Утром в воскресенье в доме не стало хлеба. Вернее, хлеба не стало ещё вечером, когда мама принесла его, тёплый и мягкий каравай, и весь этот хлеб съели зараз.

Серёжа встал рано, чтобы сидеть у окна и молча смотреть, как летают по двору листья.

Гришу в булочную не посылали.

Пришлось собираться Гале.

— Ещё купи песку и масла топлёного, — сказала на прощание мама, — и пальто застегни.

Мама закрыла дверь, а через минуту — стук.

Это была Галя.

— Я сетку забыла.

Галя прошла в кухню, простояла там несколько минут и снова ушла.

И сейчас же снова постучалась назад.

— Ты что? — удивилась мама, потому что Галя тяжело дышала, словно успела пробежать уже километр.

— Да я… — сказала Галя растерянно, — я деньги забыла.

А на самом деле по двору ходил Кармен. Встал в такую рань, чтобы прийти к Гале во двор. И Галя, как видела его, так бежала назад в квартиру. А Кармен ходил кругами, не прячась, около парадной, и его было не обойти.

— Как же ты забыла, если деньги у тебя в руке? — спросила мама.

— Я помру с голоду, — крикнул папа из комнаты, — или сам сейчас соберусь!

— Нет-нет, я уже пошла, — испугалась Галя.

— И больше не возвращайся! — это сказала мама, закрывая в третий раз дверь.

И Галя вдруг ужасно разозлилась на этого Кармена. Она пошла по коридору к парадной, громко топая, а потом звучно стукнула уличной дверью.

Кармен стоял к ней спиной. Галя со злостью взглянула ему в спину, и когда он повернулся, посмотрела ему в глаза.

Так, ни слова не говоря, она и пошла на него, глядя в глаза не мигая. И он не засвистел, как обычно, хулиганскую свою песню, он вдруг сам отвёл взгляд, потом шагнул к стене, повернулся лицом к выбеленной штукатурке и стал делать вид, будто рисует на этой стене.

А Галя прошла мимо, глядя вперёд, только вперёд, высоко подняв голову, ни на что не отвлекаясь и чётко делая шаг.

Когда она возвращалась назад, Кармена во дворе не было.