Пятница, 17 июня

На другое утро орёл с мальчиком вылетели раным-рано, и Горго, наверно, рассчитывал в этот день оказаться в самой глубине провинции Вестерботтен. Вдруг он услыхал, как мальчик говорит самому себе: «В краю, над которым мы пролетаем, людям, видно, и жить невозможно».

Земля, простиравшаяся под ними, была южной частью Медельпада, и там, кроме сплошных безлюдных лесов, и впрямь ничего не было. Орёл, услыхав слова мальчика, тотчас прокричал:

– Нет, жить тут можно, только вместо пашен здесь леса! Вон там, наверху, – лесные пашни!

Мальчик подумал, как велика разница между светло-жёлтыми полями ржи и тёмными хвойными лесами! Слабый ржаной колос вырастает за одно лето! А крепкоствольным хвойным деревьям нужны долгие годы, прежде чем они вырастут и созреют настолько, чтобы можно было снимать урожай.

– Да, надо запастись терпением тому, кто захочет увидеть плоды с такой пашни, – пробормотал он.

Некоторое время орёл с мальчиком летели молча, пока не очутились над вырубкой, где не осталось ни одного дерева, а землю сплошь покрывали кора да обрубленные ветки. И тут, пролетая над усеянной пнями землёй, орёл услыхал, что мальчик говорит самому себе, какие это неприглядные и бедные края!

– На этом лесном поле жатва была прошлой зимой! – тотчас прокричал орёл.

Мальчик вспомнил, как дома, в его родных краях, прекрасным светлым летним утром жнецы выезжали в поле на своих жатвенных машинах и за короткое время убирали большую делянку. Урожай же с лесного поля снимали зимой. Дровосеки выходили на дикие пустоши, где высокими сугробами лежал снег, а мороз обжигал лицо и руки. Даже одно дерево свалить тяжело, а чтобы очистить целую лесную делянку, такую большую, как эта, им, наверно, приходилось жить в лесу много недель.

– Умелый, должно быть, народ собирает урожай с такого вот лесного поля! – сказал Нильс.

Несколько взмахов орлиных крыльев, и на краю поляны, усеянной пнями, мальчик увидел низенькую лачугу без единого оконца. Она была сложена из грубых, неотёсанных брёвен, а вместо дверей болталось несколько досок. Крыша из коры и веток уже обвалилась, и внутри лачуги виднелось несколько больших камней, служивших очагом, да широкие деревянные лавки. Пролетая над лачугой, орёл услыхал, как мальчик спрашивает, кто бы мог жить в такой жалкой хижине.

– Здесь жили жнецы, которые убирали лесное поле, ясно?! – тотчас прокричал орёл.

Мальчик вспомнил, как дома, в его родных краях, жнецы, весёлые и радостные, возвращались с работ домой и как им подавали на стол всё самое лучшее, что только матушка хранила в кладовой. Здесь же после тяжких трудов они отдыхали на твёрдых и жёстких лавках в лачуге, которая была хуже любого хлева. А чем они кормились, он вообще понять не мог.

– Да, вряд ли для этих лесных работников устраивали пирушки в честь уборки урожая, – сказал он.

Чуть подальше они увидали ужасно скверную дорогу, петлявшую по лесу. Узкая и извилистая, вся в камнях и выбоинах, она была вдобавок изрезана во многих местах ручьями. Когда они пролетали над ней, орёл услыхал, как мальчик спрашивает, что можно перевозить по такой ужасной дороге.

– По этой вот дороге и возили лесную жатву, которую потом складывали в древесные копны! – закричал орёл.

Мальчик снова вспомнил, как бывало весело у них дома, в родных краях, когда на больших возах, запряжённых двумя сильными лошадьми, везли собранный с поля урожай. Малый, правивший лошадьми, гордо восседал выше всех на снопах, лошади выступали так важно, а сельские ребятишки, которым позволялось взбираться на возы, сидели там, крича и смеясь, то ли от радости, то ли от испуга. А здесь – тяжёлые брёвна перевозили вверх-вниз по отвесным склонам. Лошадь, должно быть, бывала измотана вконец, а возница, поди, не раз впадал в отчаяние.

– Да, вряд ли эта дорога видела много веселья! – сказал мальчик.

Орёл, взмахивая могучими крыльями, нёсся вперёд, и вскоре они очутились на речном берегу, который был сплошь усыпан стружками, щепками и корой. Орёл услыхал, как мальчик спрашивает, почему берег так замусорен.

– Здесь лесную жатву складывали в копны! – прокричал орёл.

Мальчик вспомнил, как дома, в его родных краях, снопы складывали в копны впритык к усадьбам, словно они служили их лучшим украшением. Здесь же лесную жатву свозили вниз на пустынный берег реки да там и оставляли.

– Вряд ли кто ходит по этой пустоши, пересчитывает свои брёвна и сравнивает их с соседскими, – сказал мальчик.

Немного погодя они добрались до большой реки Юнган, текущей по широкой долине. И сразу всё кругом переменилось, словно мальчик с орлом попали совсем в другие места. Тёмный хвойный лес по-прежнему одевал высокие кручи над долиной, но внизу склоны поросли белоствольными берёзами и осинами. Долина была так обширна, что река во многих местах смогла образовать озёра. На берегах раскинулось большое богатое селение с добротными, на совесть построенными усадьбами.

Летя над долиной, орёл услыхал, как мальчик спрашивает, хватает ли здешних лугов и пашен, чтобы прокормить столько людей.

– Здесь живут жнецы, которых кормит лесная пашня! – прокричал орёл.

Мальчик вспомнил о низеньких домиках и обнесённых изгородью дворах у них в Сконе. Здесь же люди жили в настоящих господских усадьбах.

– Похоже, прибыльное дело лесной промысел, – сказал он.

Орёл держал путь прямо на север, через реку, но, пролетев немного над ней, услыхал, что мальчик спрашивает, кто заботится о брёвнах после того, как их складывают на берегу.

Тогда Горго повернул на восток и полетел вдоль реки Юнган.

– Это река заботится о них и сплавляет брёвна на лесную мельницу! – прокричал орёл.

Мальчик вспомнил, как у них дома, в родных краях, следили за тем, чтобы ни одно зёрнышко не пропало. Здесь же тьма-тьмущая брёвен плыла по реке и никто за ними не присматривал. Мальчик не мог поверить: неужто хотя бы половина брёвен прибывает туда, куда надо? Одни плыли посредине реки, и с ними всё было ладно; другие же, оказавшись у берега, натыкались на мысы или же застывали на мели, в спокойной заводи заливов. В озёрах брёвен скапливалось столько, что они сплошь покрывали всю поверхность. Казалось, они будут отдыхать там, сколько им вздумается. Много брёвен застревало у мостов, в водопадах же они порой попросту переламывались. В быстринах брёвна спотыкались о камни и выстраивались высокими, колыхающимися штабелями.

– Немало, должно быть, времени потребуется, чтобы это зерно попало на лесную мельницу, – сказал мальчик.

Орёл продолжал медленно лететь вдоль реки Юнган. Порой он, распластав крылья, тихо застывал на месте, и мальчик мог разглядеть, как убирают лесной урожай.

Вскоре они подлетели туда, где трудились сплавщики. И орёл услыхал, как мальчик спрашивает, что за люди бегают по берегу.

– Это те, кто спасает лесной урожай, который застрял в пути! – прокричал орёл.

Мальчик вспомнил, как спокойно и мирно возили у них дома, в родных краях, урожай на мельницу. Здесь же молодые парни носились по берегу реки с длинными баграми в руках, с трудом направляя лес по нужному руслу. Мокрые с ног до головы, они брели прямо по воде вдоль берега, перепрыгивали с камня на камень посреди бурлящих порогов, ходили по раскачивающимся шатким штабелям брёвен, да так спокойно, будто шагали по ровной земле. То были отчаянно смелые и дерзкие люди.

– Смотрю я на это и вспоминаю кузнецов в Бергслагене, которые обращались с огнём так, словно он ничуть не опасен, – сказал мальчик. – А эти сплавщики так играют с водой, будто они над нею господа! Видно, и вправду они усмирили воду и она не смеет им вредить.

Мало-помалу орёл с мальчиком приближались к устью реки, и вот уже перед ними расстилается Ботнический залив. Горго, однако, не полетел вперёд по прямой, а направился вдоль берега на север. Но не успел он пролететь и несколько миль, как вдруг путешественники увидали внизу лесопильный завод, который мог вполне сойти за маленький городок. Орёл, паря над лесопильней, услыхал, как мальчик говорит самому себе: какой это большой, хороший, ну прямо чудесный завод!

– Это большая лесная мельница! Она мелет брёвна и зовётся Свартвик! – прокричал орёл.

Мальчик вспомнил ветряные мельницы у них дома, в родных краях. Как мирно стояли они среди зелёных равнин, медленно вращая крыльями! Эта же мельница, предназначенная для того, чтобы перемалывать урожай, снятый в лесу, располагалась у самого берега. На воде перед ней плавало множество брёвен, и одно за другим их втаскивали железными цепями по наклонному помосту в дом, напоминавший огромный сарай. Что творилось с ними там, внутри, мальчик видеть не мог, но он слышал страшный шум и грохот. А с другой стороны дома выбегали небольшие вагонетки, доверху гружённые белыми досками. Вагонетки катились по блестящим рельсам к складу, где из досок составлялись штабеля, которые, словно дома в большом городе, выстраивались в целые улицы. В одном месте возводили новые штабеля, в другом – разбирали старые и переносили доски на борт больших кораблей, стоявших в ожидании груза. Рабочих там было полным-полно, а за складом досок, ближе к лесу, виднелись их жилища.

– Здесь трудятся так, что скоро распилят весь лес в Медельпаде, – сказал мальчик.

Орёл чуть пошевелил крыльями, и они тотчас увидели другой лесопильный завод, примерно такой же большой, как и первый, – с лесопилкой, складом досок, причалом и жилищами рабочих.

– Вот тебе ещё одна из этих огромных лесных мельниц! А зовётся она Кубикенборг! – закричал орёл.

– Видно, лес даёт куда больший урожай, чем можно было бы ожидать, – сказал мальчик. – Но это, должно быть, последняя на нашем пути мельница из тех, что перемалывают брёвна.

Горго, тихо шевеля крыльями, пролетел ещё мимо нескольких лесопильных заводов и приблизился к большому городу. Услышав, что мальчик спрашивает, какой это город, орёл прокричал:

– Это Сундсвалль! Наипервейшая усадьба во всей лесопильной округе!

Мальчик вспомнил города на юге, в Сконе, такие серые, такие старые и хмурые на вид. Здесь же, на сумрачном севере, город Сундсвалль, уютно расположенный на берегу прекрасного залива, выглядел новёхоньким, радостным и каким-то сверкающим. А если смотреть на него сверху, он казался особенно праздничным и весёлым; в самой середине города теснились высокие каменные дома, такие великолепные, какие едва ли сыщешь и в самом Стокгольме. Множество деревянных домиков, утопавших в небольших садиках, широким поясом окружали эти каменные дома, но не вплотную, а немного отступя. Казалось, эти деревянные домики знали своё место, знали, что они не чета каменным, и не смели придвинуться к ним поближе.

– Этот город – богат и могуч! – сказал мальчик. – Неужто он стал таким благодаря тощей лесной почве?

Шевельнув крыльями, орёл перелетел к острову Альнён, лежавшему прямо против Сундсвалля. Мальчик был поражён: сколько лесопильных заводов выстроилось здесь вдоль берегов! Один подле другого расположились они и на острове Альнён, и на суше прямо против острова – завод к заводу, склад к складу. Мальчик, насчитав по крайней мере сорок таких заводов, решил, что на самом деле их гораздо больше!

– Ну и чудеса здесь на севере, – сказал он. – Таких мне нигде за всё путешествие видеть не приходилось. Жизнь так и кипит! Удивительная у нас страна! Куда ни прилетишь, всюду найдётся для людей работа, которая их прокормит!