Сотрудничала ли ОУН[239] с Германией? Украинские националисты заявляют, что это не более чем миф советской пропаганды. Ссылаются, в частности, на биографию Степана Бандеры — лидера ОУН (б)[240], лично пострадавшего от германского и ограниченного в возможностях сотрудничества, так как почти всю войну находился в заключении. Сходную позицию в эмоциональной форме озвучил и русский националист, сопредседатель Национально-державной партии России Борис Сергеевич Миронов: «Прежде чем бросать ярлыки о «фашиствующем Бандере» и прежде, чем говорить о «фашистах типа Бандеры», вы хоть самую маленькую биографию Бандеры в любой энциклопедии откройте и прочитайте! Мужик отсидел в концлагере Заксенхаузен с июля 1941 года по декабрь 1944 года! Это в том самом Заксенхаузене, где убили Якова Джугашвили. Какой фашист? Откуда фашист? Ведь как только Бандера в июле провозгласил «Акт возрождения Украинского государства», он тут же оказался в концлагере. И всю войну там просидел. Но когда немцы его выпустили в декабре 1944 года, потому что им нужно было попробовать взять под себя УПА[241], которую мы также красим жирной черной краской, он отказался сотрудничать с немцами. Как он мог сотрудничать? У него ведь два брата были уничтожены в концлагере Освенцим. Когда вы кричите, что Бандера чуть ли не главный палач войны, вы задайтесь вопросом: где он это мог сделать? Ведь УПА[242] возглавлял Мельник… А теперь сопоставьте. На Бандере нет ни одной капли крови, а его называют «кровавым палачом». Сопоставьте с Ельциным. Да Ельцин одним расстрелом Белого Дома (1993 г.) уничтожил людей больше, чем Бандера за всю свою жизнь, если даже кому-то призывал и отдавал приказы…»[243] Действительно, Степан Бандера сидел с лета 1941 по декабрь 1944 года в нацистском лагере. Но из этого не может следовать, что с нацистами не сотрудничали другие представители ОУН[244], и даже то, что он не сотрудничал с немцами сам.
Вероятно, ОУН[245] без германского участия вообще бы не возникла. Идею обратиться за помощью к немцам в создании и финансировании украинской националистической организации подсказал Евгению Коновальцу грекокатолический митрополит Украинской грекокатолической церкви Андрей Шептицкий. И еще весной 1922 года Коно-валец вступил в переговоры с Абвером. Началось немецкое финансирование. Шли ежемесячные выплаты. Финансирование организации Коновальца связывалось с вероятной перспективой войны Германии с Польшей, перспективу которой в Берлине понимали задолго до Гитлера. Немецкой разведкой было даже учреждено Бюро по подготовке войны с помощью национальных меньшинств. О планах в перспективе грядущей войны Коновалец делился с митрополитом Шептицким: «Подготовка к священному крестовому походу против СССР пойдет усиленными темпами. К этому походу должны подготовиться и мы. Немецкие друзья убеждают нас, что пока УВО будет только конспиративной террористической организацией, нечего думать о широкой политической акции в украинском деле. Террор должен быть, утверждают немцы, не целью, а средством, средством, которое при удачных аттентатах способствует подчинению масс, при неудачных отталкивает массы от неудачников. Массы представляют не субъект политики, а объект, который нужно завоевать всеми средствами, а завоевав, нужно держать в руках, используя их в своих политических целях. Следовательно, из этого выплывает тот первый вывод, что УВО нужно превратить в такую организацию, которая будет способной пользоваться в борьбе за массы и для своей политики всеми, а не одним только террористическим средством. Украинскую проблему следует брать в целом. В решении этой проблемы ни одно государство не заинтересовано так, как заинтересована Германия. К тому же ни одно государство, кроме Германии, и не способно решить эту проблему. И Германия решит эту проблему не сегодня, так завтра. Следовательно, из этого выплывает второй вывод, а именно: та украинская организация, которая борется за решение украинской проблемы в целом, должна действовать в полном согласии с соответствующими политическими факторами Германии и идти в фарватере ее политики…»[246] Ориентация на Германию была, таким образом, вполне определенной.
ОУН[247] в 1930-е годы активно прибегала к тактике террористической борьбы (рис. 29). Она и являлась террористической организацией, что, казалось бы, должно было навсегда поставить ее вне закона. Террористической организацией ОУН[248] была признана и осуждена в таком качестве Лигой Наций 30 января 1932 года. Но это осуждение террористов не остановило. Среди терактов ОУН[249] было и убийство советского посла Андрея Майлова. Операцией руководил лично Степан Бандера. Позже в своей автобиографии он следующим образом обосновывал целесообразность такого рода действий: «Кроме революционной деятельности против Польши как оккупанта и угнетателя Западноукраинских земель, был создан еще один фронт антибольшевистской борьбы… Этот фронт был направлен против дипломатических представителей СССР на Западноукраинских землях…, против большевистской агентуры, компартии и советофильства. Целью этих акций было продемонстрировать единство освободительного фронта, солидарность Западной Украины с антибольшевистской борьбой Центральных и Восточных земель Украины и искоренить на Западной Украине коммунистическую и агентурно-советофильскую работу среди украинского населения».
Рис. 29. ОУН — террористическая организация (ОУН — УПА — экстремистская и запрещенная на территории РФ организация)
Апогеем террористической линии ОУН[250] стало убийство в 1934 году министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Бандера организовал теракт как ответ на панацификацию, несмотря на запрет на его проведение со стороны Коновальца. Убивали оуновцы и украинцев, которые, по их мнению, изменили общему украинскому делу. После убийства Перацкого Бандера оказался в польской тюрьме, где находился вплоть до завоевания Польши Германией[251].
Бандера был террористом и нес ответственность за совершенные теракты. Это надо учитывать при рассмотрении вопроса о ликвидации советскими спецслужбами лидеров ОУН[252] Коновальца в 1938 году и Бандеры в 1959 году. Террористов (ответственных в том числе за убийство советского посла) ликвидировали посредством терактов.
С приходом Гитлера к власти отношения ОУН[253] с Германией вышли на новый уровень. Об этом Евгений Коно-валец докладывал митрополиту Шептицкому: «Все идет хорошо. Счастливое начало 1933 года создало условия, при которых наша освободительная акция каждый день набирает все больший размах и силу. Время испытало нашу дружбу и сотрудничество с немцами и, испытав, показало, что, невзирая на многократные искушения поладить с поляками, мы избрали единственно правильную ориентацию… Я часто вспоминаю тот день, когда услышал от Вашей Экселенции слова о том, что рано или поздно международные факторы поручат именно немцам уничтожить большевистскую Россию… «Немцы являются самыми искренними друзьями Украины, — советовали Вы мне тогда, — с ними нужно искать контакт и сотрудничество». Слова Вашей Экселенции были вещими… Да, Германия под руководством своего фюрера Адольфа Гитлера перед всем миром взяла на себя эту миссию. Почитаю за свою сыновнюю обязанность доложить вашей Экселенции о том, чего никто не знает, или знают только те, кто непосредственно прорабатывает планы и ведет подготовку к осуществлению этой большой цели. В этой подготовке на нас возложена не последняя роль…»[254] Коновалец встречался с самим Гитлером и другими руководителями фашистской Германии.
На некоторое время в связи с улучшением отношений Германии и Польши после подписания в 1934 году Договора о ненападении германская поддержка ОУН[255]ослабла. Но она возобновилась по мере эскалации германо-польского конфликта. После убийства в 1938 году Евгения Коновальца роль германского резидента принял новый лидер ОУН[256] Андрей Мельник. Он был завербован Абвером, получил в немецкой разведке кличку «Консул». Есть мнение, что одновременно он работал и на Германию.
Лидер второго крыла в ОУН — Степан Бандера — был менее прогермански ориентирован, чем Мельник. Помощь Германии он рассматривал как средство, а не как фундаментальное положение. Но и он в этот период не видел иной перспективы для украинского национализма, чем в союзе с Германией.
Германия
Рис. 30. ОУН — пособница Германии во Второй мировой войне (ОУН — УПА — экстремистская и запрещенная на территории РФ организация)
ОУН[257] выполняла в Польше роль «пятой колонны». Еже до начала военных действий оуновцы организуют вооруженное выступление. С началом вторжения Германии в Польшу они наносили удары по тылам польской армии.
Уже в 1939 году началась подготовка ОУН[258] к войне Германии против СССР (рис. 30). Оуновские кадры забрасывались в советскую Украину, велась подготовка к вооруженному выступлению в час «Ч». Создавались склады с боеприпасами. Это была реальная работа по подготовке к войне на стороне Германии, реальное сотрудничество, в которое были включены как Мельник, так и Бандера.
Многие оуновцы, в том числе бандеровцы, были выявлены советскими органами безопасности в преддверии войны[259].
Между тем в феврале 1941 года возглавлявший Абвер адмирал Канарис инициирует создание Дружин украинских националистов — «Нахтигаль» и «Роланд». Заместителем командира спецподразделения «Нахтигаль» стал еще один псевдогерой современной Украины — Роман Шухевич. Ранее он прошел обучение в секретной школе немецкой разведки, служил в военных подразделениях Германии[260].
Непосредственным куратором Бандеры и других националистов, украинских и белорусских, выступал офицер германской разведки Эрвин Штольце. На Нюрнбергском процессе в отношении сотрудничества с лидерами ОУН[261]он давал следующие показания: «Мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу же после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение в происходящем якобы разложении советского тыла. Мельник доказывал, что он по преемству получил от Коновальца руководство националистическим движением и просил ПОМОЧЬ ему остаться в ЭТОМ руководстве для единства организации. Здесь Мельник обещал принять все меры для примирения с Бандерой. Несмотря на то, что во время моей встречи с Мельником и Бандерой оба они обещали принять все меры к примирению, я лично пришел к выводу, что это примирение не состоится из-за существенных различий между ними. Если Мельник спокойный, интеллигентный чиновник, то Бандера — карьерист, фанатик и бандит[262]….В октябре 1939 года я с Ла-хузеном привлек Бандеру к непосредственной работе в абвере. По своей характеристике Бандера был энергичным агентом и одновременно большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом, который пренебрегал всеми принципами человеческой морали для достижения своей цели, всегда готовый совершить любые преступления. Агентурные отношения с Бандерой поддерживал в то время Лахузен, я — полковник Эрвин Штольце, майор Дюринг, зондерфюрер Маркерт и другие»[263].
Встречался Бандера в преддверии войны с СССР и с более весомыми политическими фигурами в германском руководстве — начальником службы военной разведки и контрразведки адмиралом Вильгельмом Канарисом. Понятно, что предметом обсуждения были вопросы, связанные с предстоящим вторжением.
И ОУН[264] в первые недели войны вполне отрабатывала затраченные на ее содержание Германией средства. Оуновцы наносили диверсионные удары в тыл Красной Армии, наводили световыми сигналами на цель немецкие самолеты, совершали убийства партийных работников, препятствовали осуществлению эвакуации. Ими создавались засады на разрозненные отступающие группы красноармейцев. Ряд вооруженных нападений был организован ОУН[265] на тюрьмы, в которых освобождались заключенные. По мере продвижения сил вермахта на восток, оуновские отряды преобразовывались в силы Украинской народной милиции. Все это совершалось, когда Бандера был еще на свободе и поддерживался немцами.
Взаимодействие ОУН[266] с немцами, причем не только мельниковцев, но и бандеровцев, продолжалось и после ареста Бандеры. Выход ОУН (б)[267] из-под контроля германского командования произошел только в 1943 году. Первым вооруженным антинемецким выступлением принято считать атаку сил Украинской повстанческой армии на полицейский участок в поселке Владимирец Ровенской области 7-8 февраля. Это произошло уже после завершения Сталинградской битвы. Мельниковцы между тем продолжали действовать на стороне Германии. Таким образом, хронологически бандеровская часть ОУН[268] выступала на стороне нацистской Германии во Второй мировой войне в период с 1939 по 1943 год. Выйдя из-под контроля Германии, к силам антигитлеровской коалиции она так и не примкнула. ОУН (м)[269] продолжала действовать на стороне Германии до 1944 года, пока не приняла решение о прекращении вооруженной борьбы ввиду ее бесперспективности.