Так или иначе, но Марковские полки благополучно отошли со стоверстного фронта Касторная – Курск и прижались к линии железной дороги Курск – Белгород. Впервые все три полка оказались в тесной связи между собой и смогли, наконец, составить Офицерскую генерала Маркова дивизию как нечто единое. И только теперь мог принять ее генерал Тимановский. Генерал Третьяков получил назначение формировать Алексеевскую дивизию. Присоединился к своему полку и бывший в отрыве 3-й батальон 2-го полка с Офицерской ротой, отходившие от станицы Касторной к югу. Постепенно подъезжали обозы полков. Уже одно то, что дивизия собралась, подняло настроение. Марковцы стали говорить, что наступление на Москву отлагается «до весны». Они не знали о положении на остальном фронте и никак не допускали мысли, что «кубанцы не хотят воевать». Кубанцев постигла неудача, но ведь и марковцев тоже…

Показателем твердого духа бойцов был пример подпоручика Герасимова и рядового Беляева, высланных для связи в штаб Алексеевского полка 3 ноября и вернувшихся 11-го. Их эпопея такова. В первой же деревне они нарвались на красных, к счастью, на простачков. Разговорились с ними и узнали номера красных полков, находящихся в районе. Взяв более южное направление, они попались серьезным красноармейцам, которые их привели к начальству. Но в них при опросе не признали «белых», а чинами той части, которую они назвали. Они были отпущены с указанием места расположения части. Пришлось ехать в обратном, северном направлении, чтобы в благоприятный момент свернуть на юг. Всюду были красные. Проходили дни, когда они сидели укрывшись; ночи, когда они держали путь на юг. Наконец добрались. Лошади были загнаны вконец, сами они держались еле на ногах от усталости, голода и бессонницы.

Совершенно иным было настроение в 3-м полку. Он стоял в резерве и остро переживал недавние горечи. Он понес большие потери, почти половину состава – до 500 человек. Только 100 человек убитыми и ранеными, 50 заболевшими, а свыше 300 – «без вести пропавшими». Это были не сдавшиеся в бою, а отставшие открыто («Мы остаемся»).

Кадр полка – средние и младшие начальники – находили объяснение столь массовому отставанию, сами пережив с большой душевной мукой недочеты в формировании полка, в руководстве его действиями. Они видели, что даже рядовой солдат чувствовал ложность положения, опасность, в которую поставлена его часть.

Чрезвычайно угнетали полк и слышимые суждения, даже обвинения по адресу марковцев: «Открыли фронт»; «Из-за них погибли четыре бронепоезда»; «Едва не погубили корниловцев, позволили красным зайти им в тыл». Несколько успокоило сразу же начатое дознание по поводу развала отряда полковника Наумова.

В 3-м полку все осталось по-старому. Поступило пополнение в 400 человек, и ими, как и раньше, занялись командиры батальонов, рот, младшие командиры. Как и раньше, не встречались они с командиром полка и не обсуждали крайне серьезные вопросы, поставленные жизнью. Но пройдет недели две, и произойдет смена в командовании полком.