Алик ждал Тосю в раздевалке.

– Ну как, решила? – спросил он.

– Да что ты, Алик! – сказала Тося. – Верка списать дала… А ты?

– А я и решать не стал, – сказал Алик. – Зря только силы тратить… Сама подумай, зачем мне математика?! Пусть пару ставят, мне всё равно.

– Ну, всё же неприятно, – сказала Тося.

– Да чего неприятного? – сказал Алик. – Что я, математиком стать собираюсь? Да я буду преступников выслеживать! Я в милиции работать буду. Вот я тут один журнал принёс, «Человек и закон». Интересный – закачаешься! Это тебе не математика!

И пока их одноклассники, толкаясь в раздевалке, напяливали на себя впопыхах пальто и шапки, Алик отвёл Тосю в сторонку, вынул из портфеля журнал «Человек и закон» и открыл в заложенном месте.

– Вот, читай, – сказал он. – Имей в виду, это я только тебе показываю. Остальные в этом ни черта не смыслят. Безмозглые какие-то личности…

– Ужасно интересно! – сказала Тося, не поняв ни слова и поражаясь тому, какой Алик умный.

– Эй, Тоська, ты идёшь домой? – крикнули ей Гвоздева с Собакиной. – Чего это ты там со Спичкиным расселась?

– Идите без меня, – сказала Тося. – У меня дело есть.

– Ой, держите меня – дело! – сказала Собакина.

– Жених и невеста! – крикнула Гвоздева.

Тося вскочила.

– Не обращай внимания! – сказал Алик. – Я же говорю – безмозглые личности. Представляю, как они все глаза вылупят, когда нам министр внутренних дел награду даст! Они тогда не то запоют!

– Какую награду? – удивилась Тося.

– За поимку опасного преступника, – сказал Алик. – А ты что думаешь, это просто – взял, поймал и всё? Нет, за это награда полагается! Золотые часы или ещё что-нибудь. Сам министр нам руку будет жать!

Алик даже зажмурился, представляя эти приятные мгновения. На его руке уже как будто вспыхнули золотом часы. И он даже поднёс было левую руку к уху, чтобы послушать их нежное тиканье… Но тут мимо них близко-близко прошёл не торопясь неизвестно откуда взявшийся Агафонов, и часы, горевшие нестерпимым блеском на руке Алика, померкли, и вместе с ними померк мечтательный взгляд Алика Спичкина.

С некоторой тревогой Тося и Алик проследили, как Агафонов небрежным жестом водрузил себе на макушку облезлую шапку, как сунул руки в рукава пальто и как пошёл, не застёгиваясь, к дверям, и только тогда, подождав ещё минут пять для верности, тоже встали и пошли одеваться.

Раздевалка пятого «А» была уже пуста. Только одна желтоватая сусличья шубка висела в углу. Но Алик и Тося не обратили на неё никакого внимания. Грозный образ двоечника и хулигана занимал сейчас все их мысли.

– Странный тип, – сказала Тося. – Ты заметил, как он на нас посмотрел? У меня прямо мурашки по спине поползли! И чего ему от нас надо?

– Уголовный тип, – сказал Алик. – Будущий преступник. Да, я забыл тебе сказать… Помнишь, когда ты домой пошла… Я иду… И вдруг чувствую ужасающий удар по голове! Я чуть сознание не потерял!.. Оборачиваюсь и вижу – он. Стоит, понимаешь, и такую нахальную морду скорчил! Я говорю: «Ах так? Ты драться, говорю, вздумал? Ну так получай!..» И как дам ему головой в живот! Он как полетит вверх тормашками!.. Я считаю, с хулиганами только так и надо поступать! Хулиганов жалеть нельзя! Правильно?

– Правильно, – неуверенно сказала Тося. – Но только разве ты…

– Помяни моё слово, – сказал Алик, – этот Агафонов когда-нибудь попадёт за решётку!

Они открыли тяжёлую дубовую дверь и вышли на улицу.

На улице падал крупный снег и не было и в помине никакого Агафонова.

– Ну вот, а ты боялась! – сказал Алик.

И они двинулись вперёд и прошли уже шагов пятнадцать по безлюдной, усаженной деревьями улице, как вдруг твёрдый как камень снежок ударил Тосю в плечо.

– Ой! – вскрикнула Тося, и не успела она сообразить, в чём дело, как целая туча снежков замелькала перед её глазами, и один из них попал ей в голову, другой – в ногу, а третий, видно, попал в Алика, потому что Алик заорал благим матом и, держась за глаз, с криком «Спасайся! Агафонов!..» бросился бежать в неизвестном направлении.