Маме не пришлось ни о чём рассказывать. Она узнала о случившемся во дворе, когда шла домой.

— Это всё улица! Всё улица! — плакала мама вечером. — Я вам сколько раз говорила: гуляйте втроём. Из-за вас человек мог лишить себя жизни!

Галя и Гриша сидели рядом на диване, опустив головы.

Папа не пошёл в авиамодельный клуб, остался дома и нервно ходил по квартире.

— Но вы скажите, что больше не будете. Дайте мне такое обещание! — повторял он.

И Галя с Гришей отвечали:

— Не будем, мы не будем больше.

У них можно было и не спрашивать. Уж точно — в эту осень они больше на плот не полезут.

Но папа через несколько минут снова им говорил:

— Дайте мне обещание! Твёрдое человеческое слово!

И Серёжу тоже никуда не пустили, хотя он-то, казалось, был и не виноват.

Его оставили дома, запретив выходить на улицу без разрешения.

Потом мама и папа надели пальто и, пошептавшись, ушли из квартиры на час. Через час они вернулись с большим тортом. Мама пошла наверх к старику Бовину, долго стучала в его дверь. Но никто к двери не подошёл, хотя иногда маме казалось, что в комнате Бовина кто-то ходит, а потом она услышала даже кашель.