Переход в наступление, в котором все три армии должны были участвовать, был назначен на первые числа сентября. 3-я армия генерала Сахарова наступала вдоль железной дороги на город Курган, имея на правом фланге Уфимскую группу, а в центре и на левом фланге (южнее железной дороги) Волжскую и Уральскую группы.

На участке Ижевской дивизии бои начались раньше. Подходя 28 августа к месту назначенного сосредоточения в районе поселков Богатого и Клад бин ского (около 90 верст к западу от города Петропавловска), ижевцы встретились с красными и имели с ними столкновения у этих двух поселков и у деревни Малая Приютная. У поселка Богатого был тяжело ранен командир 3-го батальона 1-го полка поручик Ложкин, прославившийся необыкновенной доблестью и водивший своих храбрецов в атаки с винтовками за спиной и ножами в руках.

Около поселка Богатого в распоряжение начальника дивизии прибыл 4-й Оренбургский казачий запасный полк, и его командир полковник Душ, не находившийся в «полном здоровье», стал уверять генерала Молчанова, что красные находятся не там, где они были, а в нашем тылу, и обстрел красными деревни Малая Приютная приписывал артиллерии волжан. Дать полковнику Д. какую-либо задачу по разведке сил и расположения противника было бесполезно, и генерал Молчанов приказал ему передать командование полком старшему офицеру.

Ижевцы, потрепав красных в указанных пунктах, расположились на ночлег в поселках Михайловском и Дубровном. Утром 29 августа красные под прикрытием тумана подошли к поселку Дубровному и атаковали 1-й полк. Бой отличался большим упорством и озлоблением бойцов, в рукопашной схватке враги дрались как звери, что редко наблюдалось раньше. Красные отступили с большими потерями. Ижевцы также понесли тяжелые потери.

На другой день, получив подкрепление, красные повторили атаку, но были отброшены после штыковой схватки. 1-й полк был выведен в резерв для отдыха, а позицию у поселка занял 4-й Саткинский полк. Вскоре после смены он был атакован и не выдержал удара противника. Дубровный был захвачен красными. В контратаку были направлены 1-й и 2-й полки. 1-й полк штыками выгнал красных из поселка в поле, и здесь они были окончательно разбиты и бежали в поселок Сенжарский.

Интересные подробности об этих боях дает командир 1-го Ижевского полка капитан Михайлов. О первом бое у поселка Дубровного он сообщает: «Утром рано, с наступлением рассвета, под покровом густого тумана, красные близко подошли к окопам и с криком «Ура!» бросились в штыки. Окопы занимал 1-й полк. Бойцы выскочили из окопов и приняли удар. Произошел ожесточенный рукопашный бой. Забывали про винтовки. Катались в обнимку по земле, грызли и душили друг друга. Фельдфебель 6-й роты чуть не был заколот штыками двух красных. Изловчившись, он поймал их винтовки и прижал подмышки. Он отличался большой физической силой, и красные, как ни старались вырвать свои винтовки, не могли этого сделать. Не выпуская винтовок, красные приблизились к нему вплотную и стали его грызть. Покусали щеки, одно ухо было почти все отгрызено, другое сильно искусано. Фельдфебель закричал на помощь. Подоспели двое наших и красных закололи… Красные были отброшены с большими потерями…»

О другом бое под Дубровным тот же участник рассказывает о смерти своего офицера: «В этот раз полк понес большую утрату в лице подпоручика Евстафьева, командира 7-й роты. Евстафьев всегда врывался в самую гущу красных и орудовал ножом. Отличаясь необыкновенной смелостью, находчивостью и ловкостью, он приводил своих врагов в оцепенение и заставлял разбегаться. В этом бою он был поднят на штыки. Семнадцать штыковых ударов закончили его жизнь. Когда я подъехал верхом к группе солдат, то увидел следующую картину: солдаты 7-й роты, окружив пленных, около 30 человек, плачут над убитым ротным командиром. Мне показывают на пленных и говорят: «Вот эти св… его убили; пощады им не будет». Эта картина врезалась мне в память навсегда. Забыть трудно».

Дальше командир полка рассказывает о положении на поле боя: «Красные были окончательно разбиты. Части их перепутались, некоторые, застрявшие у нас в тылу, прорывались к своим. Всю ночь полк стоял в открытом поле в боевой готовности, выставив охранение. Поздно ночью, считая, что в тылу нашем красных больше нет, мы заняли позицию фронтом на запад. Я пошел проверять заставы и перехожу от одной к другой. Неожиданно в перелеске в кустах слышу треск ветвей и шум; в тишине ночи казалось, как будто идет табун лошадей и ломает все на своем пути. Я остановился. Мимо меня, шагах в тридцати прошел батальон красных. Шли очень быстро, в порядке, поддерживая равнение и не проронив ни одного слова. Это было под утро, начинало светать. Я их прекрасно видел, возможно, что и они видели меня. Им было не до меня, они пробирались из нашего тыла и прошли как раз между нашими заставами. Я ничего не мог предпринять и, пропустив их, отправился на следующую заставу…»

После боев у поселка Дубровного Ижевская дивизия перешла в станицу Становую – исходному пункту для перехода в наступление. Здесь она заняла расположение на левом фланге Волжской группы генерала Каппеля.

Начиная с 28 августа, противником Ижевской дивизии была 2-я бригада 26-й красной дивизии, части которой, как это показали бои, дрались с большим упорством. 26-й красной дивизией командовал начдив Эйхе. 2-я красная бригада после боев у Дубровного укрепилась в поселке Сенжарском и нашу разведку до 2 сентября встречала ружейным и артиллерийским огнем. 2 сентября утром красные оттеснили наше охранение к Становой, но бежали при подходе подкрепления.

Перейдя в наступление, назначенное по всему фронту, ижевцы оттеснили красных к поселку Сенжарскому и после упорного боя овладели этим поселком; красные отступили на северо-запад. У ижевцев бодрое настроение, чувствуется большой подъем. После долгого августовского отступления, боев на арьергардных позициях, коротких контратак наступление всеми силами было встречено с большой радостью. Хотя дивизия численно много менее бригады тех дней, когда ижевцы отличались под Уфой, и их ряды теперь недосчитывают многих доблестных офицеров и солдат, они вспоминали мартовские стремительные наступления и рвутся вперед. Генерал Молчанов, учтя подъем духа ижевцев, идет на смелые и рискованные, но дающие большие результаты маневры.

Сбив красных у поселка Сенжарского, дивизия преследовала их до темноты, а в 2 часа, в ночь с 3 на 4 сентября, захватила село Большое Приютное совершенно неожиданно для красных. Фронт противника был прорван, и дивизия оказалась в тылу частей 2-й красной бригады. В стане врагов полная растерянность. Штаб бригады заметался во все стороны. Вместо того чтобы присоединиться к одному из своих полков, этот штаб, отрезанный от путей на запад, стал прорываться вкруговую через наш тыл и побывал в наших обозах. Обозники навели на них панику, и они бросились наутек. Один красный герой, побоявшись плена, сорвал с себя орден Красного Знамени. Этот орден случайно нашли около дороги и доставили генералу Молчанову. Мы видели его первый раз. Красотой не отличался – золотая бляха с красным ромбом; сделан плохо – видимо, продукция еще не налажена. Обоз штаба 2-й бригады попал полностью в наши руки с оперативными делами. Документы были срочно, после короткого просмотра, отправлены генералу Каппелю.

Для собственных справок был записан боевой состав бригады по сведениям ко 2 сентября: в 229-м Новгородском полку 710 штыков, 15 пулеметов и 27/32 разведчиков (предположительно— пеших и конных); в 230-м Старорусском полку соответственно 880, пулеметов 17/11 (видимо – тяжелых и легких) и 20/22 разведчиков; в 231-м Сводном полку – 616, 10/9 и 28/21; в 7-й батарее 4 орудия и 2 пулемета; в 8-й батарее 4 орудия (одно неисправно); во 2-м отряде «особого назначения» 155 штыков и 2 пулемета; в 26-м кавалерийском дивизионе (?) сабель. В таблице потерь не было полных сведений и только указано: потери за 1 и 2 сентября в боевой состав не входят; 230-й полк потерял за 1 сентября более 100 человек; 231-й полк 28 августа потерял 154. Общий подсчет штыков (с разведчиками) дает боевой состав бригады более 2500. Перед началом последних боев 2-я бригада имела приблизительно 2900–3000 бойцов.

Ижевцам приходилось иметь дело с более чем двойными силами противника, имевшими четверное количество пулеметов. 2-я бригада, кроме того, имела на уступе своего правого фланга 66-й кавалерийский полк, но этот полк держался далеко сзади и 3 сентября, по словам начдива Эйхе, «ушел в неизвестном направлении».

После краткого ночного отдыха Ижевская дивизия в 7 часов утра была брошена генералом Молчановым на деревню Малое Приютное. Авангардный 2-й полк, столкнувшись на дороге с красными, начал разворачиваться для наступления, но подошли другие части, и действия вылились в безудержную атаку. Конные повозки всех родов, включая хозяйственные, бросились вперед. Пешие бежали или подсаживались на повозки или к всадникам. Все надрывались, крича «Ура!». Скачущая масса подняла огромное облако пыли. Красные, занимавшие Малое Приютное, сделав несколько выстрелов, в панике бросились в направлении на деревню Гусиное. Часть наших обозов 2-го разряда, не поспевавшая за своими частями, потеряла направление, и несколько повозок попали к красным, которые пробираются перелесками в свой тыл. Их полки рассеяны и бродят кругом мелкими отрядами. Наша артиллерия, следя за их появлением по окружающим лескам, где они стараются скрываться, обстреливает их, не давая возможности собраться. Пушки поворачиваются во все стороны.

У нас все довольны и веселы. Усталости не чувствуется, хотя почти не спали. К вечеру двинулись дальше и выгнали красных из деревень Тепло дубровной и Стрелецкой. У соседей справа – Самарской дивизии – дела также идут успешно. Они выбили из поселка Михайловского 228-й Карельский полк, и этот полк заночевал в лесу недалеко от нашего правого фланга.

Утром 5 сентября красные, подошедшие с севера, повели на нас атаку. Это были части 1-й бригады красных, к составу которой принадлежал и указанный Карельский полк. Бой разгорелся у одной из двух деревень, занятых ижевцами накануне вечером, кажется у Теплодубровной. Деревня была расположена на восточном и западном берегах небольшого озера. 1-й и 2-й полки развернулись на правом фланге дивизии. 3-й и 4-й полки, недавно начавшие свое формирование, расположились на левом фланге. Вследствие своей малочисленности они не могли оказать большого сопротивления и принуждены были отступить на южную окраину деревни, заняв позицию фронтом на запад и примыкая правым флангом к озеру.

1-й и 2-й полки отбили красных, которые отошли к северо-западу и стали готовиться к новой атаке. Общий фронт дивизии повернулся на запад. 1-й полк занял позицию к северу от озера. 2-й полк был отведен в резерв и должен быть в готовности, в случае надобности, поддержать 3-й и 4-й полки. Командир 1-го полка послал на правый фланг этих полков два пулемета, которые расположились укрыто в южной части западной половины деревни с задачей бить во фланг наступающим.

Когда генерал Молчанов принимал доклад от командира 1-го полка капитана Михайлова, красные начали обстрел деревни артиллерией. Начальник дивизии и чины штаба стояли у ворот крестьянского двора. Капитан Михайлов попросил всех встать за избу. Кто-то спросил: «А какая разница?» – «Плохая защита», – сказал Михайлов, указывая на ветхие доски ворот. Только отошли от ворот за избу, как во дворе разорвался снаряд и осколками разбил ворота в щепки. Есть какое-то шестое чувство у людей, которые живут среди опасностей и имеют способность вовремя их предусмотреть.

Окончив артиллерийскую подготовку, красные пошли в наступление. На фронте 3-го и 4-го полков атака была отбита. Присланные из 1-го полка пулеметы своим продольным огнем во фланг красным нанесли им большие потери. Главные силы красных обрушились на 1-й полк. Они пошли в атаку тремя густыми цепями, имея за ними еще сильные поддержки. Чтобы не быть обойденными с открытого фланга, полк растянулся в одну цепь и остался без резерва. Подавляющие массы противника заставили нашу цепь начать отступление. Отходили спокойно и в полном порядке.

Генерал Молчанов помчался к 1-му полку. Ижевцы быстро повернули на красных. «Сам Начальник дивизии в цепи», – послышались голоса, и дружным натиском первая цепь красных была опрокинута на вторую, у них произошло замешательство, и отступление распространилось дальше. Наступавшие цепи красных можно было хорошо обстреливать во фланг из деревни. Здесь находился только штаб дивизии, который выставил к озеру все свои огневые средства – 7–8 офицеров и ординарцев с винтовками.

К концу боя подошли две дивизии Волжской группы – Самарская к правому флангу и Казанская – к левому. Все три дивизии преследовали отступившего противника и к вечеру 5 сентября захватили деревни Каравашкино и Монастырскую. За день у нас большие потери, особенно в командном составе. Во втором полку убит последний командир батальона Куликов; в 3-м полку – командир батальона Михеев и искалечен лошадью другой батальонный.

6 сентября дивизия перешла в село Макушино в резерв командующего армией. 8 сентября через Чубаково дивизия двинулась в деревню Гусиную.

9 сентября прибыл Верховный Правитель и произвел смотр. Адмирал Колчак благодарил ижевцев за новые успехи в последних боях. Дивизия награждена Георгиевским знаменем. В приказе отмечалось, что дивизия (прежде бригада) при наступлениях шла всегда впереди, отличалась стремительностью в авангардных боях; при отступлениях отходила последней, упорно обороняясь на арьергардных позициях, и никогда не имела поражений. Начальник дивизии генерал Молчанов за выдающееся руководство блестящими действиями дивизии награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Много доблестных солдат получили Георгиевские кресты и офицеры – повышение в чинах. Знамя было заказано заранее, но не было готово к приезду адмирала Колчака в дивизию.

Первая неделя наступления привела к большим успехам на всем фронте армии. Красные были отброшены от линии станица Мата-сы – станица Становая на 100 верст к западу, потерпев ряд поражений на всех участках фронта. Над ними нависла угроза проиграть операцию и отступить к Уральским горам.

С большой поспешностью противник начал усиливать свою 5-ю армию. Сильную группу свежих частей красные сосредоточили на своем правом фланге в районе поселка Екатерининского. Эта группа должна ударить во фланг и тыл белым частям, теснившим их с юга (Уральская группа и Сибирский казачий корпус). Сюда они спешно перебрасывают 5-ю красную дивизию со станции Ваграши и из Троицкого и Звериноголовского районов части 35-й красной дивизии, усиленные Степной бригадой. Сильно пострадавшая 26-я дивизия подкрепляется бригадой 21-й красной дивизии (4 полка). Формируется 3-полковая кавалерийская дивизия. Производится мобилизация в Челябинском районе с призывом 24 000. Позднее из фронтового резерва присылается 54-я красная дивизия. Вновь собранная группа из 5-й и 35-й красных дивизий получает приказ перейти в наступление 7 сентября. Влившиеся в 5-ю красную армию большие подкрепления давали возможность Тухачевскому остановить наше наступление или, по его убеждению, «нанести противнику очень сильное поражение». Ни того ни другого он сделать и достигнуть не мог.

На большое увеличение красных сил наша 3-я армия, не менее уставшая, чем наш противник, и также понесшая тяжелые потери, не могла ответить сколько-нибудь значительным усилением своих рядов. Убыль в боях пополнялась возвращением в строй выздоровевших раненых и больных. На прибытие новых частей рассчитывать не приходилось. Неблагоприятная обстановка сложилась на обоих флангах армии – там, где генерал Сахаров предполагал нанести противнику решительные удары.

На правом фланге соседняя 2-я армия не могла принудить противника к отступлению. Продвинувшись вперед, Уфимская группа подставляла свой фланг и тыл под удар красных. Группе было приказано повернуть часть своих сил на север и оказать содействие 2-й армии. После упорных боев части Уфимской группы одержали успех над красными, и они начали отступать перед фронтом 2-й армии. Правый фланг 3-й армии растянулся на север. На южном фланге действия Степного отряда и Сибирского казачьего корпуса не оправдали расчетов генерала Сахарова. Такова была в главных чертах обстановка борьбы в течение двух недель после удачных боев первой недели наступления.

Столкновение Уральской группы с вновь появившимися силами красных потребовало усиления этой группы, и Ижевская дивизия в ночь 9 —10 сентября была двинута на помощь уральцам.

10 сентября дивизия вступила в продолжительный и упорный бой с противником у деревень Большое и Малое Мартино. У противника была хорошая позиция с отличным обстрелом, он не давал нам возможности продвигаться по открытому полю. Бой затянулся до темноты. На ночь дивизия была собрана в ближайший лес, где и заночевала. Противник был потрясен боем, и разведка выяснила, что, несмотря на кажущийся успех, красные около полуночи ушли со своей сильной позиции. Убит командир батареи Бабушкин.

11 сентября утром перешли в село Куреинское, занятое накануне 11-й Уральской дивизией. На площади и на улицах разбросаны разные домашние вещи, земля покрыта пухом от подушек, часть домов сожжена. Здесь ночью спрятавшиеся красноармейцы и местные большевики порубили топорами 60 спящих уральцев. В организации избиения участвовал священник, который подговорил нападавших не выпустить начальника дивизии генерала Круглевского. Последнему удалось вовремя выскочить и спастись. Когда уральцы справились с убийцами, пойманный и уличенный священник был по приказу генерала Круглевского расстрелян. Дома местных большевиков, участвовавших в ночном нападении, были разгромлены и некоторые сожжены.

12 сентября атаковали большое село Лопатинское. Атака на открытой, слегка всхолмленной местности, кое-где покрытой группами кустов, была хорошо видна с пригорков, с которых развернулись цепи ижевцев. Зрелище было чрезвычайно красивым. Этой атакой восторгался английский генерал Нокс, приехавший ко времени начала наступления на автомобиле. В свою очередь, ижевцы были удивлены хладнокровием и смелостью англичанина. Не вылезая из своего автомобиля, он ехал за цепями, не обращая внимания на огонь красной артиллерии и пулеметов. Лопатинское было взято сравнительно легко, красные отошли к деревне Худяково. Эта деревня видна с колокольни лопатинской церкви – завтра должны ее взять. Ночью красные наступали на сторожевое охранение, но были отбиты. Предполагалось, что красные атакуют ночью. Начальник дивизии поехал вперед и осмотрел занятые полками участки.

13 сентября завязался упорный бой у деревни Худяково. На наших флангах – уральцы. Около полудня деревня была захвачена. Красная кавалерия, пробравшаяся в тыл, создала в обозах и артиллерии панику. Часть обозников помчалась в тыл. Там, как в таких случаях полагается, распространились слухи, что вся дивизия погибла. Пропал командир 3-го полка капитан Зуев, но потом отыскался. Генерал Молчанов, поехавший без конвоя к одному из полков, едва не попал в плен. Красные всадники полчаса гонялись за ним по перелескам, но в конце концов ему удалось ускользнуть и добраться до Худякова. К вечеру выяснилось, что мы в очень невыгодном положении. Красные с трех сторон. Соседи наши исчезли без предупреждения. Полкам приказано бдительно охраняться и вести тщательную разведку. Офицер штаба залез на крышу для ориентировки. В это время сообщили, что красные уже вошли в деревню. Бывшие у нас в гостях французские офицеры Марто и Франсуа озираются кругом и не знают, что им делать. И штабу, и гостям пришлось быстро уходить из Худякова. На ночь дивизия собралась в деревне Моховой.

14 сентября 1-й и 2-й полки направлены в деревню Давыдовку, остальные на село Куреинское.

15 сентября дивизия перешла в деревню Бородино, штаб – в деревню Степную. 16 сентября собрались в деревню Сухмень – намечается удар в тыл красным, удерживающим позицию у деревни Худяково.

17 сентября перешли в деревню Чистую. Ночью полки двинулись на Худяково, атаковали красных и посеяли у них панику. Они выпрыгивали из окон, выламывали рамы. К утру 18 сентября Худяково было вторично в наших руках. Приехал командующий армией, но ненадолго. Противник перешел в контратаку и занял Худяково. Дравшиеся рядом с нами уральцы вымотались и легко уступают врагу. Остановить их цепи и повернуть на противника не удалось даже под угрозой револьвера. Отступили в село Лопатинское.

В управлении боевыми действиями полный беспорядок. Генерал Круглевский отозван за расстрел священника; на его место прислан генерал Беляев – инспектор артиллерии армии. Он артиллерист старой выучки, занимал административные посты, управлять дивизией в бою не умеет. Не зная, что ему делать, он всех спрашивает: «Как по-вашему?» И продолжается это уже несколько дней. Генерал Косьмин, командовавший Уральской группой, честолюбивый и ревниво относившийся к успехам других, был весьма недоброжелателен к генералу Молчанову, как к начальнику с установившейся боевой репутацией. Вместо того чтобы для объединения действий Ижевской и 11-й Уральской дивизий подчинить генерала Беляева генералу Молчанову, он сделал наоборот, и неопытный генерал Беляев вносил много путаницы своими распоряжениями. Когда генералу Молчанову приходилось встречаться с генералом Беляевым, он по-дружески объяснял ему обстановку, что лучше всего предпринять и т. д. Генерал Беляев выслушивал, соглашался, но, как только генерал Молчанов уезжал, его помощники давали ему другие советы, и генерал Беляев совершенно терялся в незнакомом ему деле. В результате даже удачные бои приводили к бесплодным результатам и отступлениям. К этому надо добавить еще одну причину, задерживавшую нашу операцию: начались дожди, дороги попортились, появилось много больных.

19 сентября утром красные очистили Худяково, и туда сейчас же вошли наши разведчики. Они выяснили, что противник занял удобную позицию в З½ верстах западнее. Атака этой позиции нашей и 11-й Уральской дивизией была отбита. В лесу нарвалась на засаду и перешла к красным часть 44-го Уральского полка. Для приведения в порядок обе дивизии отошли от Худякова в направлении к Лопатин-скому. 4-й Ижевский полк, начавший свое формирование три недели тому назад, уже потерял часть своего наболыпого состава и имеет сегодня всего 21 бойца. Но дерется упорно и вместе с оренбургскими казаками отбил атаку на деревню Чистую и помог 2-му полку при атаке на красную позицию, отвлекши на себя внимание их правофланговой части. 2-я Оренбургская казачья бригада действует в нашем районе, но уже пять дней казаки не знают, кому они подчинены – Партизанской (Степной) группе или Уральской. Бригада должна обойти красных с юга, но не имеет точных указаний.

20 сентября наши разведчики выяснили, что красные деревни Ху-дяково не занимают. Они держатся по-прежнему на своих позициях на З½ версты западнее Худякова. Сегодня 7-я Уральская дивизия атакует деревню Калашную, а 11-я Уральская дивизия должна двумя полками зайти в тыл красной позиции. Наша дивизия должна вести наступление от села Лопатинского. В 14 часов Оренбургская казачья бригада сосредоточилась в деревне Чистой. Красные занимают деревню Батырево. Из-за путаницы в управлении оренбуржцы потеряли день. Только вечером от деревни Чистой Оренбургская бригада ударила по красным и гнала их 15 верст. 2-й Ижевский полк должен был продвинуться вперед, но из-за сильного огня противника это ему не удалось.

21 сентября противник, обнаружив наше сосредоточение в обход его сильной позиции, не выдержал и отступил, встретив нас в 12 верстах к западу на новой позиции. За ней в 4 верстах – деревня Хуторская. Казаки при преследовании едва не захватили 8-ю красную батарею. Батарея ускакала, оставив казакам свою походную кухню и пленных. После полудня деревня Хуторская была захвачена. Красные начали поспешное отступление. Недельные бои у деревни Худяко-во закончились. Двинулись вперед к Тоболу, по временам встречая сопротивление красных арьергардов. Отступление противника было общим перед всем фронтом нашей 3-й армии. 1 и 2 октября части дивизии подошли без боя к реке Тоболу и заняли участок от деревни Колесово до деревни Ялымское; штаб в деревне Глядянке.

Несмотря на значительные пополнения, которые красные периодически получали из тыла, и их по временам очень упорное сопротивление, наши враги получили ряд отдельных поражений и должны были оставить поле сражения. Тяжелые сентябрьские бои привели к огромным потерям в рядах обоих противников. Эйхе дает сведения о потерях в четырех красных дивизиях (35, 5, 6 и 27-й): убитых 518, раненых и контуженых 4829, пропавших без вести 2627, больных 6729; всего 14 719 человек. Из этих дивизий особенно пострадала 26-я – 5825 человек. 27-я потеряла 4889, 35-я 2375 и 5-я дивизия – 1630 человек. О потерях полков 21-й дивизии, кавалерийских частей и позднее прибывших 54-й дивизии и других формирований сведения не указаны.

Потери ижевцев в этих боях частично сохранились из сведений «перевязочного отряда» дивизии. По этим данным, через отряд в течение сентября прошло раненых ижевцев 274, других частей 117, контуженых 24 и 4, больных 65 и 50; всего 363 ижевца и 171 человек других частей. Вместе с убитыми и ранеными, прошедшими мимо перевязочного отряда дивизии, потери дивизии были около 500 человек, или почти 405 из боевого состава.

Для 3-й армии тяжкие потери – более половины ее состава – явились кровавой раной, от которой она, не получая пополнения, была обречена на печальное будущее. Но, подводя итог этому наступлению, следует признать, что жертвы были не напрасны. Красные должны были прекратить на два месяца или больше переброски своих войск на другие фронты и даже направить резервы из своего тыла (54-ю дивизию и некоторые другие формирования), чтобы не потерпеть нового поражения и отступления к Уралу.