Чудесна роза, коль она

Укрыта белоснежным

Батистом, тонким, нежным;

Так и лилея, что видна

В хрустальной вазе сей,

Для нашего милее ока,

Чем та, что средь полей

Скучает одиноко.

Не привлекают сливки нас

Однообразьем цвета;

Но с земляникой – это

Не праздник ли для наших глаз?

Оттенков сочетанье

Прекрасно, смеси чуден вид:

Её очарованье

Невольно взор манит.

Янтарь, что мы в потоке зрим

(Коль он прозрачен, чист),

Всегда не столь лучист,

Как тот, что на свету, – но им

Сильней мы пленены:

Неяркий, он приятен глазу;

В нём блёстки не нужны:

В красе теряет сразу.

Нам вишни или виноград

В резной хрустальной чаше

Приманчивей и краше,

Чем ежели не в ней лежат;

Не столь дивны плоды

Без сей полупрозрачной кожи,

Хоть, может, и горды:

Мол, мы и так пригожи.

Мы больше ценим красоту

Плодов, камней, цветов

В игре полутонов,

Не в их сиянье на свету;

Блеск, дымкой приглушен,

Нам боле может приглянуться:

Кто им не ослеплён,

Тому не обмануться.

Лилея в хрустале – се есть

Вам, девы, поученье,

Образчик обнаженья —

Как наготу вам преподнесть?

Не в ярких красках, нет,

А как изображает гений —

Чуть приглушая свет

И налагая тени.

Бела, как снег иль облака,

Ты властна и увлечь,

И страсть к себе зажечь;

Но те тончайшие шелка,

Что стан твой прикрывают

(Как в них твой дивный облик мил!),

Сильней лишь разжигают

В мужчинах страстный пыл.