Поэтесса украинского национализма Елена Телига заявляла, что патриотизм передается на генном уровне подобно тому, как передается цвет глаз или волос. Такая трактовка патриотических чувств являлась фактически расизмом (рис. 32). При этом ее украинство было сочиненным, явно не соответствовало понятию генного патриотизма. Утверждается, что родилась будущая поэтесса в украинско-белорусской семье (отец — украинец, мать — белоруска). В девичестве она носила фамилию Шовгенова, имевшую адыгские корни и очень непохожую на мало-русскую. Родилась и провела ранее детство Елена Ивановна в Подмосковье. Родным ее языком был русский. В семье Шовгеновых все общались по-русски. На русском она говорила до периода пражской эмиграции. Радикально перейти на украинский ее побудил случай. При ней один из белоэмигрантов, которых было предостаточно в Праге, назвал украинский язык «собачьим». В ответ поэтесса заявила на мове, что она украинка.
Отец Елены Иван Шовгенов был одним из самых известных российских инженеров-гидротехников. Его деятельность до определенного времени шла вполне в фарватере укрепления научно-технических потенциалов Российской империи. Особо важным являлся вклад Ивана Шовгенова в создание системы орошения в Голодной степи Туркестана.
Рис. 32. Елена Телига как образ жертвы германского нацизма
Украинские аспекты в жизни Ивана Шовгенова появились только после революции в связи с переездом в 1918 году в Киев и занятием поста министра транспорта в правительстве Центральной Рады. Очевидно, что, находясь в министерской должности, он не мог не участвовать в формировании сепаратистского нарратива. Обстоятельства судьбы делали Ивана Шовгенова поборником идеологии украинства. Свержение правительства Центральной Рады и наступление Красной Армии заставили бывшего министра эмигрировать в Чехословакию, где он становится одним из лидеров диаспоры и ректором Украинской хозяйственной академии. Дочь в плане идейной позиции пошла за отцом. Идеологию украинства принял и старший брат Елены Андрей, также идентифицировавший себя как украинца и воевавший в войсках Украинской Народной Республики. А вот младший из братьев Шовге-новых Сергей считал себя русским поэтом и публиковался на русском языке под фамилией Нальянч. Оказавшись в середине 1930-х годов в Вильно, он возглавил Виленское содружество поэтов, популяризировавших русский язык и русскую культуру. После вхождения Литвы в состав СССР Нальянч сотрудничал с советскими печатными органами. Во время немецкой оккупации он уже активно взаимодействовал с оккупационными властями, публиковался в коллаборационистской пропагандистской газете «За Родину!». Сотрудничество с немцами заставило его при приближении сил Красной Армии в 1944 году отбыть в Берлин. После Второй мировой войны Нальянч вернулся в Литву, был арестован НКВД и приговорен к 8 годам лагерей как коллаборационист. Выйдя на свободу в 1955 году, Сергей Иванович прожил в советском Вильнюсе до 1979 года. Показательно, что сотрудничали с оккупационными властями и сестра, и брат Шовгеновы: первая — от лица украинского национализма, второй — русского.
Украинскую фамилию Телига Елена Ивановна Шовге-нова взяла, выйдя замуж за ученика своего отца, участника боевых действий в войсках Украинской Народной Республики. Ее выбор, согласно романтической легенде, пал на будущего мужа Михаила Тел игу, так как тот в разговоре с ней был единственным, кто не перешел с украинского на русский. Привлек ее, вероятно, и образ сильного человека — борца, которого она воспевала в своих стихах. Обращение к силе в ее физическом и волевом измерении роднило украинский национализм с апологией нордического воина в германском нацизме. Поэтесса не любила слабых политиков, к каковым, с ее точки зрения, относился председатель Директории Украинской Народной Республики. Считается, что любовные отношения связывали Елену Телигу с идеологом украинского нацизма, расистом Дмитрием Донцовым.
В мифологию украинского нацизма Елена Телига вошла прежде всего как жертва, павшая от рук немецких фашистов. Будто бы она, как и ряд других оуновцев (620 человек), была расстреляна 22 февраля 1942 года в Бабьем Яру (по другой версии, замучена в застенках гестапо).
Возвращаясь в 1941 году на Родину — Украину, поэтесса в соответствии с ее романтизированной биографией перешла вброд реку Сан, являвшуюся границей СССР с Польшей. Пророческие стихи о таком возвращении имелись в ее творческом арсенале. Немцы расстреляли поэтессу за публикации на украинском языке газеты «Литавры», осуществляемой вопреки предписанию прекратить издание. Но полуправда есть ложь. Родиной, как мы видим, Украина для Елены Телиги не являлась. Родилась поэтесса в Подмосковье и гораздо больше времени из своих 35 лет проживала в России и потом в Польше, а не на Украине. Семья Шовгеновых переехала в Польшу из Чехословакии в 1929 году, и там в контексте известной напряженности польско-украинских отношений ее позиция как украинского националиста радикализируется. Елена Телига приветствовала и поддерживала охватившее Европу фашистское движение. В 1937 году, выступая в Варшаве перед украинскими студентами, она с восхищением говорила о германском нацизме и итальянском фашизме. Фашистское движение рассматривалось ею как образец любви к Родине. Современные украинские апологеты поэтессы говорят, что тогда, когда она восхищалась фашизмом, было будто бы еще неясно, к каким трагическим последствиям он приведет. Такое оправдание мало убеждает. Расистская идеология Гитлера и планы мировой экспансии не представляли к 1937 году секрета. О представлениях поэтессы может свидетельствовать, в частности, следующий фрагмент ее речи: «Любить свое дело превыше всего, смотреть на него, как на саму жизнь, отдаваться ему с радостью — эту большую правду поняли хорошо нации, что растут и крепнут на наших глазах, — Италия и Германия. «Сила через радость» — так называется одна из юношеских организаций новой Германии. И, собственно, «радостная сила», которая источником бьет от нее, оставляет не затертое впечатление на пришельца. Воспоминания о той небывалой радостной силе вывозят иностранцы из Германии в свои отечества, и те воспоминания остаются в их душах глубже и дольше, как впечатление от порядка новой Германии и от всех ее достижений в области техники или искусства».
В декабре 1939 году Елена Тел ига вступила в Организацию украинских националистов[282], возглавляемую Андреем Мельником. Время вступления поэтессы в ОУН[283]показательно: организация в этот период управлялась из Берлина, имела прогерманский характер и использовалась в преддверии вторжения в Польшу и во время вторжения в качестве антипольской силы (фактически в роли «пятой колонны»). Вряд ли поэтесса не понимала, в какую партию вступала и на какой стороне сил оказывалась в развертывавшемся всеевропейском конфликте.
Переход Еленой Телигой вброд реки Сан, несмотря на возможные трудности, не был диверсионным забросом на вражескую территорию. Фронт к моменту «героического» перехода сместился уже далеко на восток. Еще 19 сентября немецкие войска взяли Киев. Поэтесса шла, можно сказать, в обозе немецких войск. Телига действовала не по своему почину, входя в культурно-образовательную референтуру ОУН (м)[284]. Оуновцы-мельниковцы и оуновцы-бандеровцы конкурировали между собой за занятие ключевых постов в новой администрации. После пересечения границы Телига первоначально обосновывается в Ровно, где публикуется в газете «Волынь». Газета имела ярко выраженное антисемитское содержание. Так, в статье от 5 октября 1941 года газета следующим образом реагировала на развертывавшиеся в Киеве акции Холокоста: «Немецкая власть, идя навстречу пылким пожеланиям Украинцев, приказала всем евреям, которых в Киеве еще осталось около 150000, покинуть столицу. Каждый час приносит все более нормальную жизнь в городе. Освобожденный от восточных варваров Киев начинает дышать на полную грудь, начинает жить новой жизнью».
В октябре поэтесса направляется по линии ОУН (м)[285]в Киев. Она встает во главе Союза украинских писателей, что не могло произойти без соответствующего дозволения со стороны немецких властей. Помимо издания еженедельника по профилю литературы и искусства «Литавры», Тели-га активно публиковалась в «Украинском слове». Что представляла собой газета «Украинское слово», свидетельствуют приводимые «АиФ» в связи с разбором деятельности Елены Телиги фрагменты некоторых типичных публикаций.
«Наша задача — восстановить разрушенную жидо-большевиками украинскую национальную культуру.
За каждое око — око. За каждый зуб — зуб. Еврее-коммуна должна зарубить себе это на своем лбу.
Евреи, которые еще до сих пор имеются в Киеве, маскируясь под разные национальности — греков, армян, украинцев, русских — платят сотни тысяч карбованцев за соответствующие документы и ведут диверсионную работу… Но Украина имеет множество настоящих украинцев, которые искренне желают как можно скорее очистить свою землю, свои села, густые леса и прекрасные города от партизан, евреев-поджигателей и красных комиссаров. Эти патриоты ежедневно приходят в маленький домик на Бульваре Шевченко, № 48, и рассказывают об этих врагах, которые переодетыми прячутся под чужими фамилиями»[286]. Немцы первоначально поддерживали все эти издания, но в конце 1941 года закрыли. Причиной ареста Телиги и других националистов мог быть донос со стороны бандеровцев на мельниковцев, к которым принадлежала поэтесса.
Расстрел Елены Телиги и других украинских националистов в Бабьем Яру тоже, по-видимому, является мифом. Бабий Яр был местом массовых расстрелов. Только одних евреев было расстреляно более 100 тысяч, а по другим оценкам — более 150 тысяч человек. Массово расстреливали также цыган. В Бабьем Яру трагически оборвалась жизнь участников футбольного «Матча смерти». В организации расстрелов принимали значимое участие украинские полицаи и другие местные коллаборационисты. В этом отношении причисление оуновцев к жертвам Бабьего Яра имело символическое значение. Уже в 1992 году в память о них там был установлен крест. Годом позже прилегающей к Бабьему Яру улице было присвоено имя Елены Телиги. В 2017 году в честь поэтессы Киевская городская администрация установила памятник. Памятник националистке оказался в одном мемориальном комплексе с памятниками жертв геноцида, что вызвало, в частности, возмущение со стороны ряда представителей еврейской общественности. Между тем, по данным исследователей (в частности, президента Еврейского совета Украины Ильи Михайловича Левитаса), нет никаких оснований считать, что Телига и другие националисты были расстреляны в Бабьем Яру. Более вероятно, что жизнь поэтессы оборвалась в застенках гестапо. В 2021 году Левитас был удостоен посмертно звания Героя Украины за сохранение памяти о трагедии в Бабьем Яру, однако его оценка, расходящаяся с версией украинской национальной мифологии, не была принята[287].