Сам в гости не приду, дела опять,

  Но соль тебе могу прислать;

Прими мой дар, прошу, и без стеснений —

  И Лар твой будет рад, и Гений.

Я вспоминаю дом, твои пенаты,

  И кухню, в коей ароматы

Соблазном полнят тех, кто ждёт обед

  Иль ужин – им отказа нет:

Всегда в достатке снеди всякой есть,

  Чтоб дать голодному поесть,

Чтоб тощий странник или гость любой

  Ушёл, накормленный тобой;

Нет стражей бородатых у дверей,

  Что гонят страждущих взашей —

И кто попросит хоть кусочек, тот

  Здесь вспоможение найдёт,

Утешен будет и согрет, и сыт:

  Твой дом для бедняков открыт.

Услышать в доме гостю не придётся,

  Как хам-лакей над ним смеётся

В манере скверной: «Сэр, весь соус съеден?

  А он ведь для здоровья вреден;

Поели супа, мяса, хлеба, сэр, —

  Подайте скромности пример;

Два дня гостить ещё куда ни шло,

  На третий – гость дурён зело,

С душком, как рыба; не пора ли вам

  К другим податься очагам?

Полакомитесь вволю потрошками,

  Простившись наконец-то с нами;

Приличье зная, сэр, ну кто бы мог,

  Живот свой набивая впрок,

Хозяевам так долго докучать?»

  Нет, ты привык гостей встречать

Приветливо, тепло и хлебосольно,

  С душой открытой, чтоб привольно

Всяк чувствовал себя в дому твоём;

  Всегда радушен твой приём —

Как встарь, когда не ставилось в заслугу

  Помочь и родичу, и другу.

Ты возвращаешь эти времена,

  Их честь тобой возрождена,

И в этом преуспел не ты один:

  Под стать тебе твой славный сын.

Пускаешь ты, сродни трибуну Рима,

  Любого: все тобой любимы;

Гостей никто из слуг не оскорбит

  И не подпортит аппетит

Тому, кто за столом; хоть и досадно

  Смотреть, как в чём-то и нескладно

Ведёт себя, бывает, гость иной:

  Кусок свинины пребольшой

Отрежет и, не съев, уж рыщет взглядом,

  Что взять ещё: козлёнок рядом,

И он хорош… но гостя не обидит

  Дворецкий: будто и не видит.

Твои припасы, снедь и вина, тут

  Для Требия не берегут,

Всё на столе, за коим все равны,

  Едою не обделены;

А ты, как Зевс, взираешь с одобреньем,

  И с радостью, и с умиленьем

На то, как гости поглощают вмиг

  Твои бифштексы и балык;

По нраву им фазаны, куропатки,

  И на кроншнепы гости падки,

Они и сыты, и навеселе

  От яств и вин, что на столе,

Всё в угощенье – не было покуда

  Тобой припрятанного блюда.

Здесь и твоё бессмертное вино —

  Любого восхитит оно;

Оживлены, румяны те, кто пьёт, —

  И от вина, и от острот,

Но не подденут ими, как друг друга,

  Тебя, милорд, с твоей супругой.

Ни сцен, ни грубых шуток, ни скандала

  Здесь и в помине не бывало;

И оттого, что гости веселы,

  А их хозяева милы,

Еда – вкуснее, вина – ароматней;

  И тем ещё они приятней,

Что чаши наполняешь до краёв

  Ты сам, как будто островов

Канарских ты владелец и хозяин,

  Не жалко, мол; но тем и славен

Твой дом: он не для пьянства иль хандры —

  Все веселы, но и мудры.

Ты этику, законы изучил,

  Финансы знаешь; ловок, мил,

Прекрасен в танцах (это не пустяк!),

  В любых фигурах ты мастак:

Назад, немного вбок, потом вперёд,

  И – грациозный поворот:

Изящны каждый жест твой и движенье;

  Всегда просты твои решенья,

Но хороши: ведёшь хозяйство строго;

  Величье, Доброта – два бога

Твой кров несут; столетья в Лету канут,

  И дуб, и мрамор прахом станут,

Но Добродетель строит не на срок —

  Навеки, ей не страшен рок.

Таков твой дом, и ты его основа —

  Фундамент попрочней иного,

Что может и поплыть и опуститься,

  И трещинами весь покрыться,

А то, коль в основании разлом,

  И вовсе опрокинуть дом; —

Ты твёрже и железа, и скалы,

  И пусть удары не малы,

Лишь крепче ты от бедствий и невзгод;

  Так, доблесть без врагов умрёт,

А с ними – процветает: ей нужны

  И пыль, и тяжкий пот войны.

Твой дом построен не за счёт скорбей

  И бедствий тех, кто победней:

Нет ни гвоздя, ни камня, ни куска,

  Что отняты у батрака;

Ни пенса ты не взял у жалких вдов —

  Позолотить свой скромный кров

Иль баню, в коей, чтоб оздоровиться,

  Купался б в молоке ослицы;

Сирот не грабил – чтоб купить гагат,

  Хотя колоннам был бы рад:

Ты, видя плач, тогда не смог бы впредь

  Сироток слёзы не узреть.

Нет жалоб на тебя (знать, нет вражды)

  Ни в Звёздную Палату, ни в суды;

Проклятий нет – тебе, твоим родным:

  Твой путь – на Небеса, к святым.

Так продолжай, чтоб тот, кто честен сам,

  Сказать бы мог: «Я клятву дам,

Что и велик, и славен Пембертон —

  Благими быть нас учит он»;

Восславить честь, все лучшие черты,

  Есть образец поэтам – ты.