До осени на Уральском фронте больших боев больше не было. На Сламихинском фронте полковник Н.Н. Бородин не раз отбивал атаки красных, сам выходил за грань, преследуя красных, и занимал в Самарской губернии большое селение Александров Гай и городок Но-воузенск. В этом районе Самарской губернии жило много переселенцев, в большинстве зажиточных. Они были также против советской власти и дали казакам Семеновскую пешую дружину и Николаевский (по имени уездного городка Николаевска) стрелковый полк, которые боролись с красными в этом районе совместно с казаками.

К осени 1918 года Уральская отдельная армия состояла из 18 конных полков (600–800 шашек), 3 учебных конных полков, 3 пеших казачьих полков. Полевых пушек, приданных дивизиям и полкам, в армии было уже свыше 50. В частях было свыше 150 пулеметов. Большая часть вооружения была захвачена у красных в боях. Общая численность казачьей армии была около 20 тысяч. Кроме того, было несколько иногородних добровольческих полков и отрядов. Затем два Оренбургских конных полка, присоединившихся к уральцам после разгрома Оренбургской армии. Казаки иногородних не мобилизовали, принимали только добровольцев.

В это время у казаков на фронте появился «дедушка Кабаев», старик, старообрядец, старше 70 лет, из станицы Соболевской, всегда с открытой белой головой и такой же бородой, с большим восьмиконечным медным крестом на груди, разъезжавший по казачьему фронту. Войсковое правительство по его просьбе разрешило ему сформировать команду из 15–20 человек «благочестивых» казаков-стариков, которые бы «бород не брили, табака не курили и нехороших слов в разговорах не употребляли». Все они с большими медными крестами сопровождали старца Кабаева, а впереди отряда один из стариков вез на груди древнюю икону. Команда эта называлась «Команда крестоносцев»!

А дедушка Кабаев так ободрял казаков: «Братцы! Стойте грудью за Яикушку, нашего кормильца!.. Не падайте духом, Господь не покинет нас!.. Я Богу за спасение войска молюсь!.. Против антихристова войска мы сражаемся, и Пресвятая Богородица закроет нас!»

Эта разъездная команда сильно поднимала дух казаков. Этот старик, старообрядец Кабаев, участвовавший еще в походах Скобелева, не мог примириться с мыслью, что на его родном Яике будут хозяйничать безбожники большевики! Он видел в них врагов веры, слуг антихриста и с ними решил бороться, но бороться силою веры, силою креста, и к этой борьбе он призывал всех верующих. С пением псалмов старики мчались в атаку на красных и увлекали за собой казаков!

Красные часто не выдерживали такой атаки и бежали или сдавались в плен. Много побед одержали эти «крестоносцы», но их становилось все меньше и меньше от вражеских пуль! Сам Кабаев уцелел до конца 1918 года, раненый, был эвакуирован с другими ранеными в Крым с последним пароходом перед замерзанием моря, и больше о нем ничего не известно.

Среди ряда удачных для казаков боев в течение осени этого года на Бузулукском и Новосергиевском направлениях следует отметить одно удачное для казаков сражение, которое произошло уже в ноябре на Соболевско-Бузулукском направлении: от Бузулука в пределы войска вошла красная дивизия пехоты с кавалерией и артиллерией. Генерал М.Ф. Мартынов со своими казачьими силами встретил эту дивизию около поселка Соболева и разгромил ее. Было взято 2500 пленных, 10 орудий, много пулеметов и другого снаряжения. Но эти потери уже не останавливали красных.

Большевики, покончив с Украиной, осенью 1918 года перебросили на восток большие силы и повели энергичное наступление. Казань, Симбирск, Сызрань и Самара перешли в руки красных. Перейдя Волгу, красные усилили нажим по всему фронту за Волгой, и к зиме Сибирская армия вместе с чехословацкими отрядами принуждена была отступать на восток. Оренбургские казаки оставили город Оренбург и отошли в восточные пределы своего войска. Фронт оренбургских и уральских казаков был прорван. Красные силы со стороны Самары и из Туркестана соединились в Оренбурге. Развязав себе руки в Оренбурге, красные устремились на Уральск.

Несмотря на потери, наносимые красным казаками на их Северном фронте в течение осени и начала зимы 1918 года, красные не усиливали свой нажим, подбрасывая все новые и новые силы. В конце декабря красные заняли станицу Соболевскую, а 6 января 1919 года красные, ударив из Новосергиевки, заняли город Илек. Наступление подавляющих сил красных со стороны Бузулука через Соболевскую станицу в направлении на Уральск, несмотря на снег и мороз, продолжалось.

Упорные бои вели казаки перед Уральском в течение нескольких дней. В этих боях был смертельно ранен командующий казачьими войсками генерал М.Ф. Мартынов. 11 января 1919 года, после ожесточенного боя, Уральск был оставлен казаками. Отчасти это произошло оттого, что не успели подойти все силы казаков к Уральску с других направлений. На другой день, когда подошли эти силы, казаки ворвались обратно в город, но удержаться в нем уже не смогли и ушли опять.

Уральцы отошли на юг по течению Урала к станице Круглоозерной (18 верст от Уральска), но позицию занимали в 10 верстах южнее города, а с Бухарской (восточной) стороны – на селе Подстепном, бывшем меновом дворе с киргизами, за Уралом, в 7 верстах от Уральска. Штаб армии помещался в поселке Большой Чаган, в 30 верстах на юг от Уральска. На этих позициях казаки стояли целый месяц.

Красные, заняв Уральск, свою власть вокруг не распространяли, а держали лишь узкие полосы земли для связи со своими базами: железная дорога Саратов – Уральск, полевой тракт Уральск – Бузулук, через станицы Красновскую и Соболевскую, полевой тракт Илек – железнодорожная станция Новосергиевка. Станицы вверх по Уралу от Уральска: Трекинская, Рубежинская, Кирсановская, Иртецкая и Студеновская – были свободны от большевиков, и поэтому полки этих станиц после сдачи Уральска из-за растерянности Войскового правительства, а также из-за отсутствия раненого командующего армией генерала Мартынова не получили сразу приказания, как и где находиться после окончания боевых операций у Уральска. А тыл в районе станицы Круглоозерной был забит войсковыми частями и беженцами. Была суровая зима, и в этом замешательстве после сдачи города не хватало жилья для размещения людей, не хватало продовольствия и фуража. Поэтому казаки этих верховских станиц разъехались по домам. Офицеры этих полков остались на фронте.

В этом сказались недостатки в управлении войском в условиях войны. Всеми внутренними и внешними делами войска ведал Войсковой съезд. Он же руководил боевыми операциями, причем очень часто вмешивался в чисто оперативные распоряжения как войскового штаба, так и начальствующих лиц. И не только съезд как таковой, но даже отдельные депутаты сплошь и рядом давали командному составу те или иные указания по оперативной части.

На этой почве создавались недоразумения и трения между членами съезда и высшим командным составом. Это сказалось особенно резко, когда во время боя за Уральск выбыл из строя тяжело раненный генерал М.Ф. Мартынов, пользовавшийся громадным авторитетом, руководивший военными действиями по защите Уральска. Несомненно, положение для Уральского войска создалось трагическое. Как уже было выше указано, была некоторая растерянность и падение духа как в управлении, так и среди казаков. Поднимался тревожный вопрос: что будет дальше?

Но были еще люди в войске, крепкие духом. Председатель Войскового правительства Г. М. Фомичев и член Войскового правительства войсковой старшина И.И. Климов{214} сдвинули дело с мертвой точки, расшевелили станичные комитеты обороны и с их помощью стали воздействовать на казаков, самовольно отлучившихся с фронта, требуя их возвращения на фронт! От самих же комитетов требовали усиления доставки продовольствия и фуража на фронт.

Обстановка в тылу была чрезвычайно тяжелая. Зима. Все дороги забиты беженцами, обозами тыловых учреждений. В сущности, дорога была одна: из Уральска в Гурьев, на юг, проходящая через все станицы, расположенные на берегах реки Урала до впадения его в Каспийское море. Только Сламихинская и Кармановская станицы были расположены в стороне от Урала, на западной границе войска с Букеевской Ордой Астраханской губернии. После сдачи Уральска вся дорога на юг была забита беженцами, обозами тыловых учреждений. Около дороги были сложены снаряды для орудий, винтовочные патроны и другое снаряжение, подлежавшее эвакуации на юг, в тыл. Члены комитетов обороны задерживали всех, кто двигался в тыл, и на каждую подводу укладывали по нескольку ящиков боеприпасов для доставки в указанные станичные склады.

Офицеры, находившиеся на фронте, стали беспокоиться о судьбах своих и казаков, оставшихся верными войску, в случае возможного дальнейшего продвижения красных на юг и полного краха фронта. Чувствовалось, что недостает твердой, единоличной, авторитетной власти для спасения положения. В результате собрания фронтовых офицеров, по инициативе начальника штаба Уральского фронта генерала Моторнова, было вынесено решение отправить делегатов к генералу В.С. Толстову, уральскому казаку, с наказом – просить его принять командование армией и войском, объявить себя войсковым атаманом.

Были выбраны делегаты: полковник Абрамов{215}, войсковой старшина Фадеев{216} и хорунжий Самаркин. Делегация прибыла 10 февраля в Калмыков, где в то время находился генерал Толстов. Он принял делегацию 15 февраля. После доклада полковника Абрамова о положении на фронте, о постановлении фронтовых офицеров генерал Толстов выразил свое согласие. В тот же день генерал Толстов объявил свой приказ № 1, где сообщалось, что он, генерал Толстов, видя беспорядки как на фронте, так и в тылу, для спасения войска берет на себя власть командующего армией и тылом. Всякое невыполнение приказаний, самовольные отлучки из полков будут строго караться, вплоть до расстрела. Войсковой съезд и Войсковое правительство распускаются до нового созыва. Этот приказ нужно было немедленно довести до сведения всех станиц для подтверждения!

На другой день в Калмыкове станичный сход вынес приговор, что генерал Толстов им избирается войсковым атаманом и командующим армией. Об этом всем было сообщено во все свободные от большевиков станицы, и они все присоединились к этому приговору. Был созван экстренный съезд делегатов от всех станиц, не занятых большевиками, который в своих постановлениях от 10 и 11 марта утвердил избрание генерала Толстова войсковым атаманом. Тем самым избранник фронтового офицерства был утвержден экстренно собранным Войсковым съездом. Не одно только постановление офицеров фронта повлияло на избрание войсковым атаманом генерала Толстова. Общественное мнение большинства казачества уже давно было против многоликого управления войском во время войны.

Атаман Толстов тотчас же принялся за дело. Он был известен в войске по Германской войне как человек выдающейся храбрости, георгиевский кавалер, командовал до революции казачьим полком. Он немедленно свел мелкие части в полки, а полки в дивизии. Оформи-ровал новые 1-й и 2-й партизанские полки, укрепил военную дисциплину и порядок подчиненности соответствующими приказами. Упорядочил войсковой транспорт и наладил довольствие фронта и тыла. В каждой станице был назначен комендант для охраны складов продовольствия и боеприпасов. Этим он разгрузил комитеты обороны.

Между тем на фронте произошли следующие события: 11 февраля 1919 года красные большими силами вышли из Уральска и, потеснив небольшие казачьи части, заняли станицу Круглоозерную. Через несколько дней выступили дальше и, не встречая упорного сопротивления, начали вытеснять казаков из следующих станиц вниз по течению Урала. У казаков в это время решался вопрос с выбором генерала Толстова на пост войскового атамана, поэтому красных только задерживали, давая возможность эвакуировать огнеприпасы и тыловые учреждения.

У каждого селения задерживались на день, на два, чтобы вывезти что можно, и, как только красные накапливались для удара, отходили к следующему поселку. Таким образом, к 1 марта красные заняли поселок Горячкин, растянувшись по цепи станиц на 165 верст от Уральска, и остановились, ожидая себе подкреплений. Очевидно, красные знали, что войско находится в критическом положении, и начали засылать своих агентов и агитаторов к казакам, чтобы склонить их к переговорам и сдаче. Колеблющиеся казаки, конечно, были. Между ними и тайными агентами красных состоялось соглашение, что 20 марта большевики вышлют своих представителей и агитаторов в Мергенев, занятый еще казаками следующий к югу от Горячкина поселок, на проведение митинга с казаками.

Об этом узнал атаман Толстов и с сотней юнкеров и молодых казаков, а также с несколькими офицерами отправился в прифронтовой Мергенев. Там юнкера окружили здание, где происходил митинг, где депутаты от красных, – их приехало три человека, – уговаривали казаков прекратить войну и признать советскую власть. Атаман Толстов в сопровождении генерала Моторнова, полковника Кириллова и с несколькими юнкерами и казаками незаметно вошли в залу митинга. Как раз выступал казак Спирин из Горячкина, убеждая казаков, что невозможно больше драться со своими братьями-солдатами. Тут атаман вышел на середину и громко крикнул: «Я – атаман! Расстрелять их тотчас же!» Юнкера и казаки моментально схватили Спирина и трех советских делегатов и на дворе их тотчас же расстреляли.

Всех бывших на митинге разделили на две партии: 1) сочувствующих переговорам и 2) заранее посланных туда верных казаков из учебных полков. Сочувствовавшим было всыпано по 100 плетей, и атаман уехал. Это событие подняло авторитет атамана Толстова и дух войска.

Через день красные, узнав о гибели своих депутатов, выступили из Горячкина и атаковали Мергенев. Но на этот раз казаки перешли в контратаку, выбили красных из Горячкина и загнали их в поселок Лбищенск, где были их главные силы. Лбищенск был окружен со всех сторон. Казаки подтянули все свои силы, в конце марта на заре атаковали со всех сторон, и Лбищенск был взят. Трофеями были свыше 2 тысяч пленных, несколько орудий и 80 пулеметов, не считая винтовок и снаряжения.

После этого войсковой атаман с главными силами двинулся вверх по Уралу к Уральску. Началась распутица. Станицы, занятые небольшими гарнизонами красных, окружались и захватывались. Приблизительно в середине апреля казаки подошли к Уральску, но в это время начался разлив Урала и Чагана, и о переправе для взятия города нельзя было и думать. Казаки остановились напротив Уральска.

В это время разведка с левого фланга донесла, что на железнодорожной станции Зеленая высадился большой конный отряд красных, прибывший из Саратова, который с обозом степью направляется в сторону Лбищенска, не заходя в Уральск. По-видимому, красные еще не знали, что Лбищенск уже занят казаками. Навстречу этому отряду был послан 1-й партизанский полк. На речке Усихе в кавалерийском бою красные не выдержали атаки казачьей лавы и повернули назад. Их преследовали, часть порубили, частью взяли в плен. Взято было 220 пленных, свыше 300 коней, шесть пулеметов, оружие и обоз с провиантом для Лбищенска. После этого партизанский полк вышел на линию железной дороги на Саратов и разобрал частично путь на Уральск.

В это время на Илецком фронте полковник Балалаев взял у красных обратно Илек и потом двинулся к станции Новосергиевка на линии железной дороги Самара – Оренбург. Но, встретив большие силы красных, отошел обратно к Илеку. На Сламихинском фронте в апреле полковник Н.Н. Бородин разбил красных, прогнал их из области и преследовал в Самарской губернии до города Николаевска в одном направлении и до станции Красный Кут на железной дороге Саратов – Астрахань в другом направлении.

Таким образом, к середине мая 1919 года положение на Уральском фронте выглядело так: красные занимали город Уральск, узкую полосу вдоль железной дороги Уральск – Саратов и узкую полосу гужевого пути, связывающего Уральск с базой красных в городе Бузулуке (около 200 верст), через станицы Красновскую и Соболевскую. Линия железной дороги на Саратов фактически контролировалась казаками. Для исправления подорванного казаками железнодорожного пути подходили бронированные поезда из Саратова и исправляли путь. Но после их отхода казаки опять подрывали железнодорожный путь в разных местах, так что поезда красных не могли ходить и подвозить в Уральск снабжение и подкрепления. Связь красных из Уральска в Бузулук во второй половине мая была совершенно отрезана, и город Уральск находился в полном окружении казаками.

В начале мая войсковой атаман прибыл в станицу Круглоозерную для подготовки наступления на город Уральск после спада весеннего разлива рек Урала и Чагана. Сюда к нему приехали депутаты прежнего войскового съезда от станиц выше по Уралу: Трекинской, Рубежин-ской, Кирсановской, Соболевской и Иртецкой, не занятых красными, но отрезанных от Уральска разливами рек. Полки именно этих станиц разъехались по домам после сдачи Уральска. Они старались выгородить казаков своих полков, говоря, что им не было приказания оставаться на фронте после сдачи Уральска, а они красным не сдавались. Депутаты просили атамана прислать им как можно скорее офицеров (когда казаки разошлись по станицам, офицеры остались на фронте) для приведения в порядок групп казаков, собравшихся в степях по хуторам, начавших разрозненно нападать на пути сообщения красных Уральск – Бузулук и фактически перерезавших эти пути. В общем, конфликт был улажен, и из казаков Соболевской линии была сформирована конная дивизия.

К этому времени относится также соглашение войскового атамана с киргизским правительством Алаш-Орды, расположенной на Бухарской стороне за Уралом, ее ханом был выбран адвокат Досму-хамедов, управлявший со своим братом, доктором Алаш-Ордой. Оба брата были воспитанниками Уральского войскового реального училища. По этому соглашению атаман обязался помочь правительству Алаш-Орды организовать юнкерскую школу для киргизов, для чего был послан полковник Ерыклинцев с несколькими офицерами. Они привезли для школы оружие и учебные пособия. Взамен этого правительство Алаш-Орды обещало по сформировании армии выступить на стороне уральцев против большевиков, а до этого оказывать казакам помощь в вывозе хлебных запасов из Уильского района. Там было много переселенческих сел, богатых хлебом. Северные хлебопашеские станицы второй год не сеяли из-за войны, а их запасы пошли на питание населения и проходивших войск обеих сторон да частично были уничтожены. Поэтому в Уильском районе был закуплен хлеб, и обоз в 500 подвод, большей частью киргизских, под управлением полковника Беляева перевозил оттуда хлеб в Калмыков и Гурьев. Так что хлебом армия была обеспечена.

Для нападения на Уральск и переправы войск через реку Чаган собраны были все бударки (рыболовные челны) в Круглоозерном и соседних поселках. Для атаки прибыл пеший Гурьевский полк. По плану Уральск должны были атаковать с двух сторон: с севера, со стороны Соболева, и с юга, у переправы через Чаган у Ханской рощи. На заре 24 мая переправа через Чаган прошла незамеченной, и гурь-евцы ворвались в татарскую слободу (предместье города), но с севера атака запоздала и была отбита.

Тогда красные всеми силами бросились на гурьевцев, которые не устояли и, неся большие потери, стали отступать к своей переправе на Чагане. Во время обратной переправы казаки сильно пострадали от артиллерийского огня красных. Погибло более половины атакующих, что являлось большим уроном для Уральской армии. После этого попыток взять Уральск штурмом не было.

9 июня 1919 года красные взяли Уфу и смогли после этого перебросить на Уральский фронт 4-ю советскую армию, в том числе известную 25-ю дивизию, командующим которой был Чапаев. В конце июня чапаевская дивизия выгрузилась в Бузулуке и начала с севера с другими советскими частями наступать на Уральск, чтобы прорвать окружение города казаками. Соболевская дивизия не могла сдержать значительно сильнейшего и лучше вооруженного противника и стала с боями отходить на юг.

В первых числах июля 1919 года чапаевская дивизия вошла в Уральск и сняла блокаду города. Вскоре после снятия блокады с Уральска, в начале июля, оттуда выступили 22-я и 25-я пехотные дивизии с приданной им конницей, артиллерией и другими вспомогательными частями под общей командой Чапаева. Оттеснив уральцев от города, красные медленно, с боями, спускались по линии станиц вниз по течению Урала. В конце июля они дошли до Лбищенска (145 верст от Уральска). Затем к середине августа чапаевцы еще продвинулись на юг до поселка Сахарного (45 верст от Лбищенска), где остановились и окопались. Штаб и вспомогательные части с прикрытием остались в Лбищенске.

Здесь надо сказать, что пленных красных в Уральской армии было огромное количество, не знали даже, сколько их и что с ними делать. К концу лета 1919 года число их, безусловно, превышало численность казачьей армии. Казаков же пленных у красных почти не было, если не считать оставшихся жителей в захваченных красными станицах, состоявших из женщин, детей и дряхлых стариков.

Работ для пленных у населения почти никаких не было, потому что никаких работ не производилось – все воевали! Часть пленных работала в Гурьевском порту, в военных мастерских, на погрузках и разгрузках военного имущества и снаряжения на линии. Но громадное большинство ничем не было занято. Их не сторожили, и не было никакой организации для их прокормления. Бродили они по станицам, питаясь чем попало и подаянием сердобольных казачек. Кто мог и хотел, бежал на Бухарскую сторону и прятался там в переселенческих селах, не разоренных войной. Удерживало их от побегов также незнание местности, кругом голая степь, пустынная и без воды. Да и что было делать с ними, когда все тыловые поселки были забиты или военными, или беженцами? Их некуда было девать! Не находя мест в селениях, беженцы располагались прямо в степи, таборами по берегам Урала. Питались тем, что везли с собой, никакого снабжения населения не было, медицинской помощи не было, а между ними были и больные, и раненые с фронта.

Одновременно с наступлением чапаевского отряда из Уральска вниз по линии станиц, из Саратова по железной дороге подбросили крупные силы красных, которые высадились, не доезжая до Уральска, на станциях Шипово и Зеленая и стали двигаться хуторами по степи в направлении на Лбищенск, стараясь отрезать Уральскую армию под Уральском. В заслон этим силам были направлены 1-я и 2-я конные казачьи дивизии. Они применяли старую тактику уничтожения неприятеля по частям. Следя за ними разведкою, казаки всегда знали, на каком хуторе ночевала какая часть. Обычно на заре этот хутор внезапно атаковывался казаками, и красный батальон или рота уничтожались или брались в плен. Но половине красных все же удалось пробиться к Уралу, где они присоединились к чапаевцам, выступившим из Уральска.

Как было сказано выше, чапаевцы окопались в поселке Сахарном. В следующем поселке, Каленом, окопались и казаки. Фронт замер на этих позициях. В это время с левого фланга на фронт к Каленому была отозвана 2-я конная дивизия, так как Саратовский отряд присоединился к чапаевцам в Лбищенске. Дивизия эта расположилась позади поселка Каленого, на берегу Урала, в лесочке. Для коней дивизии не было сена, не было и подножной травы, так как по правой стороне Урала в степи и в лугах вся трава до корней была съедена скотом беженцев, конским составом частей и обозов при их отходе вниз по линии. Имея в Каленом посаженные в окопы казачьи пешие части, полки 2-й конной дивизии, с риском быть захваченными врасплох, каждое утро переправляли коней вплавь через Урал на Бухарскую сторону на выпас! Вечером вплавь переводили коней обратно на правый берег, привязав на хвост каждому коню по связке травы на ночь. Зерном коней снабжали из обоза дивизии 2-го разряда. У казаков появился план обхода красных с тыла и нападения на Лби-щенск, где находился штаб красных, сам Чапаев и вспомогательные части.

31 августа 2-я конная дивизия под командой полковника Слад-кова выступила из поселка Каленого в степь. Ей были приданы два конных орудия и легкий обоз с провиантом. Чтобы не быть замеченной красными, дивизия выступила в ночь и углубилась в степь. Днем отдыхали, а ночами шли на север и вышли на высоту Лбищенска. К этому времени туда к ним подошел полковник Н.Н. Бородин с двумя конными полками со Сламихинского фронта. Остановились в складке местности, в 15 верстах от Лбищенска. Постояли там два дня, чтобы дать отдых коням. Днем высылали дозоры и задерживали всех в степи, не исключая и женщин, чтобы никто не мог вернуться в поселки на линии Урала и рассказать о казаках. Шесть конных полков простояли в 15 верстах от Лбищенска два дня и не были замечены красными.

В ночь нападения отряд приблизился к Лбищенску, спешился, оставил коноводов и 2-й партизанский полк на конях на всякий случай. Пешие части окружили Лбищенск со всех сторон. Подошли чуть не вплотную ко дворам поселка и залегли в ожидании сигнала «подниматься!». Наконец, сигнал был дан, и цепи казаков без выстрела вошли на улицы станицы. Была еще ночь. Расположение улиц было хорошо известно всем, и скоро началась очистка домов. Сопротивление было редким и ликвидировалось быстро: один-два выстрела в окно, и заспанные красные выбегали. В центре селения, у штаба, началась ружейная и пулеметная перестрелка. В доме штаба засело некоторое количество красных вместе с самим Чапаевым. У них было два пулемета, и они отстреливались. В это время был убит полковник Бородин. Задний двор штабного здания выходил непосредственно на реку Урал. Казаки начали усиленно обстреливать здание штаба. Пулеметы красных затихли. Казаки бросились в дом и нашли несколько убитых и умирающих. Бросились к Уралу. Уже рассветало, и видно было, как по реке красные плыли на Бухарский берег, некоторые на лодках. Из пулеметов всех их расстреляли на воде. Среди них был убит и знаменитый Чапаев. Казаки с конями переплыли Урал, обыскали всю прибрежную окрестность – убежавших не было. Кроме утонувших, примерно десять красных были убиты пулеметным огнем уже на берегу.

Так уже утром 5 сентября 1919 года Лбищенск опять оказался в руках казаков. Красные ни в Уральске, ни в Сахарном еще не знали о случившемся. В Лбищенске днем 5 сентября сел самолет, посланный из Уральска для связи с Чапаевым. Потом прилетел самолет от Уральской армии – красные еще стояли в Сахарном. Взятие Лбищенска было большой победой для казаков. Погиб Чапаев и весь его штаб. Красные понесли большие потери в людях, много было пленных. Были захвачены обозы и склады провианта и боеприпасов.

На другой день, 6 сентября утром, конная дивизия Сладкова выступила из Лбищенска на север очищать станицы от красных. В заслон от красных в Сахарном оставлены были два полка сламихинцев. Один из этих полков выступил на позицию в Горячкин 6 сентября и к вечеру увидал за поселком цепи красных, быстро двигавшиеся со стороны Сахарного. Красные узнали о падении Лбищенска и отступали на север. Встретив казачий заслон, красные потеснили его и следовали за ним всеми своими силами (две пехотные дивизии) по пятам. 8 сентября казачий заслон догнал отряд Сладкова у поселка Прорвинского. В следующем поселке, Богатском, Сладков встретил сильный отряд красных, высланный из Уральска.

Казачьи отряды, также соединившиеся, ночью держали совет и решили утром уйти от Урала в степь, чтобы не попасть в клещи красных, наступавших с юга и с севера. Утром 9 сентября казаки ушли в степь у поселка Прорвинского. Они видели днем, как соединились красные также у поселка Богатского. К вечеру в тот же день подошли к поселку Прорвинскому с юга главные силы Уральской армии.

10 сентября соединенные силы казаков атаковали красных, находившихся в поселке Богатском, и оттеснили их на север, до станицы Скворкинской, в 18 верстах севернее Богатского поселка. В Сквор-кине у красных была укрепленная позиция, и фронт остановился там на целый месяц. Таким образом, рейд отряда полковника Сладкова разрушил всю организацию красного фронта, нанес красным большие потери в людях и снаряжении и отбросил их на 140 верст на север.

После Лбищенского рейда настроение казаков на некоторое время поднялось, но усиление эпидемии сыпного тифа, ввиду большой скученности людей как в тылу, так и на фронте, разрежало и без того негустые ряды казачьих полков.

Надо принять во внимание, что пополнение казачьих полков шло только за счет выздоровевших раненых и больных. Тиф расстраивал транспорт, затруднял питание армии. Всех больных и раненых походные госпитали не могли вместить, и они лежали без медицинской помощи по станицам или в беженских станах. В октябре, с усилением холодов, скученность увеличивалась, а с нею увеличилась и эпидемия. Печальные новости с фронтов адмирала Колчака и генерала Деникина, полная самоликвидация Оренбургской армии, обнажившая правый фланг Уральской отдельной армии, создали для уральцев обстановку исключительно тяжелую.

В половине октября красные, получив подкрепления и новое начальство (вместо Чапаева), вышли из поселка Скворкина и повели наступление на юг. Несмотря на наше сопротивление, красные в конце октября заняли опять Лбищенск (в третий раз).

В станице Мергеневской атаман обсудил создавшееся положение на совещании в штабе корпуса, куда были приглашены все командиры полков. Выяснилось, что фронт долго держаться не может, и наше поражение в недалеком будущем неизбежно. Тиф продолжал косить ряды и все усиливался. Открыто говорилось о необходимости подготовиться к отходу на форт Александровский. Атаман обещал сделать все нужное для этого похода.

В Калмыкове, штабе казачьей армии, чувствовалась расхлябанность. Там скопилось много офицеров из добровольческой и других армий, которые ожидали каких-нибудь назначений в тылу, но в тылу все было заполнено, в армии можно было служить только рядовыми бойцами, но это редко кого устраивало. Предпочитали «выжидать», порой занимаясь разными темными делами, пьянствуя.

Красные сильно нажимали, стараясь до зимы занять Гурьев и ликвидировать Уральскую армию. В середине ноября красные дошли уже до поселка Антоновского, в 40 верстах от Калмыкова.