Уверенности в успехе не было. Надо пытаться, надо пробовать, — вспомнился совет двойника. Но пытаться и пробовать он мог только перед зеркалом, только в своей мечте. В реальности же, как стало ясно, попытка будет одна.
И он вознамерился многократно проигрывать перед зеркалом сновидческий путь из Волчьего града наружу: к лугам, к менгиру, к загадкам невидимого сфинкса, к освобождению. При этом на Комарова накатило сильное желание поделиться с кем-то из собратьев по несчастью своей тайной. Во многих из них с некоторых пор, особенно после визита в мусорную зону, он увидел живые души, испытывая к ним сострадание. Хотел бы он помочь им, но в то же время и понимал, что коллективный побег не мог быть успешным и привел бы не иначе как к провалу…
Решение, к которому он пришел, было таким. Выменяв на блошином рынке большой лист бумаги и графитовый стержень, он решил написать правила, как нужно пользоваться чудесным зеркалом, — а потом, перед своим побегом, передать эту бумагу верзиле и завещать ему само зеркало.
Чтобы привести в порядок мысли, Комаров иногда ездил в лифтах и присматривался к окружающим. Восприятие им встречных за последний год сильно изменилось — он стал видеть как в узниках, так и в служителях много такого, чего раньше не замечал. Иногда его взгляд перехватывали, особенно это опасно было со стороны стражей. Поэтому Комаров учился следить за другими исподтишка, украдкой.
Поиск ответа на третий вопрос: «Куда ты идешь?» — продвигался с большим трудом. Риск неверного ответа был очень велик. Зеркало само по себе не могло здесь ничем помочь, оно лишь вновь и вновь показывало путь, и вновь, как в легенде о Сизифе, все заканчивалось тем, что беглец терпел поражение и был с проклятиями и оплеухами влеком в карцер и на суд.
Комаров пытался вспомнить, не было ли в его земной жизни мудрого человека, кто подсказал бы ему, где искать ответ. Он вызывал перед зеркалом на разговор некоторых из таких людей — но в этих беседах они даже не смогли понять, о чем их спрашивают… Комаров пытался вызвать в своем волшебном воображении того факира, что привел его к зеркалу, но факир не появлялся. Возможно, дело было в том, что они практически не знали друг друга.
Какое-то время Комаров пытался застать факира в отсеке библиотеки, рискуя при этом, что он попадет на глаза стражам. Но факир не появлялся и здесь. Возможно, его уже давно не было в городе. В один из таких дней Комаров увидел-таки библиотекаря, члена Ордена Вепвавета совсем близко и даже ненароком подслушал его беседу с другим стражем, более молодым, с эмблемой кандидата в члены Ордена.
Библиотекарь и кандидат подошли очень близко к колонне, за которой стоял Комаров, и ему казалось уже, что сейчас он будет обнаружен. Однако старик не догадывался, что кто-то слышит их в пустынном тупике этого немноголюдного отсека. Сначала они перекинулись парой слов по каким-то малозначащим вопросам, а потом библиотекарь обратился к теме важной, продолжая с кандидатом их, как стало понятно, прежний, незаконченный разговор.
— Потому-то и грядут большие и славные перемены, мой друг… — не без вдохновения говорил библиотекарь. — С помощью этой системы датчиков и камер вся наша жизнь здесь существенно поменяется…
— Мы будем наблюдать за каждым? — спросил его кандидат.
Здесь библиотекарь взял кандидата под локоть и, медленно прохаживаясь, двинулся прямо вокруг колонны, за которой стоял Комаров. Комаров, затаив дыхание, стал плавно скользить вдоль колонны в том же направлении, чтобы оставаться незамеченным. И тут он увидел, что отбрасывает тень на полу, ведь свет падал как раз со стороны лифтового холла, куда теперь смещался Комаров. Тень оказалась настолько резкой и длинной, она так выступала по отношению к тени, отбрасываемой колонной, что не заметить ее, казалось, было невозможно…
— Да, со временем и в каждого из номерных будет вживлен датчик, и все будут на контроле, — продолжал просвещать кандидата старший страж. — Специальный компьютер будет отслеживать отклонения от алгоритма передвижения и другие странности в поведении. Также можно будет и прослушивать записи разговоров.
— Это феерично! — воскликнул кандидат. — Тогда мы сможем решить главную задачу в кратчайшие сроки!.. Ведь, посудите сами, сколько проблем вызывает эта бесконтрольность… Уже шесть циклов как в Волчьем граде стали появляться банды, которые нападают на стражей… И это еще что, все больше доказательных случаев, что град наводнен шпионами Врага…
— У тебя ясная голова, — отвечал старик-страж. — Ведь ты ухватил главную причину нашей реформы. С системой слежения шпионам тут будет делать нечего. Хотя, будь я на месте главы Ордена, я бы уже давно поставил вопрос о резком сокращении притока в наш город факиров. Сколько можно потакать этим тлетворным тварям, каждый второй из которых наш лютый ненавистник?!
Старик и кандидат прошли вокруг колонны полный круг, но, увлеченные беседой, не обращали внимания на тень, отбрасываемую Комаровым.
— Согласен с вами, — ответил кандидат. — И опять же отказники. Сейчас очень трудно вычислить, где они в данный момент скрываются. Но мы вычислим тогда всех… Вы помните случай с этим трижды заклейменным? Ведь он невесть как догадался, собрал вокруг себя целую секту отверженных, и многие из них подолгу пропадали в отдаленных отсеках… И откуда они брали такую силу, чтобы сопротивляться нашему влиянию?
— А вот это как раз дело рук шпионов, — ответил библиотекарь. — Иногда нам удается засечь контакты их с номерными. По наущению Врага они намерены подорвать устои Ликополиса. На специальном совете нам докладывали. Случаются очень хитроумные способы, чтобы помочь пленникам пробудить их скверную память и оторваться от Изезэза. А что касается той секты, единственным способом, которым нам удалось ее рассеять, стали полицейские рейды по отдаленным отсекам. Но можем ли мы быть уверены, что изловили всех?
В этот момент, ненадолго, тень Комарова слилась с тенью колонны и была незаметна. Комаров с затаенным дыханием слушал эти речи, проливавшие новый свет на его собственные приключения.
— То, что я услышал от вас, сокрушительная весть. Благодарю вас за это! — воскликнул кандидат.
— Передавай от меня поклон дядюшке! — ответил старик. — А завтра я проведу тебя на заседание совета Ордена. Говорят, что и сам маршал будет там, он уже прибыл в Ликополис…
— Неужели сам маршал? — воскликнул кандидат как-то уж слишком заливчато. Затем, помолчав, молодой страж более тихо спросил: — А правду говорят, что он… э-э-э…
Тут кандидат замялся. Библиотекарь вновь тронулся в путь вокруг колонны, при этом улыбнулся и проговорил:
— Что ты хочешь спросить?
— Про него говорят такое… — неуверенно продолжил кандидат. — Как будто, может быть, он и является тем самым… долгожданным и обещанным нам… Избавителем…
Библиотекарь ничего не отвечал, лишь понимающе качал головой, и тогда кандидат продолжил:
— Но господин маршал ведь вице-магистр… А как же сам магистр Ордена? Ведь он более всех достоин быть Великим избавителем?.. Впрочем, самого магистра никто никогда не видел… Мы знаем его только по портретам и цитатам… Некоторые говорят, что его вообще нету…
— Не забивай себе этим голову, — ответил библиотекарь. — Времена сейчас совсем непростые… Как знать, может быть, мы стоим на самом пороге… Сингулярность избавления, можно сказать, уже дышит на нас своими сквозняками через трещины времен… Самые чуткие слышат это дыхание. И если они не заблуждаются, то, вполне вероятно, мы современники Великого избавителя, а сам он обретается между нами… Потому многие и гадают: тот ли он, или кто-то другой… Ищут его там и тут… Но я старик, я много чего повидал, и скажу тебе откровенно: пережил уже не одно такое время… Нечто очень похожее было по земному летоисчислению сто лет назад… Тогда не удалось… Завтра, на Совете, нельзя исключать, мы сможем услышать очень важные подробности… Ну и, по традиции, приобщиться Великому Свободному Господину…