Очередная встреча Яны и Мотова с патологоанатомом состоялась утром в морге больницы, где работал Витольд Леонидович. Собравшиеся были необыкновенно сосредоточены и серьёзны, словно собрались на военный совет в Филях, созванный полководцем Михаилом Илларионовичем Кутузовым в 1812 году.

Друзья выглядели очень даже живописно.

Кудрявые волосы Тимофея торчали на голове словно папаха дагестанца, на нём болтался свитер размера на четыре больше, а вельветовые брюки фактурой напоминали вытертый дверной коврик – просто чистая богема.

Патологоанатом, напротив, был необычайно консервативен в одежде – рубашечка, застёгнутая на все пуговки до шеи, пуловер без рукавов в диагональную клетку, брюки со стрелкой. Чёлку он аккуратно зализал набок и был похож в своих очках на интеллигента пятидесятых годов прошлого столетия.

Яна отлично выспалась и была свежа как роза. Она надела джинсы и чёрную водолазку, на голове завязала «конский хвост», в ушах у нее качались длинные блестящие серьги, а на пальцах блестели многочисленные кольца. Вокруг нее витал соблазнительно-возбуждающий аромат с нежными нотками жасмина, туберозы и миндаля.

Витольд Леонидович сварил крепкий кофе, и они завтракали, заедая кофе овсяным печеньем.

– Я не понимаю, почему нужно было собраться именно здесь, в морге, а не в кафе? – посмотрел Мотов на Яну.

– Потому, что это самое тихое и безопасное место в Питере, – ответила Цветкова, с аппетитом налегая на свежее печенье. – В кафе или ресторане можно запросто по башке снежной каменюкой по голове получить.

– Понял, – ответил Мотов. – Твой намёк очень прозрачен. Согласен на морг.

Витольд Леонидович допил свой кофе и отставил чашку.

– Я провёл исследования. Могу сказать, что вас, мои дорогие, опоили психотропным средством. Слава богу, концентрация была невысока, а то мы сейчас бы с вами здесь не разговаривали.

– Это каким же образом? – поинтересовалась Яна.

– Вещество добавили в алкоголь, который находился в машине. Наркотик вызывал сильные галлюцинации.

Яна кивнула:

– Вот почему я всю дорогу спала, как убитая. Теперь ясно.

Тимофей подтвердил:

– А я видел такие картины, что и Хичкоку не снились.

– Ты не только видел, но и рассказывал, – подсказала Яна.

– У меня было ощущение, что всё происходило на самом деле, я голову мог дать на отсечение, что всё это чистая правда. Да, отлично мы траванулись, могли и коньки откинуть.

Яна вздохнула:

– Просто повезло. Но много неясных моментов. Например, где Борис? Куда он подевался? Ты ему звонил? – посмотрела она на Тимофея.

– Сто раз. Телефон вне доступа.

– А может вы ему все надоели, и он просто ушёл от вас и телефон вырубил, чтобы вы его больше не доставали? – спросил патологоанатом.

Тимофей подлил себе из турки кофе.

– Не похоже на Бориса. Он же не истеричка, чтобы совершать такие поступки. Что значит «надоели»? Мог бы сказать «увольняюсь» и всё. Я, конечно, не подарок, он был не только шофёром, но и охранником. И человеком порядочным. Выносил меня «тёпленьким» из ночных клубов, вытаскивал из потасовок, я ведь человек без тормозов, могу совершать немотивированные поступки, а непотребства – это вообще мой конёк.

– Чаша терпения лопнула. Дзы-ынь! – и всё! У каждого человека свой предел есть.

Тимофей помотал головой.

– Что-то всё-таки странное в его исчезновении есть.

– Плюнул на своего вечно пьяного хозяина, – предположил Витольд Леонидович.

– Может, это и так, – кивнул Тимофей. – Но лично я в это не верю. Черт с ним! Тут и без него голова кругом. Я уже и в тюрьме успел побывать. Дорого же мне вышел этот отравленный алкоголь!

– А откуда он вообще взялся? – спросила Яна. – Кто затаривал бар в твоем лимузине?

Тимофей сложил брови домиком.

– А-а, кстати… Машиной занимался Борис. Бар тоже был в его ведении. Я ему доверял, и он вполне оправдывал моё доверие. Машина всегда в порядке, бар тоже.

Яна покачала головой:

– Как оказалось, бар на этот раз, был как раз и не в порядке!

– Да. Кто-то добавил в бутылки наркотик. Зачем?

– Если бы мы знали зачем, то сейчас бы не гадали куда исчез Борис, – сказал Витольд Леонидович. Он повернулся к Цветковой:

– Как поживают твои знакомые актёры?

Яна улыбнулась:

– Всё хорошо. Я не зря волновалась, но оценка комиссии была положительной. И сразу же появилось предложение о большом гастрольном туре по городам России.

– И кто же сделал это предложение? – спросил патологоанатом.

Ему ответил Тимофей:

– Очень известный человек – Марк Соколовский. Планируются гастроли по Сибири, в Баку и Нижнем Новгороде.

– Значит, комиссия была не зря, – сказала Цветкова. – Театр получит новое дыхание и новые возможности.

Витольд Леонидович убавил ее восторг:

– Но в труппе теперь не хватает двух ведущих артистов – Головко и Абрикосовой. Эту проблему нужно решать.

– Этот вопрос уже решается. Я им занимаюсь, – ответил Мотов.

Яна грустно вздохнула:

– Мама уедет надолго, я буду скучать. Отец под следствием. Всё не так лучезарно, как кажется на первый взгляд.

Мотов утешающе погладил ее по руке:

– Артисты всегда в долгой разлуке со своими близкими, такая профессия, ничего не поделаешь. Это их судьба. И их счастье и жизнь. А Ивана Демидовича скоро отпустят, я уверен.

– Я тоже на это сильно надеюсь, – вздохнула Яна. – Отец, конечно, баламут, но он всегда такой был. Но он же не убийца.

– Это даже не обсуждается, – сказал Витольд Леонидович. – Конечно он никакой не убийца. Но вот вопрос: зачем он связался с девчонкой, которая ему во внучки годится?

Яна пожала плечами:

– Бес в ребро. Какие еще могут быть объяснения?

Но патологоанатом не отступал:

– Тогда я задам вопрос по-другому, – сказал он. – Зачем молодой девчонке семидесятилетний старикан? Для карьеры?

– На этот вопрос могла бы ответить только сама Настя. – Яна строго посмотрела на друга. – Здесь может быть много причин.

– Ты намекаешь, что ее привлекали любовные отношения со стариком?

– Не на что я не намекаю. Это было ее личное дело. Просто мне кажется, что Анастасия Абрикосова была не так проста, как казалась с первого взгляда, ты не находишь? Сколько ей было лет?

– Двадцать пять. Да, в ее поведении много странного и непонятного. Просто какой-то клубок загадок.

Витольд Леонидович решительно махнул рукой:

– И нужно как можно быстрее размотать этот клубок. Мне кажется, что дело не просто в любовной интрижке или протекции. Абрикосова была талантливой актрисой, и творческая судьба ее складывалась вполне удачно. Что мог ей дать Головко?

Яна накрутила на палец, кончик «конского хвоста».

– Да ничего особенного. Роли он не распределял, богатством, как пьющий человек и большой бабник, не располагал, годы имел немалые, творческих перспектив из-за этого особенных не имел… Не понимаю, что ее привлекало?

– Может быть, человеческие качества?

– Возможно. В театральном гадючнике порядочность – это редкое качество. В этом сами же артисты и признаются. Целуются и льстят друг другу, но при первой же возможности всегда рады подставить ножку партнёру по сцене. А отец не такой.

Тимофей согласно кивнул:

– Да, Иван Демидович – человек что надо! С ним бы я в разведку пошёл.

– Здесь явно имеет место внешняя похожесть сестёр, – сказала Яна. – Кто-то из них крепко запутался.

– И обе мертвы, – бросил патологоанатом. – Причём умерли одна за другой. Это наводит на определённые размышления.

– Аглая Алмазова, как теперь говорится, женщина с низкой социальной ответственностью, – сказала Яна. – Она находилась на самом дне – проституция, наркотики, абсолютное отсутствие моральных принципов. Алмазова всегда думала только о себе и не принимала в расчёт никакого другого. Такие как она – это страшные люди. Редкостная паршивка. Не удивлюсь, если выяснится, что это Аглая погубила свою сестру. Заморочила ей голову. Но вопрос – зачем?

– А что она делала в последнее время? – спросил патологоанатом.

– А что могла делать такая особа? – вопросом на вопрос ответила Яна. – Танцевала стриптиз в ночном мужском клубе. Приватные танцы – это ее фишка.

– А что это такое? – заинтересовался Витольд Леонидович.

– Это большое искусство, – пояснила Яна. – Это танец, пробуждающий фантазию и самые сокровенные желания. Не всем такие танцы удаются. Это не просто эротические движения, здесь каждое прикосновение, каждый взгляд и каждый изгиб тела нацелен на то, чтобы свести с ума мужчин.

– Клуб этот принадлежит Ольге Федосеенко, – пояснил Тимофей. – Так и называется – «Лебеди в Ольгином озере любви».

Глаза Яны стали совершенно круглыми.

– Ну и женщину себе выбрал Мартин! Да вы все сексуальные маньяки! И она маньячка, Оля эта ваша! Не угомонится никак, – фыркнула Цветкова.

– Я бывал там. Иногда. Не часто. Дорогой клуб. Красивые девочки, – признался Тимофей.

– Так ты там и познакомился с Аглаей? Почему раньше не сказал? – спросила Яна.

– Да я не думал, что это имеет значение.

– А я не был в этом клубе, – встрял Витольд Леонидович. – Нет, голых тел я видел предостаточно, но в статике, без движения.

Яна с Тимофеем посмотрели на него одновременно.

– Ты и пойдёшь! – в один голос сказали они.

– То есть… – не понял патологоанатом.

– Чтобы что-то разузнать, нужно обязательно пойти в клуб. Меня там знают, а тебя нет, – пояснил Мотов, а Яна в это время согласно кивала.

– Нет-нет… Что вы! Я же пошутил! Я никогда не был на стриптизе, и уже не хочу начинать. Там бабы голые… Я не знаю, как смотреть, вернее, как я отреагирую. Это стыдно. Я не привык, я… Меня не так воспитывали… – разразился словесным потоком обычно молчаливый патологоанатом.

Яна с Тимофеем переглянулись.

– Ты что о себе возомнил? Что мы тебя туда развлекаться отправляем? Ну ты даёшь!

– А зачем? – испугался Витольд Леонидовичем, словно следующим предложением может быть приказ самому исполнить эротический номер. – Пусть Янка идёт! У нее лучше получиться.

Яна дружески взяла его за руку.

– Ты пойдёшь в клуб по нашему заданию, Витольд. Ответственному и очень-очень важному. Нужно понять Аглая или Настя выступали там в последнее время.

– Я не могу!

– Да почему?!

– Не могу и всё…

Яна посмотрела на Тимофея:

– Тима, он всё завалит! Погляди на этого неврастеника! От одной мысли, что ему нужно просто-напросто заглянуть в мужской клуб его трясёт как в лихорадке. Витольд, ведь ты же мужчина, – снова обратилась она к другу. – Ну помоги нам! Тебе и делать-то ничего не нужно, просто походи, поспрашивай, посмотри на красивых девушек…

– Не-ет! Пусть Тимофей идёт!

– Меня там каждая собака знает! Я не могу там задавать вопросы, это вызовет подозрение. Я попаду в «чёрный список». И последствия могут быть самые непредсказуемые.

– Дохлый номер, – сдалась Цветкова.

Тимофей тронул Витольда Леонидовича за плечо:

– Слушай, а приличный костюм у тебя есть?

– А этот тебе чем не нравится?

– Я не об этом твоём прикиде, а о нормальном костюме.

– Костюм есть. Очень приличный. Производства ГДР. Ему сноса нет.

– Понятно… – отступился Тимофей. – Германская Демократическая Республика – это, конечно, круто. Но всё-таки, Витольд, такой страны больше нет на карте. Это прошлый век.

– А может, этот костюм сойдёт за винтажный? – оживилась Цветкова. – Сейчас это модно.

– Вряд ли, – вздохнул Тимофей. – На него будут смотреть как на обезьянку в цирке. Костюм – это не проблема. Мы с тобой можем приодеть его в самом дорогом бутике за пять минут. Но я думаю, что это не поможет – у него взгляд затравленного бюджетника.

Яна присмотрелась к Витольду Леонидовичу:

– Действительно. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу…

– Вот-вот… Нужно что-то решать. Я сейчас выйду на минуточку, позвоню кое-кому, а потом уже будем решать окончательно.

Тимофей встал и вышел из тесной комнатушки, где они сидели, в коридор. Вскоре Яна и патологоанатом услышали его бодрый голос, Тимофей с кем-то о чем-то договаривался. Минут через семь он вернулся и сказал:

– Я всё узнал.

– И что именно?

– Сегодня в клубе закрытая свингер-вечеринка. – Он посмотрел на Цветкову. – Пойдёте вместе. Туда нужно приходить обязательно со спутником. Участвуют только пары.

Витольд Леонидович пошёл красными пятнами:

– К-какие еще пары? Я не хочу!

Яна приободрила друга:

– Да прекрати ты! Нам нужно по максимуму выяснить о последних днях Насти. Тут все средства хороши.

Тимофей поддержал ее:

– Яна – женщина активная. Тебе делать ничего не придётся. Самое главное – попасть в клуб и выведать информацию. У нас есть цель, а это главное. Положись на Яну, она не подведёт, у нее несколько браков за спиной, трое детей, это, знаешь ли, не шутка. Опыт у нее ого-го! При виде голого мужика точно в обморок не грохнется.

Витольд Леонидович сник:

– Вы меня припёрли к стенке.

Яна тоже задала Тимофею вопрос:

– Слушай, мне только что пришло в голову… Клуб-то Федосеенко. А вдруг она меня там увидит? Даже представить боюсь, что потом эта дамочка предпримет. Надо что-то придумать… Очень не хочу, чтобы она меня заметила или кто-то из знакомых. Ведь ей могут просто передать что я была на этой вечеринке. У кого какие предложения? – посмотрела Яна на Мотова. – У тебя есть идеи?

Тимофей широко улыбнулся:

– Да, есть! Вам надо загримироваться.

Яна оживилась:

– Идея отличная! Но где взять грим, одежду и прочее?

– Не стоит беспокоиться, – оживился Тимофей. – У меня найдутся для этого нужные люди. Берём такси и едем ко мне домой! А то этот морг мне надоел!

Часа через два работа в доме Тимофея закипела. Прибыли два молодых парня, привезли одежду известных брендов для Витольда Леонидовича и чемоданчик с гримом и косметикой для Яны. Для нее же предназначался еще один чемодан с нарядами для вечеринки.

– Очень крутые стилисты Людовик и Леопольд, – представил молодых людей Яне Тимофей. – Не знаю, настоящие эти имена или нет, это не столь важно. Клёвые специалисты. Я на них полагаюсь как на себя, можешь мне поверить. Доверься им.

– Что-то эти молодчики не вызывают у меня доверия, – сказала Яна, разглядывая бритую голову с татуировкой и длинным хохлом на затылке одного парня и модную длинную стрижку второго. – Какие-то они странные. С ориентацией у них как?

– А зачем тебе это знать? К делу их ориентация не относится. А вообще-то они родные братья. Замечательные ребята, уж поверь мне. Леопольд работает гримёром. Имеет дипломы. Золотой мальчик.

Обритый наголо Людовик внимательно осмотрел со всех сторон предполагаемых лазутчиков и вынес вердикт:

– Дело сложное. Эти двое не подходят друг другу, они совершенно разные. А наша задача, как я понимаю, сотворить из них пару. Нужно придумать им «легенду».

– Как в шпионском фильме? – оживился Витольд Леонидович.

– Почти, – ухмыльнулся Людовик. – Давайте будем считать, что дама с этим невзрачным мужчиной крутит шуры-муры только из-за денег.

Витольд Леонидович недовольно замахал руками:

– Вот еще! Не пойдёт! Не нужно меня оскорблять, молодые люди. Не так уж я плох, как вам кажется. Просто вы меня не знаете.

– Да, не очень хорошая идея, – поддержала друга Цветкова. – Витольда достаточно переодеть, а вот меня нужно изменить до неузнаваемости. Я не могу оставаться красоткой, вы понимаете? Меня могут узнать!

Людовик, не дрогнув, ответил:

– Тогда мы сделаем красавчика из вашего друга, а из вас страшилище. Теперь вы будете богачкой, а он с вами из-за денег. Вы ищите приключений, а он вынужден соглашаться на все ваши фантазии и капризы.

Цветкова недовольно скривилась:

– Да делайте вы что хотите, только учтите – меня ни одна собака не должна узнать.

– Будьте покойны, не узнает. – сказал Людовик. – Ни собака, ни енот. Эй, Леопольд, где наш чемодан? Давай, тащи его сюда. За дело, дорогие друзья. – Он повернулся к Цветковой и провёл рукой по ее гладким распущенным волосам. – Нужно подстричь, – сказал он буднично.

Яна вздрогнула:

– Что?! Да ни за что на свете! Стричься отказываюсь категорически!

Людовик словно и не удивился ее эмоциональному взрыву.

– Нет, так нет, – спокойно вздохнул он. – Не будем искать лёгких путей. Давайте мы вас покрасим?

– Сверху донизу? – удивилась Яна. – В черный цвет? Я буду негритянкой?

– Идея смелая, я бы даже сказал, революционная, но мне кажется, что это будет лишним и привлечёт к вам слишком много внимания. Давайте просто волосы перекрасим. Как вы относитесь к рыжим волосам?

Яна наморщила лоб, задумавшись:

– Я должна быть рыжей? А можно лучше я буду брюнеткой? Составлю конкуренцию Ольге Федосеенко.

Людовик широко улыбнулся:

– Да легко!

– Но мне не очень хочется оставаться брюнеткой на долгое время. И, наверное, от краски волосы испортятся?

– Могу предложить парик.

– Вы считаете, что мои длинные волосы могут уместиться под париком? Вряд ли это получится. Или у меня получится огромная голова, как у Страшилы Мудрого.

– Поэтому я предлагаю выкрасить ваши волосы оттеночным шампунем. После того как вы помоете голову, снова станете блондинкой. К вам вернётся ваш естественный цвет.

Цветкова засмеялась:

– Согласна.

– Тогда прошу за мной в ванную комнату. Приступим к окраске.

Цветкова решительно направилась за ним, Людовик на правах ее личного парикмахера весело шел впереди. Леопольд занялся Витольдом Леонидовичем, а Тимофей уселся на диван пить пиво.

Результат превзошёл все самые смелые ожидания.

Когда патологоанатом предстал перед Тимофеем, тот не смог поверить, что он знаком с этим человеком. Перед ним стоял солидный, уверенный в себе человек в прекрасном дорогом костюме и модном галстуке с золотым зажимом, в котором блестел крошечный бриллиантик. На руке незнакомца тикал «Ролекс», а на пальце был платиновый перстень. Причёска его оказалась выше всяких похвал.

– Ух ты… Но мне кажется, или ты стал толще, Витольд?

Витольд Леонидович улыбнулся:

– У меня для солидности накладной животик, – он провёл рукой по животу. – По-моему очень даже ничего, ты не находишь?

– Хоть на великосветский бал… – только и произнёс Тимофей, но главное потрясение его еще ожидало впереди.

Когда появилась Яна, Мотов даже выронил бутылку пива из рук и открыл от удивления рот.

Вместо молодой красивой женщины перед ним стояла богато разодетая немолодая черноволосая толстуха. На даме топорщился нескладный парчовый костюм, состоящий из пиджака и юбки. На груди пятого номера лежало сверкающе ожерелье, на полных руках звенели разнообразные браслеты, пальцы оттягивали массивные кольца. На толстых ногах плотно сидели туфли без каблуков, напоминающие тапочки. Но больше всего его поразило лицо мадам. Огромные губы напоминали рот карпа, тяжёлый подбородок почти лежал на декольте, пухлые щеки алели румянцем, маленькие карие глазки скрывались под мохнатыми нарощенными ресницами, а брови напоминали два черных коромысла. Она была так безобразна, что даже вызывала восхищение.

– Яна, я потрясён… – простонал Тимофей. – Что с тобой сделали?

– Чудеса гримёра, – попыталась улыбнуться надутыми губами Цветкова. – Всё накладное – живот, руки, ноги. А посмотри какая у меня причёска, – крутанулась она перед ним, – как у знаменитой японки Чио-Чио-сан из оперы «Мадам Баттерфляй». Видишь, какие у меня японские палочки в причёске? – покрутила залитой лаком головой Яна. – Просто атас! Но я нацепила парик.

– А как ты поменяла цвет глаз? Они ведь у тебя голубые.

– Были голубые, стали карие. Это линзы, ничего сверхестественного.

– Ну ты меня потрясла, – не мог успокоиться Тимофей. – Я думал, что меня уже ничем нельзя удивить, но ты превзошла все мои ожидания.

Яна встала рядом с Витольдом Леонидовичем.

– Ну, и как мы смотримся?

– Потрясающе, – не покривил душой Тимофей. Вы достойны друг друга.

– Но меня волнует один момент, – сказала Яна. – Очень волнует.

– Какой именно?

– Ты посмотри на меня. Я же похожа на жабу. Кто захочет заниматься со мной сексом?

Тимофей вытаращил глаза:

– Ты что, в самом деле собралась на вечеринку, чтобы найти там себе партнёра? Яна, дорогая, держи себя в руках! У нас важное дело – нам нужно добыть информацию. Тебя загримировали, чтобы никто не узнал в этой женщине Яну Цветкову. И никаких любовных забав.

Яна помотала головой.

– Я так вошла в роль, что забылась. Прости меня. Во мне, наверное, погибла великая актриса.

– Ага, – вздохнул Тимофей. – Великая актриса погорелого театра. Ты еще над голосом поработай. Тебе нужно голос изменить, а то он у тебя очень запоминающийся.

– Так подойдёт? – пропищала не своим голосом Яна.

Тимофей улыбнулся:

– Вполне. Мне кажется, что вы подготовлены на сто процентов. Теперь я за вас спокоен, родная мать не узнает! Поехали? Я сам сяду за руль. Пароль при входе в гнездо разврата: «Кролик в норе». Ответ: «А птичка в гнезде». И не говорите, что это противно и пошло! Сам знаю. Яна, почему у тебя походка «уточкой», словно ты беременная? Ты на свингер-пати едешь, а не на осмотр в женскую консультацию.

– Не могу найти баланс. На мне столько всего накручено, да я еще и без каблуков. И ресницы эти – я плохо теперь вижу. Погоди минутку, я сейчас всё исправлю, – ответила Яна и, взяв себя в руки, бодро направилась к выходу.