– С Новым годом.

– Ну что же? Начнем опять с Кубани?

– Начнем!

– С новым счастьем!

– Эх, Кубань, ты наша родина. Вековой наш богатырь!

Грустно. Но какая-то внутренняя решимость. Казаки внимательно присматривались к марковцам суровыми взглядами, но «шли навстречу». Спасибо! Ведь Новый год. Праздник. Каждый день перемещения из дома в дом. Терпите, казаки. Нужно. Открыто недовольных предупреждали. Все вопросы решались на месте.

6 января, в день праздника Крещения – крещенский парад. Участвовал 1-й полк да небольшая казачья часть. Принимал его станичный атаман.

Дивизию принял генерал Канцеров. Он не побеспокоил ее смотром, но его влияние стали все быстро чувствовать. Но кто он? Генерал-лейтенант Канцеров – старый генерал и по годам, и по службе. В Великую войну – начальник 71-й пехотной дивизии. Награжден не только орденом Св. Георгия IV степени, но и III. Отзывы о нем его бывших подчиненных отличные во всех отношениях. У него помощником по дивизии полковник Блейш. Можно быть спокойными. Командирами полков назначены капитан Марченко, полковник Докукин и капитан Савельев.

Генерал Канцеров детально ознакомился с состоянием частей дивизии и выяснил их нужды. Его интересовало не только количество штыков, пулеметов, орудий, кухонь, пулеметных двуколок, повозок и лошадей, не только наличие снаряжения, состояние обмундирования и обуви и проч., но и… наличие шомполов к винтовкам, смазочного масла, даже тряпок для смазки. Питание частей было у него серьезной заботой.

Однажды генерал вызвал к себе всех артельщиков. На этой должности были почти только офицеры, по состоянию здоровья не могущие служить в строю. Опрос и разговор с ними касался всех подробностей. Резюмировал свою беседу генерал Канцеров так:

– Котлы должны быть лу…? – ставил он вопрос и, обводя глазами всех, ждал окончания и, не дождавшись, заканчивал сам: —…женые.

– Продукты должны быть добро…? – повторяется та же сцена, —.. качественные.

– Кашевары должны быть хо…?…рошими. Почему? Потому что если они будут пло… хие, то пища будет га…?

И только тут все артельщики закончили его мысль непечатным окончанием.

– …дость, – твердо поправил генерал.

Получился забавный анекдот, над которым потом от души смеялись, но без всякой иронии. Все почувствовали в генерале Канцерове действительно Отца-Командира.

Произошел и другой случай, еще более усиливший симпатии к генералу Канцерову. Он поражал марковцев чрезмерной скромностью и нетребовательностью. Прибыв в дивизию в поношенном солдатском обмундировании и в простых сапогах, он не думал об изменении своей внешности. Об этом подумали подчиненные и решили подарить ему кожу на хорошие сапоги. Генерал был очень тронут, смущен, благодарил и хотел уплатить за нее.

– Ваше Превосходительство. Она нам ничего не стоит, – заявили офицеры.

Генерал Канцеров вопросительно посмотрел на них и решительно отказался от подарка. Его поразительная честность смутила офицеров, и они вышли с еще большим к нему уважением.

Ежедневно прибывало пополнение мобилизованными, из запасного батальона и находящимися на учете у тыловых комендантов. Из Екатеринодара последних для дивизии было назначено около 250 офицеров и до 300 солдат, но прибыло всего 40–50 офицеров и 150 солдат. Остальные, видимо, разъехались по своим частям, куда они просились, а коменданты не вняли их просьбе. В партию, назначенную во 2-ю дивизию, попали марковцы и, конечно, сбежали в свою дивизию.

В средине января в ротах было уже по 30–35 штыков, а в некоторых и больше. Официально состав дивизии определялся в 641 офицера и 1367 солдат. Было вполне достаточное число пулеметов, но не хватало обученных пулеметчиков, двуколок и лошадей. Однако состав этот, несмотря на продолжавшие прибывать пополнения, не увеличивался – косил тиф. Тифозными были заполнены не только госпиталя в Ейске, но и в станице. Даже при каждом батальоне один-два дома были заняты больными, за которыми ухаживали сестры милосердия.

Восстанавливала свои силы и артеллирийская бригада. Она имела 16 орудий в шести батареях. Была пополнена из расформированных батарей других частей, но был недостаток в лошадях, благодаря развившейся среди них чесотке. В общем, во второй половине января дивизия стала внушительной силой. Ее обучению мешала непролазная грязь. Окрепла она и в моральном отношении, чему помогли успехи на фронте: отбиты были все наступления противника, а донцы даже разгромили конный корпус Думенко. Но мораль крепла помимо этих внешних причин.

Генерал Канцеров собирал в штаб всех начальников, вел с ними долгие беседы. Он читал выдержки из речей генерала Деникина. Между прочим генерал Деникин говорил, что силы большевиков, на основании оценки самого Троцкого, были надломлены.

«Отсутствие продовольствия, расстройство транспорта, голод, холод, глухое и открытое недовольство нами масс – все это грозит последствиями, которые до конца напряженная власть не в состоянии будет ликвидировать. Наш противник тоже совершенно выдохся, и весь вопрос в том, кто из нас в состоянии будет выдержать эту зиму. Мы не в состоянии воевать, они тоже; поэтому, во что бы то ни стало: наступать!»

Тяжело лишь было слышать о разлагающей кубанцев работе их Рады. Генерал Канцеров сказал, что возможен переезд Ставки в район расположения дивизии или перевод ее или ее части ближе к Ставке.