Это дело непростое. Вам кажется, что как я скажу, так и будет. Вы переоцениваете мой авторитет и масштабы влияния. Тут требуются осторожность и дипломатичность. Потому что если я скажу: «Дети не куры, чтобы ложиться спать с курами, это вам не курятник, где все укладываются рано», – уверяю, ничего из этого не выйдет, проиграем.

Сразу же скажут, что сон – это здоровье, и неужто вам дня не хватает, и так целый день гоняете, а вечером – туман и шея голая, роса и ножки босые, и что ультрафиолетовые лучи днем, и что желёзки, и что темно вечером, ничего не видно, можно веткой в глаз… Скажут, что взрослые тоже имеют право на отдых, потому что днем шум и ругань, а вечером хочется покоя – без детей, без этих ультрафиолетовых лучей.

Пусть даже две мамы отнесутся с пониманием, так обязательно найдутся другие: этот еще мал, этот слабенький, тот переутомлен (школа ведь, учеба напряженная, надо в деревне сил набраться на весь трудный учебный год). Скажут, что я теоретизирую, потому что собственных детей нет, что познания мои нафталином посыпаны, застыли как муха в янтаре, а на дворе – прогресс и новые течения.

И потом, вовсе даже не с курами, нужно ведь еще повозиться, тщательно умыться, так что все равно выходит поздно. И режим дня собьется, а затем бессонница, синяки под глазами, глаза мутные. И шпинат, такой полезный, есть отказывается. В общем, на моей стороне две-три мамы, а остальные все заодно – и дело проиграно. Нет, надо без кур, иначе, осторожно и постепенно.

Надо подготовить почву. Сначала пробный шар, пропаганда. Тут словечко сказал, там обмолвился. Например: если не начать сейчас закалять, то потом, когда уже станет самостоятельным и вырвется на свободу, он дорвется до лыж или санок и шею себе свернет; а то еще сядет за руль, потеряет управление и врежется в столб или в груду придорожных камней (ориентацию в пространстве лучше развивать смолоду и в темноте). Маменькин сынок – глаз ведь с него не спускали…

Другой маме расскажу, как только что прочитал в последнем номере заграничного медицинского журнала о новейшем открытии: вечерняя роса – самая радиоактивная и гидроклиматобальнеологическая. Третьей – что поэтичность деревенского вечера высвобождает в подсознании возвышенность и электроны и это влияет на всю жизнь и оставляет незабываемые впечатления. Четвертой – как один мальчишка говорил мне, что, когда его слишком рано укладывают в постель, он не спит и злится и его одолевают всякие чудны́е мысли. На самом деле он сказал так: «Я, вообще-то, люблю полежать в кровати и подумать, но, когда меня укладывают сразу после ссоры, я еще распален, и в голову лезут разные путаные – нехорошие – мысли».

В общем, только договариваться, вести переговоры за круглым столом, чтобы сломить сопротивление и обернуть дело в свою пользу; ну и торговаться: условия, ограничения, исключения и оговорки.

Не уходить далеко? Ладно: давайте определим границы.

Спортивные тапочки? Договорились, и еще носочки.

Молоко пить без всяких разговоров? Сколько – один, два стакана? Может, с овощной добавкой?

Точное время, чтобы никаких отсрочек? Запросто: раз-два, по первому слову, без проволочек, умываться (и зубки тоже) – и марш в кровать, голова на подушке – и через секунду уже хррр-шшш… хррр-шшш… И у взрослых руки развязаны.

Но это ведь не официальный договор с печатью. Может случиться так, что я одержу дипломатическую победу, два вечера порадуюсь, а потом – бац, противники разрывают контракт – и мы терпим поражение. Снова идти спать? И в ответ на мое любезное «Доброе утро» – холодно: «Доброе утро», потому что я посторонний и вмешиваюсь, когда не просят.

Я искренне хочу вам помочь, ребята, но не нахрапом – и ни слова о курах. Этот аргумент вызывает лишь раздражение.

Но и вы не зевайте. Ведь вам нужны вечера, чтобы потом написать сочинение «Как я провел лето». В сочинении нельзя не упомянуть о вечерах, иначе тема будет не раскрыта. Или, скажем, «Вечерние труды крестьянина в поэме Мицкевича „Пан Тадеуш“». Или «Лес и река при полной луне».

А вот воспоминание из прежних времен – спокойных времен здравого рассудка.

Поздний вечер. В деревне. Сидим за столом, разговариваем.

Спрашиваю:

– Где наследник, где ребенок?

Отец:

– Да где-то шастает – может, в конюшне, а может, на лягушек охотится.

Мать:

– Яму какую-то копают, с обеда на глаза не показывался.

– Проголодается – придет, – добавляет отец.

А на столе стоит и ждет миска остывшей молочной каши.

И вот возвращается ребенок-наследник, поспешает, едва на ногах держится, шатает его.

– Мы закончили! Мама, поесть…

Садится и энергично – раз-раз, ложка за ложкой, трескает, съедает все подчистую. И вдруг – оперся локтем о стол, застыл с последней ложкой каши. Спит.

Ложка выскальзывает из пальцев, каша и молоко брызгают на чуб, а он шепотом сквозь сон:

– Лопату давай…

Папа его – на руки. Такой тихий сейчас, беспомощный, послушный. (Детский сон – одно из величайших чудес в этой жизни.) А после мама прямо на кровати обтирает мокрым полотенцем спящего: лапы как у трубочиста, штаны изодранные, ноги исцарапанные. Стирает мокрым полотенцем эту кашу со лба, протирает ненаглядную измазюканную физиономию. А он пьет, хлебает большими ложками густой сон, этот обильный, неиссякаемый, бездонный сон, этот здоровый, спартанский сон… Можно палить из легкой и тяжелой артиллерии, пушек, зениток, да хоть салютовать из всех орудий разом – он не шелохнется: спит мертвым сном.

Ночью блохи (собака же) и комары, на рассвете нахальные мухи лезут в глаза, в уши, в нос. Чихнул, перевернулся на другой бок, что-то пробормотал, вздохнул, натянул одеяло – и спит.

И только когда с безошибочной, математической точностью почувствует, что в самый раз, хватит, – только тогда он поморщится, протрет кулаком глаза, откроет их, поморгает, оглядится удивленно, почешется… Смотрит, смотрит – и вот уже очнулся и улыбается. (Бессонница у детей – тоже мне выдумали!)

Ой!.. Обмочился…

Да ну, не потонет – высохнет; да вот уже все высохло.

Что, соломы для матраса не хватает? Или вам куска мыла жалко, чтобы выстирать свою драгоценную простыню и куцую рубаху? Воды не хватает – выкупать эту молодую поросль, будущее народа и надежду завтрашнего дня?

Да пускай себе писается на здоровье – банзай! Что за катастрофа – ни убытка, ни позора, ни вреда… И потом, как могло быть иначе? Вечером он легкомысленно забыл, а ночью исправно спал. Он же растет, дорогая мама, а это требует сил и труда.

Ну, тут сразу найдется что о себе послушать: я, мол, старомоден, несовременен…

Помню, в летнем лагере это было. Зной, жара. Сотня мальчишек. Днем не ели – не хотелось. А прохладным вечером – простокваша с картошкой. Понятно, что она имела успех. Ну и утром у шестерых под кроватью озеро.

Шестеро из ста – разве это так много? По моим точным расчетам, два-три матраса сушить придется непременно, этого не избежать. Как говорится, ничего не попишешь.

Один ехидный мальчонка заявляет мне:

– У них, пан доктор, сегодня праздник моря.

– Перестань, – говорю, – им это будет неприятно.

Короче, я утверждаю, что каждый ребенок имеет законное право на две катастрофы в год. В летнем лагере, в новой обстановке, процент увеличивается. Это мне доподлинно известно.

Люди стали самонадеянны и нетерпеливы, они слишком ценят удобства. Всюду норовят соломку подстелить, сердятся и ворчат, столкнувшись с малейшей неприятностью, с любым препятствием, хотят всего немедленно.

Деревцу требуются долгие годы, чтобы вырасти. Сон у малолетки еще не устоявшийся, бесхитростный и неловкий. И на что тут, спрашивается, пенять – в суд, что ли, подавать на законы природы?

Вы требуете, чтобы я добился для вас права ложиться спать попозже, не с курами? Дело вовсе не в курах, а в духе времени, новейших тенденциях. Трудно плыть против течения.

Люди мнительны. А вдруг столбняк от царапины, заражение крови от ржавчины? Да знаю я, отлично знаю, что именно вечером – и в разведчиков, и в рыцарей, и в прятки. Знаю, что по холодку лучше всего. Если кого сморит – рухнет под сосной и уснет. А потом мы, взрослые, отправляемся на поиски, как по грибы; отыскиваем вас, приносим спящих, укладываем умаявшихся, застигнутых сном врасплох.

Но поймите: мечты мечтами, а жизнь – своим чередом. Идеальная картина – и жестокая реальность. Планы – и их воплощение. И еще ответственность. Представьте себе: если что случится – какой-нибудь кашель, горло и температура 37,3 – все шишки моментально обрушатся на мою бедную голову. И как же тогда мой покой и отдых, наблюдения и исследования, отпускное самосовершенствование, как мне расти над собой и даже выше?

Не думайте, что я пытаюсь отвертеться. Нет. Вот прямо завтра заявлю, что детям необходимы вечера, и звездное небо, и вечерние собрания научного общества и что вечерние разговоры лучше всего – днем ведь некогда, да и жалко времени.

Перекармливание детей сном приводит к несварению сна, расстройству сна, извращению сна, разболтанным нервам. Сколько часов должен спать ребенок? Ровно столько, сколько ему спится.