Когда машина подъехала к гаражу на Син-лейн и остановилась, Стэнли, снимавший комбинезон у дверей конторы, взглянув на лицо Роберта, спросил:

– Неудачно поставили, сэр?

– Тут не в лошадях дело, – сказал Роберт, – а в человеческой натуре.

– Ну, если вы начнете думать о несовершенстве человеческой натуры, у вас ни на что другое и времени-то не хватит. Вы что, хотите кого-то перевоспитать?

– Нет, я хочу найти кого-нибудь, чтобы стереть краску со стены. Необходимо, чтобы кто-нибудь стер слова, намалеванные на стене дома Фрэнчайз. Но почему-то ни у кого на это времени нет.

– А что за надпись? – спросил Стэнли.

Тем временем из узкой двери конторы высунулся Билл.

Роберт объяснил, что это за надпись, и добавил:

– Белая краска высшего качества. Так, по крайней мере, сообщил мне полицейский, который там дежурит.

Билл присвистнул. Стэнли молчал, задумчиво глядя себе под ноги.

– Кого вы просили? – поинтересовался Билл.

– Многих, – ответил Роберт, – но никто не пожелал этим заняться ни сегодня вечером, ни завтра утром. Мне сказали, что все мужчины с утра уйдут на работу.

– Трудновато поверить, – протянул Билл. – Только не говорите мне, что они боятся тех, кто это написал.

– Нет, я так не думаю, будем справедливы. Думаю, хотя никто мне этого прямо не сказал, они считают, что обитательницы Фрэнчайза эту надпись заслужили.

Стэнли вдруг стал снова натягивать свой комбинезон:

– Когда я служил в армии, пришлось мне побывать в Италии. Вот оттуда-то я вынес сильную нелюбовь ко всяким заборным лозунгам.

– А чем ее можно уничтожить? – спросил Билл.

– Какой смысл иметь самую современную и прекрасно оборудованную станцию техобслуживания, если у нас ничего не найдется, чем бы смыть краску? – проворчал Стэнли, застегивая молнию на комбинезоне.

– Вы и впрямь возьметесь за это дело? – спросил Роберт с радостным удивлением.

Билл улыбнулся своей широкой улыбкой:

– Два бывших солдата и пара добрых щеток. Что вам еще надо?

– Спасибо вам. Спасибо вам обоим! Только бы уничтожить эту надпись до рассвета, больше я ничего не хочу. Хотите, я приеду вам помочь?

– Ну, знаете, – возразил Стэнли, – для такой нехитрой работы помощь не нужна. В крайнем случае прихватим с собой Гарри. – (Гарри был мальчиком на побегушках в гараже). – Вы, по-моему, еще не ужинали, а я слышал, что мисс Беннет терпеть не может, когда у нее на кухне что-нибудь пережаривается. Вы не против, если на стене останутся пятна? Мы же, в конце концов, не маляры!

Когда Роберт шел по Хай-стрит к своему дому, все магазины были уже закрыты, и внезапно он почувствовал себя чужим в этом городе, на этих улицах. Он был далек мыслями от Милфорда, а теперь, после дня, проведенного в Ларборо, ему казалось, что он отсутствовал целую вечность. Приятная тишина дома после мертвой тишины Фрэнчайза действовала успокаивающе. Слабый запах печеных яблок шел из кухни. В полуоткрытую дверь гостиной было видно, как полыхает огонь в камине. Здесь было тепло, уютно, а главное – безопасно.

С чувством смутной вины за этот уют Роберт поднял телефонную трубку.

– А, это вы, как хорошо! – воскликнула Марион, после того как Роберту удалось наконец убедить коммутатор, что намерения его вполне благородны, и радость, прозвучавшая в ее голосе, застала Роберта врасплох. Перед глазами его все еще стояла надпись на стене, и у него сжалось сердце и перехватило дыхание. – Я так рада! Я все думала, каким образом мы сможем поговорить с вами, но надеялась, что уж вы-то сумеете прорваться. Вы, вероятно, сказали, что вы – Роберт Блэр, и коммутатор предоставил вам полную свободу действий.

«Как это похоже на нее!» – подумал он. В словах «уж вы-то сумеете прорваться» прозвучала благодарность, а конец фразы она произнесла иным тоном, слегка насмешливым.

– Полагаю, вы видели украшение у нас на стене?

Роберт сказал, что видел, но никто не увидит, ибо до восхода солнца надпись будет уничтожена.

– Два парня, работники гаража, решили смыть надпись сегодня же.

– И смоют?

– Не знаю, но уж если Стэнли и Билл что-то решили, они своего добьются. А у меня для вас есть добрые вести. Я установил, что Икс существует. Она встретилась с ним однажды в кафе. Подцепила его в отеле «Мидленд».

– Подцепила? Но ведь она же совсем ребенок и… А впрочем, раз этот ребенок смог выдумать такую историю, значит он способен на все! Каким образом вы это узнали?

Он рассказал ей, а затем спросил:

– Нелегко вам пришлось сегодня?

– Да, у меня такое чувство, будто я выпачкалась с головы до ног. Пожалуй, самое отвратительное – это письма. Почтальон вручал их полиции для передачи нам. По-моему, редкий случай, когда полиция распространяет гнусную литературу.

– Могу себе представить эти письма. Хотя этого и следовало ожидать.

– Вообще-то, мы с мамой получаем мало писем, и мы решили, что просто будем, не распечатывая, сжигать конверт, если на нем незнакомый почерк.

– Вы сегодня видели Невила?

– Нет, но от него тоже пришло письмо. Впрочем, вовсе даже не письмо, а поэма.

– Так-так. Вы ее поняли?

– Нет, конечно. Но звучит она приятно.

– Велосипедный звоночек тоже звучит приятно.

Ему показалось, что она усмехнулась.

– А знаете, это действительно приятно, когда целая поэма посвящена твоим глазам и бровям. Но еще приятнее, когда стену твоего дома очищают от разной пакости. Я очень благодарна вам и этим двоим, как их?.. Стэнли и Биллу. Если вы хотите быть еще более добрым, то, может, пришлете нам что-нибудь поесть?

– Боже мой! – воскликнул он, ужаснувшись своей собственной тупости. Вот что значит, когда тетя Лин ставит все перед тобой и только что не жует за тебя! – Ну да, разумеется! Я забыл, что вы не можете пойти за покупками.

– Не только это. Каждый понедельник нам привозили заказ. А сегодня не привезли. Возможно, – быстро добавила она, – шофер приезжал и просто не мог до нас добраться. Во всяком случае, мы будем очень, очень благодарны, если вы… У вас карандаш под рукой? – Она продиктовала ему то, что нужно купить, а затем спросила: – Мы не видели сегодняшней «Эк-Эммы». Там было что-нибудь про нас?

– Увы. Я привезу вам номер завтра утром вместе с продуктами.

– Боюсь, мы отнимаем у вас слишком много времени.

– Ваше дело стало и моим личным делом, – возразил он.

– Личным?

– Мечта всей моей жизни – разоблачить Бетти Кейн.

– А, понимаю. – Голос ее звучал полуоблегченно-полу… – но, быть может, ему это почудилось? – разочарованно. – Ну что ж… Будем рады видеть вас завтра.

Но им пришлось увидеться задолго до назначенного часа.

Лег он рано, но заснуть сразу не смог: то репетировал телефонный разговор (завтра он собирался звонить Кевину Макдэрмоту), то пытался разгадать загадку Икса, то думал о том, спит ли Марион в этом старом, погруженном в немую тишину доме или не спит, прислушиваясь к каждому шороху… Спальня Роберта выходила на улицу, и около полуночи он услышал, как у дома остановился автомобиль, а затем послышался голос, вернее, не голос, а хриплый шепот: «Мистер Блэр! Мистер Блэр!»

Роберт высунулся в окно. У машины стоял Билл.

– Неприятности в доме Фрэнчайз! Я еду в полицию. Позвонить было нельзя: отрезан провод, но я решил, что и вы должны знать. Заеду за вами на обратном пути.

– Какие неприятности?

– Хулиганы. Заеду минут через пять.

Прежде чем Роберт успел одеться, он услышал, как мимо его окон легко прошелестели шины автомобиля, и догадался, что это полиция. Без воя сирен, раздирающих ночную тишину, машина пронеслась, произведя не больше шума, чем дуновение ветерка в тени деревьев – Закон ехал на место происшествия. Когда Роберт осторожно, боясь разбудить тетю Лин, открыл дверь (Кристину ничто не могло разбудить, кроме трубы Страшного суда), Билл уже подъехал к дому.

– Ну а теперь расскажите все по порядку, – попросил Роберт, сев в машину.

– Мы, значит, кончили нашу работенку. Работали при свете фар, не так уж чтобы очень профессионально, но все же стена стала получше, чем была, когда мы приехали. Ну, выключили мы свет, стали вещи укладывать. Не спеша так, торопиться-то нам некуда, а ночь уж больно хорошая выдалась. Закурили, собрались ехать и вдруг слышим звон разбитого стекла. С нашей стороны к дому никто не подходил, и мы сразу смекнули, что кто-то пробрался с другой стороны. Стэн выхватил из машины фонарь – мой лежал на сиденье, когда мы им пользовались, – и говорит: «Давай перелезем через стену и пойдем кругом – ты налево, я направо, так мы их и прижмем». Ну, пришлось лезть. Это и в обычной-то одежде непросто, а в комбинезоне совсем уж несподручно. Стэну-то хорошо, он худой… Ну кое-как перелез, и пошли мы с ним друг дружке навстречу и встретились в середке задней стены, так никого не увидев. Тут слышим – опять стекла бьют. Стэн спрашивает, есть ли у меня что-нибудь, кроме фонаря? Я отвечаю – есть, гаечный ключ, а Стэн говорит: да к черту твой ключ, кулак у тебя посильнее…

– А у него-то самого было оружие?

– Да палку какую-то подобрал… В общем, идем мы в темноту – туда, где стекла били. Но видать, опоздали. Они как раз закончили обход вокруг дома и по ходу дела выбирали стекла. Мы с ними столкнулись на углу фасада дома и сразу направили на них фонари. Думаю, было их человек семь. А мы-то думали, между прочим, что куда меньше. Мы тут же погасили фонари, чтобы они не заметили, что нас всего двое, и Стэн как крикнет: «Возьмите этого, сержант!» Я сначала подумал, что это он по привычке, потому что я в армии до сержанта дослужился, но тут смекнул, что он нарочно, что будто мы из полиции. Кто-то из них тут же дал деру, и сразу стало совсем тихо, и я догадался, что они сейчас смоются, и Стэн как закричит: «Хватай их, Билл, пока они не перемахнули через стену!» Ну я и побежал, и снова с фонарем. Уже последний из них лез на стену, я ухватил его за ноги и повис. Но он, проклятый, лягался, что твоя лошадь, а у меня в руке фонарь, ну он и выскользнул, будто форель. А я что мог поделать? Пошел обратно к Стэну. А он на земле сидит, его кто-то по голове двинул бутылкой, как он уверяет, и вид у него был не слишком-то веселый. А тут мисс Шарп выходит из дому и спрашивает: «Кто-нибудь ранен?» Ну, значит, доставили мы Стэна в дом. Старая дама тоже, видать, еще спать не ложилась, во всех комнатах огонь горит, и я пошел к телефону, а мисс Шарп говорит: «Зря вы это, телефон приказал долго жить. Мы сами пытались вызвать полицию, когда стекла зазвенели». Тогда я сказал, что поеду за полицией. И сказал, что и вас привезу. А мисс Шарп сказала, что не надо, что у вас был тяжелый день и зачем вас беспокоить. А я все-таки решил, что вам надо побывать на месте и все самому узнать.

– Совершенно верно, Билл, мне все следует знать.

Когда они подъехали, ворота были настежь, полицейская машина стояла у дверей, передние комнаты ярко освещены и занавески мягко колыхались на разбитых окнах. В гостиной Марион перевязывала Стэна, ему рассекли лоб как раз над бровью. Сержант полиции что-то записывал, а его помощник собирал вещественные доказательства, то есть битые кирпичи, бутылки и кусочки бумаги с надписями.

– Ах, Билл, я же просила вас этого не делать! – с упреком произнесла Марион, увидев Роберта.

Роберт заметил, как искусно она перевязывала Стэнли. Он поздоровался с сержантом и наклонился над вещественными доказательствами. На бумажках были надписи: «Убирайтесь!», «Вон отсюда, или мы вас выдворим силой!», «Иностранные суки!», «Это только начало!».

– Как будто мы все подобрали, – сказал сержант. – Сейчас пойдем на двор искать следы.

Тут он кинул профессиональный взгляд на подошвы Билла и Стэнли, которые по его просьбе разулись и подняли ботинки подошвами вверх, затем вместе с помощником отправился во двор. Как раз в эту минуту вошла старая миссис Шарп с подносом – на нем стояли дымящийся кувшин и чашки.

– A-а, мистер Блэр, – проговорила она, – вы по-прежнему находите нас интересными?

Она была одета, видимо еще не ложилась, зато Марион в халате выглядела какой-то очень домашней и ничуть не была похожа на Жанну д’Арк. Ее, казалось, совершенно не взволновало ночное происшествие, и Роберт подумал: что же может выбить эту женщину из колеи?

Явился из кухни Билл, притащил охапку хвороста и разжег погасший камин, миссис Шарп разлила дымящийся кофе. Когда полицейские вернулись со двора, в комнате уже царила уютная семейная атмосфера, хотя ветер раздувал занавески на окнах, лишенных стекол. Роберт заметил, что ни Билл, ни Стэн не ощущали неловкости, напротив, они чувствовали себя непринужденно, как дома. Возможно, потому, что обе женщины отнеслись к присутствию Билла и Стэна как к чему-то само собой разумеющемуся, будто ночное вторжение незнакомцев – дело самое обычное. Во всяком случае, Билл входил и выходил из комнаты, будто у себя дома. А Стэн, не дожидаясь приглашения, налил себе вторую чашку кофе. И Роберт вдруг подумал, что тетя Лин обращалась бы с этими двумя рабочими и вежливо, и заботливо, но они бы сидели на самом краешке стула и все время помнили о своих грязных комбинезонах.

Не это ли умение принимать все как должное привлекло в обеих женщинах поэтически настроенного Невила?

– Вы собираетесь оставаться здесь, мэм? – спросил вернувшийся сержант.

– Нет-нет, – сказал Роберт. – Ни в коем случае! Я найду вам спокойный отель в Ларборо, где…

– И слышать не хочу о такой нелепости! Конечно мы останемся тут! Ну выбито несколько стекол, что из этого?

– А вдруг они этим не ограничатся? – спросил сержант. – Ведь пока вы здесь, на нас ложится огромная ответственность, а нам не справиться: людей не хватает!

– Право, сержант, мне очень жаль, что мы вам причиняем столько беспокойства. Поверьте, сами мы вряд ли стали бы кидать кирпичи в собственные окна. Но это наш дом, и мы будем тут жить. Не говоря уж об этической стороне вопроса, объясните мне, что останется от нашего дома, если мы уедем и оставим его на произвол судьбы? Если у вас не хватает полицейских охранять живых людей, то вряд ли у вас найдутся люди для охраны пустого дома.

Сержант растерянно взглянул на миссис Шарп, как, впрочем, почти все, к кому она обращалась.

– Вообще-то, да, мэм, – произнес он неохотно.

– Ну значит, вопрос о нашем переезде из Фрэнчайза отпадает. Сахару, сержант?

Но когда полицейские ушли, Роберт вновь заговорил о переезде… Тем временем Билл принес из кухни метлу и совок и вымел осколки из комнат. И хотя Роберт настаивал на переезде в гостиницу как на вполне разумной мере, в душе он чувствовал уязвимость своих доводов. На месте Шарп он тоже бы ни за что не стал уезжать, и к тому же он не мог не признать справедливость слов миссис Шарп: и впрямь, какая судьба постигнет пустой дом?

– Что вам требуется, так это жилец! – заявил Стэнли, которому, как пострадавшему в рукопашной, не разрешили убирать стекла. – И не просто жилец, а жилец с пистолетом. А что вы скажете, если я буду тут ночевать? Еды мне не требуется, буду просто ночным сторожем. Все равно ведь ночные сторожа всегда спят.

Судя по выражению лиц обеих женщин, они прекрасно поняли, что Стэнли отныне их союзник в разгоревшейся войне, однако они не стали его смущать изъявлением благодарности.

– Жена у вас есть? – спросила Марион.

– Не моя собственная, – скромно отозвался Стэн.

– Будь у вас жена, она, возможно, и не возражала бы против ваших ночевок здесь, – сказала миссис Шарп. – Но как насчет вашей работы?

– Работы?

– А вдруг ваши клиенты, прослышав, что вы стали ночным сторожем в доме Фрэнчайз, не захотят больше пользоваться вашими услугами?

– Э нет, – спокойно возразил Стэн, – а куда им деваться? Линч пьян пять дней из семи, а Биггинс и цепь на велосипеде вряд ли сумеет вам поставить. И во всяком случае, я не позволю своим клиентам мне указывать, что я должен делать в свободное время.

Билл поддержал Стэна. Билл был человеком женатым и вряд ли имел право отлучаться из дому на ночь. Но то, что Стэнли будет ночевать во Фрэнчайзе, казалось обоим совершенно естественным.

Роберт вздохнул с облегчением.

– Ну что ж, – сказала Марион, – если вы будете нашим ночным гостем, давайте начнем действовать. Южная комната вас устроит?

– Вполне, – серьезно отозвался Стэн. – Далеко от кухни и прочих шумов.

Билла попросили сунуть записку под дверь квартиры Стэнли, чтобы его не ждали к завтраку.

– Она обо мне беспокоиться не будет, – заявил Стэнли, подразумевая свою квартирную хозяйку. – Мне и раньше приходилось не ночевать дома… – И добавил, поймав взгляд Марион: – Перегонял машины клиентов на паром, а это обычно делается по ночам.

В комнатах нижнего этажа опустили занавески, и Роберт обещал как можно скорее достать стекольщиков, решив про себя, что обратится в какую-нибудь фирму в Ларборо, дабы не получать вежливых отказов в Милфорде.

– Заодно закажу вам ключ для ворот и другой для себя, – сказал он, когда Марион вышла проводить его с Биллом и закрыть за ними ворота на засов. – И таким образом избавлю вас от необходимости ходить туда и обратно.

Марион на прощанье протянула руку Биллу:

– Никогда не забуду того, что вы трое для нас сделали. Когда я буду вспоминать об этой ночи, я вспомню не это вот, – она кивнула в сторону выбитых окон, – а только вас троих.

На обратном пути Роберт сказал Биллу:

– Напрасно я вчера вечером поверил полицейскому. Он клялся, что, как только стемнеет, все, мол, разойдутся по домам. А я-то поверил! Надо было вспомнить предупреждение, сделанное мне как-то насчет охоты на ведьм.

Но Билл, не слушая, говорил свое:

– Странное дело, до чего себя чувствуешь незащищенным в доме с разбитыми окнами. Возьмите, к примеру, дом, где не запираются двери, и вы себе в ус не дуете, если у вас окна целы. Но вот без окон – дело швах…

Вряд ли это замечание подействовало на Роберта особенно успокаивающе.