Женины позиции на северо-западе были самыми передовыми и наиболее близкими к Бахмуту. У нас стало ритуалом облетать вечером с «Пегасом» линию фронта для контроля перемещения украинских «пидроздилов». Раз или два раза в неделю украинцы делали попытки беспокоящих накатов, с целью прощупать нашу оборону и выявить огневые точки. Когда мы засекали накопление живой силы противника, которые могли накатить на Женю, мы наводили туда огонь Володиных «тяжей» — АГС и СПГ — для профилактики и создания психологического давления на рядовой состав. Ближе всего с запада к нам было соседнее подразделение, с которым у нас с первых дней боев сложились отличные отношения. Не считая дружеского огня, что часто бывает в динамике продвижения и откатов, мы во всем поддерживали друг друга и действовали слаженно. Через командира мы договорились с ними о ночном прикрытии наших позиций и наладили постоянную связь с представителем второго взвода нашего седьмого отряда с позывным «Киото». Радиоэфир у нас совсем не подвергался цензуре и был похож на голосовой чат в режиме реального времени. В нем можно было поддерживать переговоры с различными подразделениями, в том числе и с соседями.

— «Констебель» — «Киото»? — намеренно коверкал он мой позывной.

— На приеме.

— Ночь темна и полна ужасов! Я заступил в свой дозор! — развлекался он в эфире. — Как там одичалые? На «Стену» не лезут?

— Могут. Нам нужна пара твоих драконов! — подыгрывал я ему в стиле сериала «Игра престолов».

— Драконы уже готовы и ждут сигнала.

— Тогда «Дракарис»! По точке XY. Расход два. Осколочнофугасными! Давай, японец!

Я мгновенно вспомнил японский и на автомате выдал:

— Осс. Сайкин до?

— Что?

— «Привет» говорю по-японски и «Как дела?».

— Нифига себе! Откуда ты знаешь?

— Жил в Японии. Мотоциклами торговал оттуда.

— Круто! Скажи еще что-то?

— Давай стреляй уже! Пожелаем украинцам «Оясуми насай»! То есть доброй ночи.

— Сейчас пожелаем, без базара!

Под руководством «Киото» было два восьмидесятимиллиметровых миномета, которые он любезно предоставлял нам ночью. При помощи них я и вел профилактический упреждающий огонь по возможным точкам накопления противника и помогал Жене отбивать «накаты», если они начинались в ночное время. На тот момент мы были хорошо укомплектованы ПНВ — приборами ночного видения — и легко вычисляли ночное передвижение противника, если оно происходило. Пацаны уже свободно ориентировались по карте и, если замечали ночной движ на передовой, тут же наводили туда восьмидесятимиллиметровых драконов «Киото».

— «Киото» — «Констеблю»?

— Да, «Констебель»? На приеме.

— Нужно накинуть пять вишенок в точку XY и доработать баклажанами.

— Сейчас сделаем им баклажанно-вишневый компот. Пусть твои повара смотрят и, если нужно, мы добавим специи! — отвечал он смеясь.

«Вишнями» мы договорились называть ВОГи, а «баклажанами» — мины от миномета.

Это была странная и забавная фронтовая дружба между совершенно незнакомыми людьми, которые никогда друг друга не видели и, при этом, могли троллить и подкалывать друг друга, и делиться информацией, которую можно было давать в открытый эфир.

— «Киото» — «Констеблю»?

— На приеме!

— Будет время, заходи в гости. Найти нас легко.

Мы там, где стреляют. В ста двадцати метрах от украинских позиций.

— Спасибо. Передавайте им привет, — парировал он. — Прийти не могу. Смокинг заложен в ломбард, а без него я никак.

— Мы подберем тебе новый из свежих трофеев!

— Я патриот. Ношу только фирменное — фабрики «Красный Октябрь»!

— Ладно, — ржал я над его шутками. — Давай по делу. Настало время компота…

С легкой руки «Киото» и остальные командиры стали называть меня на английский манер — «Констебель»! С ударением на второе «Е».

«Абакан», со своими ребятами продвинулся дальше заправки и окопался в лесополосе, чтобы быть поближе к следующему рубежу обороны противника, который находился в восьмистах метрах дальше на север, в районе газовой заправки и солевой базы. Подразделение разведчиков, которое двигалось по «частнику» за Артемовским шоссе, уже продвинулось и находилось напротив этой газовой заправки в трехэтажках. Поэтому украинцы оттянули свои тяжелые машины с крупнокалиберными пулеметами в Бахмут, чтобы РВешники не сожгли их. Больше они нам не досаждали нам своим огнем, и мы могли спокойно продвигаться по передку. Но ежедневный минометный огонь с их стороны велся регулярно.