После того как я вернулся после ротации в последних числах января, от командира поступило распоряжение собрать всех украинских «двухсотых», которые были раскиданы по нашим позициям. Наша самая главная разведка имела там какие-то дела с украинской по поводу обмена пленных, и именно они заведовали всеми контактами и переговорами.

— Как соберете их, доложи мне, — поставил задачу «Крапива».

— Соберем, но не сразу. Их тут сильно много. Да и часть мы уже просто прикопали. Там собирать было нечего, — предупредил я его. — После войны все равно будут раскопки. Мы там им палки навтыкали для родственников. Может, кто-то искать их будет. Они тут, в основном, все из одной бригады «Солдат короля».

Вечером на «Аиде» я встретил «Баса» и передал ему приказ командира.

— Да я уже знаю. «Птица» уже выходил на связь. Сказал собрать всех. Так примерно я помню, где они валяются.

— Ну, кто поцелее, берите, а те, кто совсем в куски, просто закапывайте и палки втыкайте.

— Нам сказали насобирать сто душ. Думаю, тут и больше лежит на нашей земле.

С того дня, когда у группы эвакуации появлялось время и не было сильных обстрелов, мы стаскивали тела противника к нашему подвалу и оттуда их перевозили в штаб. Больше всех мне запомнился украинский военный, который долго лежал возле рва и был ростом всего метр шестьдесят, не больше. Когда я проходил мимо, все время немного пугался, потому что выглядел он как ребенок в форме. Когда я увидел его первый раз, то подумал, что это «сын полка». Ребенок-сирота, которого усыновляло воинское подразделение во время войны. Обычно, эти подростки находились при штабе и выполняли мелкие поручения. Они ставились на довольствие и получали паек и обмундирование, которое перешивалось по их размеру. Я даже заставил перевернуть этого мертвого украинского солдата, чтобы посмотреть, сколько ему лет. Документы у него забрали сразу после штурма и установить личность уже не представлялось возможным.

— Судя по лицу ему лет сорок.

— Наверное. Сейчас уже и не поймешь. И зачем они такого маленького человека на передок загнали? — удивлялся «Досвидос», с которым я передвигался по позициям.

— Я думаю, когда мы перебьем всех более-менее дееспособных солдат, они будут брать и женщин, и стариков, и детей, как это делал Гитлер в конце войны. Война — это такой бог, который требует все больше кровавых жертвоприношений.

— Да нет… На такое не пойдет Украина, чтобы забирать стариков и подростков с женщинами. Это уже совсем по-скотски.

Я попросил ребят вынести его одним из первых, чтобы не натыкаться на него всякий раз, когда ходил по рву в сторону позиции Жени. В течение двух недель собрали всех, кто был целым. Так я и не понял, куда их отправляли дальше, но я точно знал, что каждого из них где-то ждали родные.