– Ты зачем с Бартом сцепился? – невзначай поинтересовалась Селль у темного, когда они пусть и не без споров, но все же определились, какие обрывки и с какими чернилами стоит выбирать, а работа осталась лишь чисто механическая и нудная – выудить их из той кучи все до единого.

– Во-первых, не я, – тот на секунду поднял глаза и снова вернулся к своему монотонному занятию. – Ты прекрасно знаешь, кто и с кем там сцепился.

– А во-вторых? – не стала спорить Ленро, невольно признавая бесполезность этого занятия. И правда, дурацкие игры с выяснением степени крутизны не темный начал – ему такое не требовалось.

– А во-вторых, в подобных случаях нужно сразу обозначать, кто есть кто. Во избежание дальнейших недоразумений.

– То есть это ты обозначил? Едва не напоровшись на нож?

– Нет, рыжая, я рад, конечно, что ты за меня так переживаешь, но, право, не стоит. И Барта в плане ножей переоценивать не стоит тоже. Он им лишь помахать способен, но не всадить. Вор – это не убийца.

– Откуда знаешь? Про вора?

– Я не слепой, – дернул тот плечом, – а ухватки у него характерные. Сама ведь тоже заметила.

– Ну, вообще-то, мне об этом еще и сказали. Почти в открытую.

– После того как заметила, – кивнул сам себе Арделан. – Не думаю, что Дарив или Ласнер гордятся этой страницей его биографии настолько, чтобы делиться ею с любым желающим.

– Не гордятся, ага. И не делятся. Но все равно, врага ты себе сегодня нажил. Ненужного.

– Рыжая, ненужным – это ты себе голову забиваешь. Нажил я себе сегодня отнюдь не врага. Он, кроме прочего, совсем не глуп. И инстинкты у него хорошие, раз сумел в свое время не попасться, да еще и завязать. Так что прекрасно он все сейчас понял.

– Про тебя?

– Про себя. Относительно меня.

– Ладно, – смирилась Ленро и перешла к следующему пункту: – А замок зачем оставил? В приемной?

– Да есть кое-какие мысли… Только делиться ими с тобой я пока не стану – спать плохо будешь.

– Ах, да, – искоса глянула она на него, на секунду отвлекаясь от бумажек. – Насчет спать… Не смей больше и близко подходить к моей двери! Что бы мне там ни приснилось!

– Даже не надейся, – темный ответил таким же косым взглядом. – Сказал – пока не попросишь, на меня можешь не рассчитывать. Кстати, а что это было? Я про вчерашний сон?

– Что, вкусно?

– Не то слово, говорил уже. Ну?

Селль подумала, посомневалась… Потом еще раз подумала и все-таки рассказала. И про сон. И про странную первую инициацию в приюте. И про все свои сомнения на ее счет. Она ведь давно хотела кое-что по этому поводу у темного спросить, так почему нет? Он ей вон тоже секретов от души успел отсыпать – не сообразишь теперь, что с ними делать.

И чем дальше Ленро говорила, тем серьезнее и напряженнее становилось лицо Арделана. В итоге он словно забыл о бумагах, в которых рылся, уселся в ее кресло и полностью сосредоточился на рассказе, уставившись в одну точку прямо перед собой.

– Ну, что скажешь, темнейшество? – закончила Селль, примостившись на край столешницы и невольно копируя его давешнюю позу.

– Я бы очень хотел взглянуть на этого твоего математика, – неожиданно выдал тот после длинной паузы. – Вот серьезно.

– Зачем? – не поняла она.

– Поболтать, – неопределенно выдал Арделан, продолжая сверлить взглядом стол перед собой.

– О чем?

– О разном.

И вдруг словно встряхнулся:

– Как, говоришь, его зовут?

– Господин Шернол.

– А имя?

– Не знаю, – пожала та плечами. – Никогда не слышала, чтобы хоть кто-то его так называл.

– Шернол, – повторил за ней Арделан. – Шер-нол… Опиши-ка его. Сможешь?

Селль пожала плечами и начала:

– Высокий. Выше тебя даже. Чуть сутулый. В очках вечно, но глаза темные… Седой. Совсем. А, еще вот так все время делал, – изобразила она что-то похожее на тик.

– Тц-ц, – выдохнул Арделан. – Вот так?

И показал вроде то же самое, но Ленро аж вздрогнула – настолько похоже у него вышло:

– Вы… вы знакомы?

– Сдается мне, рыжая, так и есть, – резко откинулся тот на спинку кресла, не сводя с нее взгляда. – Но ты меня сейчас удивила. Это если не сказать больше. И да, я обязательно должен его увидеть – чем быстрее, тем лучше. А еще я, кажется, начинаю догадываться, за что и почему на тебя открыли охоту.

– Ну? – поторопила она его. – Говори же!

– Не сейчас.

– Почему?!

– Во-первых, я пока не уверен до конца, тем более что насчет чудес всегда был крайне скептичен. А в этом деле ошибаться не стоит. Совсем.

– А во-вторых? – Ленро поняла, что ничего он ей не расскажет – хоть пытай, – и надулась.

– А во-вторых, рыжая, мы еще не закончили с твоими нечестно добытыми бумажками, – кивнул он на стол, где громоздились две неравные кучи обрывков. – Так что давай-ка решать проблемы по порядку – пора уже складывать эту эпистолярную мозаику. Ты или я?

– Вместе, – буркнула Селль, опять признавая его правоту.

– Ну что, рыжая. – Через четверть часа совместных усилий, отпихиваний друг друга локтями и очередного раунда не злой, но ехидной грызни письмо, доставленное утром господину архивариусу, лежало перед ними на столешнице. Почти целиком – пары клочков все же не хватало, но понимать смысл это мешало не особо. – Похоже, все правильно мы угадали.

– Шантаж, ага, – кивнула Селль. – Банальный шантаж.

И еще раз перечитала недлинное послание:

«На службе вам сегодня лучше не появляться, если не хотите лишиться жены. Напоминаем – мы не шутим».

– Нет, рыжая, ты не права, – соглашаться темный и не подумал. – Не совсем банальный.

– Почему? – вскинулась она.

Вместо ответа тот сдвинул два слегка разъехавшихся обрывка и спросил:

– Что можешь сказать о самом письме?

Ленро еще раз внимательно осмотрела разложенную на столе мозаику из кусочков, подняла один из них, покрутила в пальцах и выдала вердикт:

– Очень коротко, без подписи, но сформулировано так, что понятно – это не первый случай их общения. «Напоминаем». Значит, общие воспоминания у них должны быть. Конверт чистый, без адреса и штампов… Получается, сунули прямо в ящик, не утруждая почту.

Вот тут Арделан кивнул, соглашаясь:

– Но вовсе не потому, что не могли себе позволить ее услуги.

– Уверен? – искоса глянула на него Селль. – Конвертик-то более чем скромный.

– Не на конвертик смотри. Лучше на буковки. Они больше скажут, чем стандартный почтовый набор, купленный как раз для этого – чтоб потом концов не нашли.

– И? – скептически уставилась та на него. – Что же они тебе наболтали?

– Почерк мужской, уверенный, хорошо поставленный.

– Как у клерка?

– Нет. Те пишут механически, а тут рука не настолько набита. Просто хорошая школа, и я даже догадываюсь какая.

– В смысле? – не поняла Ленро.

– В смысле я знаю место, где учат писать вот так – ровно, четко и с вот этими очень характерными отбивками внизу букв.

– Сам там учился? – дошло до нее.

– Разумеется. И поверь, швали там не держали.

– Шваль – понятие растяжимое, – прищурилась она, почуяв нехороший намек.

– Ты меня прекрасно поняла, рыжая, – остро глянул на нее Арделан. – Не придуривайся.

– То есть, – все-таки уточнила Селль, но скорее ему назло, чем по необходимости, – ты уверен, что вот это писал мужик непростой и небедный?

– Совсем небедный. Да.

– Бумага, между прочим, тоже дерьмовая, – продолжила она упрямиться.

– А ты бы предпочла мелованную? С его личными гербами?

– Конечно. Только кто ж меня о моих предпочтениях спросит? Но вот это… – Ленро брезгливо потеребила расползающийся в руках клочок, – все-таки чересчур. Особенно для таких, кто никак не относит себя к швали.

– Лучше к чернилам присмотрись, – криво усмехнулся темный.

Селль присмотрелась. Потом послюнила палец, провела по строчкам и тоже задумчиво хмыкнула.

– Поняла, да? – уставился на нее Арделан.

– Поняла, – больше вредничать она не стала. – Небось, даже магазин назовешь, где такое качество продают? Исключительно для не швали.

– Могу. А смысл?

– Никакого, ты прав.

– Вот и выходит, рыжая, что банального в этом шантаже гораздо меньше, чем в тебе, – подытожил темный. – Если… непростой и небедный мужик лично пишет нашему архивариусу угрозы. Причем явно не первый раз, как ты совершенно точно заметила. И очень крепко его держит – одного намека хватило, чтобы тот струхнул и побежал прятать жену. За горло держит, не иначе.

– Или за яйца, – задумчиво проговорила Селль. А перехватив непонимающий взгляд темного, пояснила: – Руттенс ведь мог убрать жену из столицы вовсе не потому, что за нее боялся. Бояться он мог, наоборот, за себя. За то, что ей донесут кое-что про него. Про его, скажем… приключения на стороне.

– Или так, – кивнул Арделан, сообразив, о чем она. – Чувствуется, опыт у тебя, рыжая, весьма специфический, раз первым делом такое подумала.

– Какой есть, – отрезала та.

– Н-да… Жаль, проверить эту твою теорию будет сложно.

– Почему? – хмыкнула Ленро. – Очень даже легко. В том же самом городском архиве.

– А? – опять не сразу уловил ее мысль темный.

– Достаточно выяснить, какая доля состояния Руттенса является приданым его жены. И что он потеряет, если та подаст на развод. Сведения эти, кстати, совсем не секретные, всего-то и нужно – поднять кое-какие нотариальные акты. В общем, уже знаю, что за предлог у меня будет заглянуть туда завтра.

– А если все подтвердится, – вопросительно изогнул бровь Арделан, – сможешь найти эту его гипотетическую пассию?

– На раз-два, – кивнула она. – Целый год именно такими вещами и занимаюсь. Но… думаешь, стоит?

– Уверен! И еще, – темный пристально глянул ей в глаза. – Хорошо бы сразу после визита в архив проверить еще кое-что…

– Как поживает мой бывший учитель математики?

– Все-то ты понимаешь, рыжая.

– Не дура, да, – ответила Селль серьезно. – Плюс вечером еще один визит – тот, что я назначила сосватанному тобой мужику…

– Да, день тяжелый, – согласился Арделан.

– И почему мне кажется, что других теперь не будет? – вздохнула она.

– Потому что ты, рыжая, умудрилась разворошить тот еще муравейник. Вот и крутись теперь.

– Почему я? Может, как раз ты? Разворошил.

– Нет, – отрицательно качнул тот головой. – Будь ваши в курсе моего возвращения, меры бы приняли совсем другие.

– Откуда ты знаешь, какие меры приняты на самом деле? – Ленро вздохнула еще раз. – Поговорить бы с Риннардом…

– Странно, что он к тебе больше не заглядывает, правда? – неожиданно поинтересовался Арделан. – Не явился даже после твоей неудачной попытки навестить его в управлении.

– И ничего странного, – не согласилась она. – Последнее время мы вообще редко виделись.

– Ну, хоть бы здоровьем твоим поинтересовался, что ли? После отравления?

– А вот это, – пристально глянула на него Селль, – скорее уж говорит за то, что он про него не знает.

И резко свернула разговор:

– Ладно, пойду с Ридой поболтаю. Про молочника. Пока та еще не ушла…