раньше уже не раз думал о том, чтобы заменить Отрепьева новым Лжедмитрием.