Ах, Постум, как летят года!
Мольбой и клятвой нам следа
Ушедших лет,
Морщин, – уже не сгладить, нет;
Но мы вперёд
Должны идти, куда ведёт
Судьба; мы все в одном едины:
Не спрячемся от Прозерпины.
Супругу милую, дом, сад,
Всё, что ласкает ныне взгляд,
Оставишь тут:
Тебя лишь с кипарисом ждут;
Нам жить сейчас!
Что в прошлом тяготило нас,
Пора забыть, без сожаленья:
Нас ожидают наслажденья.
Бывали лучше времена,
Их не вернуть; но лишь луна,
Иль океан,
Убыв, восполнят свой изъян;
Окончим дни,
Увядшим лилиям сродни:
Никто, мой Постум, нас с тобою
Не одарит второй весною.
Не миновать нам царства тьмы:
Где Тулл, Анхиз, там будем мы;
Им свой урок
Преподал Зевс: на смерть обрёк.
Так пой и пей,
Не опоздаешь в мир теней;
Жизнь коротка; те, верно, правы,
Кто любит игры и забавы.
Венки из дивных роз, бальзам
Из Тира – то, что нужно нам:
Когда умрём,
То мир с собой не заберём.
Так что нам ждать?
Жить будем, ветерку под стать:
Белейший камень пусть итожит
Любой из дней, что нами прожит.
Мы, Джон, с тобою не бедны,
Хотя дома у нас скромны;
Не пьём нектар,
Огромных нет у нас отар,
Нет ни быков,
Ни рыбных собственных прудов;
Миног не держим, нам без нужды:
Забавы Поллиона чужды.
Но встречи наши хороши:
Вино и шутки от души;
А что? Есть кров,
Хотя он не бог весть каков —
От непогод
Всё ж защитит, и гарь уйдёт;
Бобы едим – нам всё едино:
Мы всей земли два властелина.
Блуждаем в море штормовом,
Но верим, что себя спасём.
Пускай несёт
Наш барк среди кипящих вод
Седой борей —
Но наша дружба всё ж сильней:
Хоть, курс теряя, что-то минем,
В пучине мрачной мы не сгинем.
Пусть разлучимся, не беда,
В пустыне, в море, мы всегда
С тобой; не стать
Другими нам; не потерять
Ту твёрдость в нас,
Гордимся коей мы сейчас;
Нас не разъять: мы клятву дали,
Её нарушим мы едва ли.
Будь в радости; что до меня,
Без рифов в жизни нет ни дня;
Гляжу с тоской
На снег, что лёг на локон мой;
А коль недуг
К тому ж меня охватит вдруг,
Тогда, не находя покоя,
Я погружаюсь вновь в былое.
Сейчас – иные времена,
Отвратно всё; стара жена,
Бавкида; ей
Не до лобзаний и страстей.
Сидим вдвоём
И судим у огня о том,
Что предрекают наши боли —
Снег, дождь, как скоро и доколе;
И по тому, как моет кот
Свой нос, гадаем, что нас ждёт;
Хоть кто б смягчил
Мне боль в ногах – терпеть нет сил.
Где юный Юл?
Спев песню, он меня б встряхнул —
О Джулии, её ланитах
И о грудях её открытых;
Стихи прочёл бы – о цветах
В хрустальных вазах и в лугах;
Потом бы мог
Хоть что-то из высоких строк
Прочесть, чтоб пыл
Благой меня бы охватил —
Не похоть, что (поверь на слово)
Тревожит старика любого;
Коль взгляд Елены, полный чар,
Вдруг распаляет этот жар,
Тогда встаю,
Подняв с усильем плоть мою;
Страшась огня,
Того, что может сжечь меня,
Я восклицаю, вожделея, —
О нет, поэзия сильнее!
Так, в сумасшествии своём,
Я вспоминаю о былом;
И часто мне
Оно является во сне;
Мне – лишь стенать,
И я, крутя у Юла прядь,
Бавкиде говорю уныло:
Грешил я в юности, так было.
Пошлю юнца за ветвью в сад —
Мы наш камин, чтоб тешил взгляд,
Украсим ей,
И ларам будет веселей;
В кувшин я эль
Налью до края; в этот хмель
Добавлю пряностей всегдашних;
Потом почтим богов домашних;
Тост за друзей (Бог их храни —
Хоть чтут бургундское они),
Чей дух высок;
Увы, встреч наших минул срок;
Теперь в тоске
Лишь вспоминать – и ветвь в руке,
И как вкруг тирса мы плясали,
И как стихам рукоплескали.
За них – и за тебя потом,
Мой верный Викс, свой эль мы пьём,
Пухлы, красны
И веселы (нам хоть бы хны),
Сродни сверчкам,
Беспечным тёлкам иль бычкам, —
Пока себе не скажем сами:
Бог с ними, с нашими годами.
Жив огонёк ещё пока,
Хоть угольки с глазок щенка;
Я пью, но сам
Несусь я в мыслях к временам,
Что не плохи:
Мне славу принесли стихи.
Вот угли гаснут – это кстати,
Пора усталым нам в кровати.