Прощай же, сак, ты дорог мне и мил:

Нужней, чем кровь для тела, ты мне был;

Родней, чем близкий друг, жена иль брат,

Душа для плоти; слаще всех услад;

Милей невесты, в час, когда она

Уже подходит к ложу, смущена;

Чудесней, чем соитья чудный миг,

Чем ласки, поцелуи, страсти крик;

Нет наслаждений, что с тобою схожи,

Ты для меня на свете всех дороже.

О, дар богов, о, ангелов напиток!

Ты крепишь дух, ты чист, как злата слиток;

Лучишься, словно солнце в летний зной;

Блистаешь ярко, в чём сравню с тобой

Комету, что проносится в ночи

(Предвестниками бед её лучи),

Иль пламя, что, взметнувшись к небу вдруг,

Бросает сонмы жарких искр округ;

О, ты нектар, ты божеству под стать,

Твой дух предвечный может низвергать

Несчастья, беды, горести, что тут

Нас исстари заботят и гнетут.

Ты можешь вихрем, что вздымает воды,

Мощней искусства, мудрости, природы

В безумие сакральное завлечь,

В холодном сердце страстный пыл зажечь,

Восторгами нас полнить, чтоб они

Сверкали в душах, молниям сродни.

Мог петь бы Феб? Иль Музы? Нет, нимало,

Когда бы им тебя недоставало.

Что без тебя Анакреон, Гораций?

В небытие ушли бы, без оваций.

Ты – ключ Феспийский, бардов вдохновенье,

Им должно пить тебя, верша творенья:

С твоим подспорьем под пером поэта

Польются строки – лавр ему за это.

Но почему, в преддверии прощанья,

Столь долог взгляд мой, полный обожанья?

От дьявольских красот твоих робея,

Скажу им всё же – прочь, и поскорее!

Обидишься – отвечу, не тая:

Тебя природа гонит, а не я.

Она ошиблась: мы с твоею силой

Никак не совладаем, друг мой милый;

Не улыбайся (иль улыбку спрячь),

А то лукавым взглядом обозначь,

Что ты моё решенье понимаешь —

Тебя лишь зреть – но вряд ли одобряешь.

Пусть пьют тебя другие, в добрый час!

Уста их радуй, мой тебе наказ;

Тебя люблю я, знаешь ты, но всё ж

Мою ты музу больше не тревожь:

Я б не хотел, чтоб было что меж вами,

И век твой дух витал бы над строфами.