Весть о приближении королевской ладьи быстро разнеслась по городу. Вышли встречать Гунтера и его невесту королева-мать Ута и Кримхильда. Была вынута из ларцов самая богатая одежда. Шелковые платья их были оторочены шкурками горностая, соболиный мех, сжимавший запястья широких рукавов, искрился на солнце. Цветные пояса обтягивали тонкие талии. Следом за королевой и ее дочерью вели на поводу белоснежных коней разряженные слуги.

Когда вдали показался алый парус, сели на коней Ута и Кримхильда и поскакали к берегу Рейна. Вспенивали воду весла гребцов. Алой птицей витал над ними надутый ветром парус. На носу корабля стояли король с Брунгильдой. Зигфрид, так и не снявший до поры до времени плащ-невидимку, тенью колебался позади них. И только золотое кольцо, будто висящее в воздухе, изредка вспыхивало в лучах солнца. Король, обуянный любовью к деве-воительнице, всю дорогу к дому даже и не вспоминал о нем.

Отвели Брунгильду в отведенные ей покои. А Гунтер, обняв мать и сестру, поспешил начать важный разговор.

— Дорогая сестра, — обратился он к прекрасной Кримхильде, — хочу немедля исполнить я клятву, данную Зигфриду. — Тут он оглянулся, ища глазами благородного витязя. — Но где же ты, Зигфрид?

Зигфрид скинул плащ-невидимку и предстал перед ними. Покраснела Кримхильда и опустила глаза. А король взял его за руку и подвел к принцессе.

— Вот твой жених и будущий муж, — сказал он. — Такова моя воля.

Яркий румянец заиграл на щеках Кримхильды. Улыбнулась она и чуть слышно промолвила:

— С радостью покоряюсь, брат мой.

И тут все увидели, что оба они, и Зигфрид, и принцесса, давно уже любят друг друга.

Начали готовиться к двум свадьбам сразу. Король женился на Брунгильде, а Зигфрид соединялся узами с Кримхильдой. Не прошло и недели, как начали съезжаться в королевский дворец знатные гости. И снова пиршественный зал не смог вместить всех прибывших. И вновь были выставлены во дворе ломившиеся от заморских яств длинные столы.

Зигфрид опрометчиво подарил невесте добытый им златотканый пояс, и она немедленно опоясалась им. И когда Брунгильда, сидевшая во главе стола с королем, увидела этот пояс, глаза ее загорелись местью. Поняла дева-воительница, кто вывел ее из огненного кольца, кто коварно нарушил клятву, данную прежде. Но ничего не сказала Брунгильда. А Зигфрид, упоенный любовью, и вовсе ничего не замечал.

Лишь кольцо нибелунгов на пальце его вдруг померкло, и зловещие красные огоньки пробежали по золотому ободку.