Вечером Галя включила радио и вдруг услышала хулиганскую песню. Эту песню по радио пел артист, эту песню играл оркестр. Эту песню всегда свистел Кармен. Галя быстрее выключила радио: вдруг подумают, что она любит слушать хулиганскую музыку. Потом, минут через двадцать, она снова включила, и диктор вдруг сказал:

— Мы передавали оперу «Кармен».

А потом он стал говорить дальше — обычные слова.

Радио у Костровых стояло на полке в большой комнате. Сейчас в этой комнате сидел ещё Серёжа. Он читал книжку. Вернее, он не сидел, а полулежал на диване.

Галя посмотрела в зеркало. В зеркале отражался Серёжа. Нет, в самом деле читает, не подслушивает, что она там делает.

Галя походила вокруг него, не решаясь спросить про Кармена.

Но вот он перевернул страницу и потянулся.

— Про какого Кармена опера, а? — спросила вдруг Галя.

— А кто это Кармен? — удивился Серёжа.

— Ну, хулиган такой.

— Хулиган? Про хулиганов оперы не пишут. Не знаю я Кармена.

«Может, мне послышалось? — подумала Галя. — С чего это вдруг про Кармена и опера. А как же песня? Его же песню пели».

Гриши дома не было. Он пропадал у соседа сверху, у старика Бовина. В маленькой комнате папа делал модель самолёта. Он не любил, когда ему мешали работать.

Галя пошла на кухню. На кухне мама варила бульон. Ещё она чистила картошку.

— Помогать пришла? — спросила мама и подвинула Гале миску с грязной картошкой.

— Мама, — спросила Галя, — про хулиганов пишут оперы?

— Хулиганов сдают в милицию. — Мама подошла к бульону и стала снимать пену.

— «Кармен» — это про кого опера? — снова спросила Галя.

— Кармен? Где ты услышала?

Галя смутилась и подумала: вдруг ей в самом деле по слышалось.

— По радио… — сказала она неуверенно.

— Такая опера есть, — мама немного помолчала, — но тебе ещё рано про неё знать.

Больше мама ничего не сказала. Резала овощи, резала картошку, которую чистила Галя, а разговор не продолжала.

И Галя тоже не стала больше расспрашивать.