Пир кончен, Шапкот, и, поверь,

Двор фей увидишь ты теперь;

Там Оберон (что пьян, похоже)

Идёт на сказочное ложе,

Где Мэб лежит, царица фей:

В величье не откажешь ей.

Погасли свечи; до утра

Им и тебе – всем спать пора.

Как вишня, красен и, как шмель,

Набит нектаром, он в постель

Лечь с Мэб торопится, вином

И вожделением влеком.

Безмолвна похоть; резок, скор,

Нетерпелив; как шип, остёр,

Блеща очами, Оберон

Идёт, охраной окружён

Из злобных ос; его, признаться,

Хоть ненавидят, но боятся.

Хмель подгоняет; по пути

Им надо рощицу пройти:

Под свет улиток тропку тут

И в полутьме они найдут;

Идёт команда короля

(Немало ног несёт земля!),

Преграды обходя – коренья,

Упавших веточек сплетенья —

По мху набухшему: он мягок

(Как лемстерова шерсть) и гладок;

Тут светлячки: немало мест,

Где есть они; так у невест

Венцы лучатся, иль, как льдинки,

Искрятся при луне росинки.

Пригорки радуют цветами,

Что солнцем всхолены, дождями;

Свой сок земля им отдаёт;

Здесь будто властвовал Эрот

Иль Афродита побывала

И всё округ околдовала.

Дыханием коров согрет

Тут ветерок (нежнее нет);

Они молочный свой жемчуг

Роняют, украшая луг.

Дыханье обезьянок здесь

И мускус мушек: чудна смесь

Сих ароматов; это двор

(Дошли, хоть был их путь нескор),

Он весь в мозаике, ей-ей, —

Из карт, они тут всех мастей:

Есть червы, бубны, трефы, пики,

На многих почему-то лики

Полуистлевших мертвяков,

Безглазых, страшных; но таков

Тут, верно, вкус; есть и подвал,

Что обустроен, пусть и мал;

Полы в нём устланы зубами

Малюток-белок, а местами —

И жабий камень, и камедь,

Всё в блёстках… есть, что посмотреть;

Отделка стен ласкает взгляд:

В оправах бородавки (в ряд),

Больные ногти, что отпали

У эльфов, и не нужны стали.

Над входом родинка видна —

Была украдена она

У девы робкой; святый ход

Впрямки в гостиную ведёт,

Что во дворце; приятно в ней:

Висят, синея, кожи змей;

Вот пенс на нитке; вкруг камина

Бордюр: глазки хвоста павлина

И крылья мух – дивна картина.

Улитки, рыбок чешуя,

Глаза червя, гнильё, змея,

Солома… да всего немало,

Что служит освещенью зала,

Куда ни яркий свет дневной,

Ни солнца лучик озорной

Не проникали; но спокон

Тут мягкий свет, что отражён

От самоцветов; тускло всё ж:

День или ночь, не разберёшь.

Вот, наконец, король у цели

(Скитанья, верно, надоели);

Он видит Мэб, что, как луна,

Смугла, но и нежна, томна.

Ему приятен этот вид:

На одуванчиках лежит

Её величество, и ныне

В них утопает, как в перине.

Простынка есть – из оболочки,

Ребёнок в коей, что «в сорочке»

На свет явился, не иначе:

Она, известно, – знак удачи;

И одеяльца не забыты:

Тончайшим газом Мэб укрыта;

Ещё – и пледом шерстяным,

С начёсом; словно губкой, им

В себя вбираем свет небесный

Луны, богини сей чудесной.

Паук над томною царицей

Кружит, не устаёт трудиться,

Плетёт шатёр из паутинки;

Уже готовы боковинки —

Легки, воздушны, просто чудо:

Спускаются невесть откуда;

Они с канвою, что из плевы

Невинность потерявшей девы;

Жемчужины и тут и там:

То слёзы соблазнённых дам,

Иль дев, что побыли во власти

Неутолённой плотской страсти.

Он сделал знак, и в этот миг

Раздался страстный женский крик —

Как будто песнь любви пропета:

Всех эльфов возбуждает это.

Раздет король; комар трубит:

На выход, эльфы, путь открыт.

А вот и ложе; овладела

Мэб королевской частью тела;

И мы отсель уйдём сейчас:

Кудель спрядётся и без нас.