Специальная военная операция Российской Федерации на Украине была инициирована для достижения двух целевых установок — демилитаризации и денацификации украинского государства. Об этих целях заявил в своем Обращении 24 февраля 2022 года президент России. Путин говорил о неонацизме на современной Украине, проводя параллели между ним и нацизмом периода Второй мировой войны. Президент указывал на то, что украинский нацизм угрожает гражданам не только Украины, но и России, ее территориальной целостности[442].
Для характеристики угроз, продуцируемых нацизмом, как историческим, так и современным, Путин дважды использовал понятие «геноцид». Проводимая для предупреждения геноцида военная операция со стороны постоянного члена Совбеза ООН является при буквальном следовании положениям возникшей на фундаменте Ялтинско-Потсдамской модели системы международного права не просто возможной, но императивным требованием. Геноцид является тягчайшим преступлением против человечества, и идеология обоснования целесообразности геноцида — нацизм — находится вне закона вне зависимости от того, о каком государстве идет речь. В отношении нацизма государства — победители во Второй мировой войне в 1945 году достигли консенсуса — о его недопустимости и о приоритетности в недопущении нацистской идеологии и практики международного права над национальной суверенностью. В отношении конфликта на Украине говорят о коллизии положений о территориальной целостности и права народов на самоопределение. Однако, когда речь идет об угрозах геноцида и возрождении нацистской идеологии, все другие правовые позиции оказываются вторичными[443].
Территориальная целостность государства, принявшего идеологию нацизма и реализующего нацистскую политику, не имеет правоприменения, потому что оно как субъект международного права оказывается вне закона. Его права, включая претензии на территориальную целостность, могут быть восстановлены только после того, как нацистские основания государствостроительства будут устранены, то есть проведены процедуры денацификации. Право народа на самоопределение тоже не может являться основанием для существования национального государства, если народ руководствуется идеологией нацизма[444].
Система международного права в том виде, как она сложилась в 1945 году, выделяла особые группы государств: 1) группу победителей, сыгравших ведущую роль в достижении Победы и 2) группу побежденных — «вражеских государств». Соответствующие понятия были внесены в уставные документы ООН. «Вражеские государства» поражались в правах, и по отношению к ним могли быть приняты предупреждающие от восстановления агрессивного курса меры. Под определение вражеских государств, наряду с Германией, Японией, Италией, Финляндией, Румынией и другими, подпадали такие коллаборационистские образования, как учрежденное в 1941 году во Львове Украинское государство. Статус постоянных членов Совета Безопасности ООН, к которым и были отнесены государства, внесшие наиболее весомый вклад в Победу, подразумевал особую ответственность в поддержании мировой системы безопасности[445].
Главной же угрозой для безопасности мира считалась ремилитаризация вражеских государств. При возникновении такой угрозы предполагались превентивные действия даже без соответствующей санкции со стороны ООН. И в этом отношении при диагностировке возрождения нацизма на Украине и продуцировании с его стороны угрозы геноцида Россия как правопреемник СССР в Организации Объединенных Наций должна была действовать именно так, как она и действовала при осуществлении Специальной военной операции. Из всех пяти постоянных членов Совбеза она единственная, кто имеет общую границу с Украиной, и эта близость позволяла рассматривать задачу устранения угроз украинского нацизма зоной ответственности России. В соответствии с логикой Устава ООН другие постоянные члены Совбеза должны были поддержать российские действия по предотвращению нацистской угрозы в целях обеспечения коллективной безопасности[446].
Логика миростроительства после Второй мировой войны не только не была отменена, но получила развитие на современном этапе в рамках заявленной на уровне ООН концепции гуманитарной интервенции. Сообразно с ней, в целях предотвращения геноцида или иной гуманитарной катастрофы государства — члены ООН могут и даже должны пойти на вмешательство во внутренние дела государств, не способных предотвратить катастрофические сценарии или инициирующих их[447]. Выдвигался императив «обязанность защищать» (в версии Бернара Кушнера — «обязанность вмешаться»). В пользу применения концепции гуманитарной интервенции высказывался еще в конце 1990-х годов Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан. Он ссылался, в частности, на прецеденты геноцида в Руанде, делая вывод, что в таких случаях нет другого выхода, кроме нарушения национального суверенитета[448]. Страны Запада обосновывали соображениями гуманитарной интервенции военные операции против Югославии и Ливии, но отказывали в праве на ее проведение России по отношению к Грузии и Украине[449].
Таким образом, при диагностировании того, что на Украине нацизм принял характер государственной идеологии и существовала реальная угроза геноцида, Российская Федерации имела право на военное вмешательство и обязанность — это сделать. Данная диагности-ровка в качестве устранения оснований геноцидной практики предполагает проведение денацификации Украины. Соответственно, должны существовать аргументы, позволяющие делать вывод, что нацизм приобрел на Украине характер государственной идеологии и системного основания сложившегося государственного режима. Верификация этих оснований и составляет целевую установку представляемого исследования.