– Я же, черт возьми, говорил, что Стивенс не справится. – С широкой ухмылкой на губах Лев хлопает дровосека по спине.

Они по очереди подначивают друг друга, и несколько оборотней вокруг присоединяются к издевкам и перепалкам. Низкий голос спрашивает, есть ли еще желающие, я встаю и перелезаю через ограду прежде, чем он успевает закончить предложение. По арене разносятся улюлюканье и сальные окрики. С каждым моим шагом по направлению к Торрезу и судье в воздух взметаются маленькие столпы пыли.

Я останавливаюсь в нескольких метрах, ноздри Торреза раздуваются. Он слегка прищуривается и оскаливается.

– Потерялась, ведьмочка? – спрашивает он.

– Не-а, я прекрасно понимаю, где я и зачем.

– И зачем же, принцесса?

– Чтобы запороть тебе вереницу побед, конечно же.

Торрез смеется громким, глубоким, утробным смехом; по трибунам так же волнами прокатываются смешки.

– Ну какая же ты милая. Тупая и излишне самоуверенная, но чертовски, чертовски милая. – Торрез обводит меня оценивающим взглядом и облизывает губы. Его ноздри снова раздуваются, но я не понимаю, что он пытается унюхать. Страх? Или влечение? Унюхивай отсюда, человек-волк, ты не найдешь ни того, ни другого.

– Ой, да ладно тебе, Торрез, ты ведь знаешь – в драке важен не размер.

– Верно, но ты ведь не сучка, ведьмочка, не оборотень. Так почему настаиваешь на том, чтобы я подпортил твое идеальное личико?

Эта словесная перепалка просто на высоте – не могу не оценить. Я ухмыляюсь, и он снова втягивает воздух. Могут ли оборотни чувствовать эмоции? Если да, то он должен знать, что мне нужен этот бой больше, чем следующий вдох. Меня разрывает на части от неудовлетворенной жажды крови, и это – единственный способ вылить всю злость и боль, что гниют внутри.

– Ты в деле или нет, волк? – с каменным лицом спрашиваю я. Если ему это неинтересно, я найду кого-нибудь еще.

Торрез еще раз окидывает меня взглядом темно-карих глаз и пожимает плечами.

– В деле, ведьма.

Я почему-то уверена, что эти оборотни думают, будто меня как-то задевает то, что они называют меня ведьмой, но мне абсолютно плевать: кастер, ведьма, чудачка – все одна фигня.

Судья делает шаг вперед.

– Какие условия? Облик оборотня, магия, что разрешено, а что нет? – смотрит он на обоих.

– Волк он или человек, я не против ни того, ни другого.

– А она может использовать любую магию. Ей это понадобится.

Судья кивает и объявляет условия толпе, хотя я более чем уверена, что у них есть суперслух и они и без того знают, что мы решили. Затем он поднимает руки, и я вытягиваю шею, не сводя с Торреза глаз. Внутри пробуждается магия, и мое тело наполняет покалывающая жажда крови.

Как только руки судьи опускаются, Торрез в мгновение ока оказывается рядом со мной. Твою мать, а он быстрый! Все еще в человеческом обличье, он хватает меня за талию и пытается повалить на спину. Я дважды ударяю локтем в место, где сходятся его плечо и шея, прежде чем моя спина встречается с землей. Пользуясь инерцией от движения Торреза против него самого, вместо того чтобы позволить себя прижать, отпинываю его в сторону.

Активирую руны на ногах, прибавляя себе сил, и он отлетает на полтора метра. Делаю сальто назад и с разворота бью его ногой по голове, прежде чем он успевает подняться на ноги. Падая на землю, он хватает меня за ногу, выводя из равновесия.

Твою мать, он еще и сильный.

Я пошатываюсь, но все же умудряюсь устоять.

Торрез откатывается от меня и вскакивает. Он издает глубокий рык и вытирает с нижней губы струйку крови. Его глаза вспыхивают, обещая, что будет больно, а кончики пальцев удлиняются, превращаясь в когти.

Он замахивается на меня, но я уклоняюсь и ухожу из зоны досягаемости. Он в отчаянии делает выпад, а я, вращаясь, задеваю локтем его щеку. Торрез спотыкается, но мне в бок впиваются когти, и мы оба расходимся, чтобы сделать передышку. Он трясет головой, а я опускаю взгляд на свою разорванную футболку и проглядывающий сквозь прорехи черный спортивный лифчик.

Срываю подранную одежду и вытираю ею медленно стекающую по боку кровь. По арене разносятся волчьи свист и вой. Поднимаю глаза и замечаю, что Торрез стягивает шорты. Он просто стоит так с минуту, будто ждет, что я сбегу от вида его члена. Я улыбаюсь.

– Что, жарко стало?

Моя усмешка исчезает, когда Торрез превращается в огромного серого волка. По всей видимости, шутка про член не показалась ему такой же смешной, какой показалась мне, потому что он рычит и бросается на меня.

– Винна!

Я поворачиваюсь в направлении голоса. Райкер? Какого черта он тут забыл? В меня влетает волк весом с грузовик, а в плечо впиваются зубы. Я призываю руны силы и начинаю бить волка по морде. Из-за его веса я все больше откидываюсь на спину. Когда мой позвоночник касается земли, Торрез выпускает мое плечо и целится в шею.

К моему лицу приближаются клыки. Хватаюсь за рычащие челюсти и изо всех сил стараюсь не позволить им сомкнуться вокруг головы и шеи. На меня стекает слюна, в тело вонзаются когтистые лапы. Я взываю ко всей силе, которую способны дать руны, и раздвигаю волчьи челюсти Торреза.

Нижняя часть его рта щелкает, и до моих ушей доносится трескающий звук чего-то ломающегося. Торрез взвизгивает от боли и отскакивает от меня. Нижняя часть его морды безвольно болтается, из открытой пасти раздается собачий вой. Задыхаясь, он заваливается на бок, и вдруг волк исчезает, оставляя после себя человека.

Судья бросается к нему, а я тем временем медленно встаю на ноги, морщась от того, как тянет от движения раны. Из укуса на плече и глубоких царапин на боку непрерывно течет кровь. Все тело покрыто сочащимися порезами разной глубины, а пальцы разодраны и окровавлены из-за попыток удержать клыки подальше от лица.

У меня все болит, и я восхитительно истощена. Черт возьми, это была невероятная драка.

Судья подзывает мужчин, стоящих у арены. Они подбегают к нему и помогают Торрезу встать. Закинув его руки себе на шеи, они практически уносят его в направлении выхода.

Ко мне подходит судья.

– Торрез слишком сильно ранен, чтобы продолжать. Ты победила.

Я киваю и наблюдаю за тем, как моему противнику помогают выйти с арены.

– С ним все будет в порядке?

– У него сильно сломана челюсть. Она заживет. Болезненно, но через пару недель все будет в порядке. Вызвать тебе целителя?

Я оглядываю бормочущую толпу и замечаю Райкера. Разумеется, меня совсем не удивляет то, что рядом с ним оказываются Нокс, Бастьен, Вален и Сабин. Гребаный магический противоугон.

– Нет, спасибо за предложение. Все нормально.

Судья с недоумением смотрит на меня, затем кивает и уходит в том направлении, куда увели Торреза. Я поднимаю с земли порванную футболку. Затем еще раз оглядываю толпу, пока не нахожу в ней дровосека и Льва. Увидев их вытянутые лица, подмигиваю. Затем неторопливо шагаю навстречу ребятам, издалека изучая пять разъяренных физиономий.

– Какого черта ты тут делаешь? – ругается Бастьен.

– А на что это похоже?

– Похоже на то, что тебя тут рвут в клочья, – огрызается Сабин.

– Сними уже корону, Сабин. Она явно закрывает тебе обзор, ведь ты даже не увидел моей победы.

Я рукой указываю на забрызганный кровью ринг за спиной. Нокс прыскает со смеху, но маскирует это кашлем, когда на него устремляются четыре пары горящих глаз.

– Не поощряй ее, Нокс, – отчитывает его Вален.

– Почему нет? Она права, она победила, а еще забавно, что она не спускает идиотские фразочки Сабина на тормозах.

Я улыбаюсь ему, а он подмигивает мне. Нокс серьезно фанатеет по битвам и славе, и мне жутко это нравится. Ощущение, будто его совсем ничего не парит. Он король среди людей, способных выкрутиться из любой ситуации.

– Это Лахлан рассказал вам, где меня искать? – с любопытством спрашиваю я, пытаясь понять, почему дядя послал за мной их, а не кого-нибудь из паладинов.

– Нет. Сомневаюсь, что он вообще знает, – отвечает Бастьен.

– Тогда что вы вообще тут забыли? Неужели вы приходите сюда подраться, а мне не сказали?

– Нет, мы отследили мою машину.

Я в замешательстве смотрю на Райкера.

– Ты украла мою машину. Я собирался кое-куда съездить, а она вдруг пропала. Добравшись досюда, мы сразу поняли, кто ее взял и что задумал. Как ты вообще нашла это место?

– Судьба, – с улыбкой говорю я.

Нокс снова прыскает, и Бастьен усмехается вместе с ним. Вален раздраженно проводит ладонью по лицу. Что-то во всем этом вдруг кажется мне забавным, и я начинаю посмеиваться. Подозреваю, я еще слегка не в себе от адреналина.

– Что ж, я рад, что вам троим весело, но нам пора идти. Не нравится мне, как на нас смотрят некоторые оборотни, – объявляет Сабин.

Я поднимаю глаза и осматриваю окружающие нас лица. Натыкаюсь на множество пристальных взглядов, но ни один не кажется угрожающим. Вален берет меня за окровавленную руку, и я морщусь от боли, которая простреливает плечо. Я слегка покачиваюсь, пока ноги наконец не начинают слушаться и не выводят меня на парковку. Останавливаюсь у задней части белого джипа, украденного ранее, и направляю Сабина к колесной нише, в которой спрятала ключи.

Райкер открывает заднюю дверь.

– Винна, садись, пока не отключилась из-за кровопотери.

Я слушаюсь. Райкер начинает медленно вытирать кровь в поисках места, откуда она течет, и его руки нагреваются, когда он приступает к исцелению. На моих штанах длинные прорези, полагаю, от когтей, а одна из бретелей спортивного лифчика висит на волоске. На футболке уже смело можно поставить крест, и судя по многочисленным повторам процесса «вытереть кровь – залечить ее источник», мое тело сейчас выглядит не лучше.

Что ж, это того стоило.

Парни смотрят так же пристально, как и во время первого моего исцеления Райкером, и по моему позвоночнику бегут мурашки. Райкер отрывает искореженную бретельку моего лифчика, чтобы было удобнее работать с укусом на плече. Это движение отзывается жаром в клиторе, и мне приходится силой заставить себя перестать думать о том, как это горячо – когда Райкер срывает с меня одежду.

– Проклятье, я знаю, что это из-за меня, и мне очень жаль. Я просто увидел, как этот чертов волчара несется на тебя, и перепугался.

Какое-то время мне кажется, что Райкер извиняется за то, что я намокла, и только потом осознаю его слова. Он начинает залечивать рану, и на меня накатывает волна избавления от боли.

– Да, отвлечение во время боя никогда ни к чему хорошему не приводит. Помни об этом в следующий раз, – подтруниваю я.

– Не будет никакого…

– Не смей договаривать, Бастьен. Обещаю, тебе не понравится, что случится.

– Боксерша…

– Я серьезно. Не тебе решать, что мне делать. Ты еще не заслужил эту привилегию. Давайте-ка проясним кое-что сразу: следующий раз будет всегда, такова моя натура. Я создана для этого, и если вы не в силах этого принять – просто отвалите.

Мы с Бастьеном пристально смотрим друг на друга, тяжело и злобно дыша. Райкер накрывает мои щеки ладонями, и я перевожу взгляд от штормовых глаз Бастьена к его, теплым.

– Мы все понимаем. Мы просто удивились, увидев тебя там: никому из нас не нравится, когда тебе больно. Вот почему некоторые несут сейчас полную херню, но обещаю тебе – мы все понимаем. Дерись сколько хочешь, клянусь, а я всегда буду рядом, чтобы тебя исцелить.

Его большие пальцы поглаживают мои щеки. Искренний взгляд впивается в меня, заставляя понять самого Райкера и то, какое значение он может для меня обрести, если я позволю этому случиться. Я едва заметно льну к его ладони и закрываю глаза. Я не позволяю себе надеяться на то, что мне вообще удастся сохранить это отношение в будущем. Но на пару секунд позволяю себе раствориться в этом мимолетном мгновении.

– Ладно, смоем-ка крови по максимуму и поехали.

Вален протягивает мне свою влажную футболку, и я, насколько возможно, вытираюсь, одновременно с этим подсчитывая его кубики и стараясь не пялиться на затвердевшие соски. Когда я заканчиваю, Сабин и Вален садятся в старый «Форд», а остальные набиваются во внедорожник Райкера. Райкер заводит машину, и колонки взрываются песней Foo Fighters All My Life, до усрачки всех пугая.

Он тянется к кнопке громкости, понижая ее, и оборачивается ко мне, сидящей на заднем сиденье. Я смущенно потираю нос.

– Прости, я тут по пути отрывалась слегка. У тебя очень классная музыка, – говорю я, как бы извиняясь за лопнувшие у всех по моей вине барабанные перепонки.

Он качает головой, и его полные губы растягиваются в улыбке.

– Я люблю музыку.

– А еще он просто невероятно играет на гитаре, – сообщает Бастьен. – А Нокс так поет, что люди от восторга буквально трусы снимают.

Райкер и Нокс усмехаются.

– Нужно как-нибудь устроить поход или посиделки у костра: тогда вы, народ, сможете продемонстрировать Винне свои навыки, – решает Бастьен.

– Позабочусь о том, чтобы прихватить дополнительную пару трусов, – шучу я.

Бастьен поворачивается в пассажирском кресле и широко мне улыбается.

– Это значит, ты больше не будешь нас избегать?

Окрыляющее счастье, которое я только что испытывала, исчезает, и я вздыхаю.

– Нет.

Улыбка Бастьена меркнет, и мне больно видеть его таким грустным. Я как будто пнула щенка, но просто не могу позволить себе раствориться в этом… явлении, которое происходит со мной, когда я рядом с ними.

– Я здесь, чтобы учиться магии. Это единственное, на чем я должна сосредоточиться. Паладины ни хрена меня не учат, а одного только чтения не хватит. С вами же легко и вовсе забыть о том, что на самом деле моя жизнь – тот еще полный драмы ужас. Не хочу добавлять к этому свои разборки с Сабином и ваши разборки друг с другом. Я бы и хотела сказать, что мы можем просто дружить, но, если быть честной самой с собой, так тоже не получится. Поэтому лучшее, что я могу сейчас придумать, это избегать вас.

Бастьен с минуту смотрит на меня, затем молча отворачивается. Я пялюсь на его затылок и темно-шоколадные волнистые локоны куда дольше, чем должна. Тишина в машине кажется неправильной. Мне хочется забрать все слова, которые я только что сказала, и с силой запихнуть обратно в рот, но реальность это не изменит. Это полный отстой, но такова история моей жизни.