Верно служил крылатый Семаргл великой богине Мать-сыра-земля, в засушливые дни летал с мольбами к Перуну, в пасмурную пору, когда заливало поля водой, звал пробиться сквозь тучи светлого бога Хорса. И вот пришла пора, когда нужно задуматься о будущем урожае, об осенней веселой страде. Ударился Семаргл о Мать-сыру-землю и оборотился прекрасным юношей.
Теперь он не собакоголовое чудище, а красный молодец, божество удалого веселья и радости Яри́ло. Едет он от села к селу. Конь под ним белый с увитой цветами гривой. В одной руке у Ярилы сноп спелых колосьев, в другой — рог с веселящим пивом. Русые кудри украшает венок васильковый.
Люди встречают щедрого бога плодородия и ярой земной силы радостными песнями:
— Расходился Ярило
По всему свету,
Полю жито родил,
Людям детей плодил.
А где он ногою,
Там жито копною.
А куда он взглянет,
Там колос зацветает.
В самом разгаре праздник, посвященный богу Яриле, его ярой силе, которая дарует богатый урожай. И зовется этот праздник весело — Ярилки. Всю ночь длятся игрища вокруг костров, горящих на холме. А самый красивый юноша в колпаке, украшенном бубенцами, цветами и лентами, водит хороводы, раздает угощения, затевает игры. Но и в разгар веселья не забывают люди о любимой своей богине-кормилице, дарующей все, чем жив человек — и еду, и питье, и силу. Кланяются в пояс и говорят:
— Матушка-кормилица, сыра земля родимая, даришь ты хлеба досыта, велишь работать до света.
Улыбается Мать-сыра-земля, щедро одаряет людей — детей своих — из полного рога изобилия. Придет осень — и затрещат от зерна амбары, глядь, и пышут жаром печи, румянятся в них пышные пироги. Тут уж и Лада с лукавым сынком своим Лелем не замедлит явиться. Красоты она неписаной. На золотоцветных волосах, убранных жемчугами, венок розовый, изукрашено платье богатым шитьем и драгоценными каменьями. В руке у нее обручальное кольцо, несет она брачный венец молодым, что затеяли свадьбу. А легкокрылый Лель парит невидимый над их головами, одаряет счастьем светлой любви.