Жители Халсара закричали вместе с ним, подняли руки вверх, настороженность в их глазах сменилась восторгом от обещаний их повелителя. Обещания, которые он дал, но которые я должна была выполнить, хотя только боги знали, как это сделать.

Мой взгляд скользнул по людям, которые еще час назад, казалось, готовы были плюнуть мне под ноги, а теперь выкрикивали мое имя, а затем остановился на Бьорне. Во время церемонии он стоял рядом с Илвой, но после переместился в конец толпы, скрестив руки и сохраняя напряженное выражение лица. Когда наши взгляды встретились, уголок его рта приподнялся в слабой улыбке, которая выглядела такой же вымученной, как и та, что сейчас украшала мое лицо, хотя я и не понимала причины его недовольства.

― Она родилась в огне, ― крикнул Снорри. ― Теперь пусть будет отмечена кровью бога, который ее создал.

Прежде чем я успела отреагировать, Илва шагнула ко мне и разорвала платье на спине. Задыхаясь, я прижимала ткань к груди, пока она говорила:

― На колени.

― Что ты делаешь? ― зашипела я, испытывая одновременно ужас и страх.

― Ты слишком долго скрывала свои способности, ― сказала она. ― Пришло время получить свою метку, чтобы все могли знать о твоем происхождении.

Кровавая татуировка.

Я должна была догадаться, что это произойдет. Татуировка Враги была у него на бедре ― рыба с багровой чешуей, прорисованная так детально, что казалась настоящей. Живая татуировка, подаренная ритуалом после проявления его магии. Меня должны были отметить уже более десяти лет назад, но тогда бы открылось то, что мой отец отчаянно пытался скрыть.

Медленно я опустилась на колени на холодный песок.

― Обнажи свое тело, чтобы получить метку Хлин, ― потребовала Илва, и, хотя мне не хотелось раздеваться перед толпой, я стянула платье до пояса и сняла перчатки, держа одну руку на груди. Заставив себя оторвать взгляд от песка, я обнаружила, что никто не смотрит на меня с вожделением, лица присутствующих были торжественными. Я чувствовала пристальный взгляд Бьорна, но вместо того, чтобы посмотреть на него, снова опустила глаза в песок, сердце бешено колотилось в груди.

Барабан начал медленно отбивать ритм, а Илва ходила по кругу вокруг меня, рисуя руны на песке. Мое сердце заколотилось быстрее от осознания того, что Илва была вёльвой — ведьмой, способной использовать руническую магию. Это делало ее гораздо более могущественной, чем я считала раньше.

Она нараспев произносила слова, взывая к богам, чтобы они стали свидетелями этого момента. Когда она завершила круг, руны вспыхнули, и барабан затих, а волосы на моих руках встали дыбом. В руке Илвы появился нож, и я напряглась, потому что, хотя я и была ей нужна, эта женщина не испытывала ко мне никакого тепла в своем сердце.

― Хлин, ― закричала Илва, и ее голос подхватил ветер, который закружился вокруг нас, создавая снежный вихрь. ― Я умоляю тебя! Если это дитя достойно, прими ее как свое, иначе забери ее сердце, чтобы она больше не могла пользоваться твоей силой!

Мое сердце заколотилось. Я никогда не видела, как проводится этот ритуал. Враги прошел его в детстве, задолго до моего рождения, поэтому я не знала слов. Не знала и того, что ритуал может закончиться смертью, ведь ни в одной из историй не говорилось о том, что бог отвергает свое дитя. Но все остальные кивали, значит, это была правда.

Дрожь страха превратила мою и без того замерзшую кожу в лед, когда она приблизилась с ножом в руке.

― Обнажись, девочка, ― сказала она низким голосом. ― Или тебя признают недостойной.

А что, если я действительно недостойна?

Я всю жизнь скрывала свою магию, свое предназначение, что должно было разозлить богиню, подарившую мне свою кровь. Я относилась к этому так, словно стыдилась.

Но это было не так.

Глубоко вздохнув, я опустила руку и одновременно подняла лицо.

Хотя благоразумие требовало, чтобы я смотрела в другую сторону, мои глаза встретились с глазами Бьорна. Снег вздымался и кружился между нами, и я цеплялась за силу в его взгляде, когда кончик ножа Илвы уперся в яремную ямку в центре моей груди.

Она скользнула вниз, оставляя огненный след от моего горла до груди, но я не вздрогнула. Я не отрывала взгляда от Бьорна, когда горячие капли крови скатились по моей коже. Я не дышала, ожидая приговора.

И ждала.

И ждала.

Мой подбородок задрожал, паника разлилась по моим венам, потому что, если меня сочтут недостойной, все планы Снорри рухнут. Каковы были шансы, что он не накажет меня всеми возможными способами, считая меня виноватой?

Затем по моей коже пронесся разряд энергии.

Первым предупреждением о том, что все не так, как должно быть, стал испуганный вздох Илвы. Я оторвала взгляд от Бьорна как раз вовремя, чтобы увидеть, как она, спотыкаясь, отступает назад из круга рун, не сводя глаз с моей груди. Я посмотрела вниз, и меня охватил ужас, когда из раны хлынула кровь, ее было бесконечно больше, чем можно было ожидать от неглубокого пореза.

― О боги, ― вздохнула я. ― Что происходит?

― Ты бросила ее! ― закричал Бьорн. ― Ты оставила ее там одну!

Едва он произнес эти слова, как рана разверзлась, невидимые пальцы впились в мою плоть и растянули ее в стороны. С моих губ сорвался пронзительный крик. Кровь потекла по груди и рукам, невидимые руки дергали меня то влево, то вправо.

― Фрейя!

Я взвыла в ответ, пытаясь вырваться из хватки бога, зная, что меня сочли недостойной и что сама Хлин собирается разорвать меня на части. Мои колени оторвались от земли, и богиня подняла меня в воздух, словно куклу, кровь хлынула потоками из раны, которая теперь доходила до кости, и стала видна белая часть грудины. В мышцы и кости вонзились когти, которые тянули и тянули.

― Илва, разорви круг!

Владычица Халсара лишь в ужасе охнула, но было уже поздно.

Грудная клетка распахнулась, обнажив пульсирующее сердце. Тук-тук. Тук-тук.

Я кричала и кричала, а потом неожиданно упала на землю. Задыхаясь, я зарылась пальцами в песок, уверенная, что жить мне осталось всего несколько мгновений.

― Фрейя? ― чьи-то руки схватили меня за плечи.

Я смотрела в испуганные глаза Бьорна и слышала крик Илвы:

― Ты проклятый дурак! Ты хоть представляешь, что ты мог натворить?

Бьорн проигнорировал ее, окинув взглядом мое тело.

― С тобой все в порядке?

Как он мог спрашивать об этом? Как он мог спрашивать, все ли со мной в порядке, когда у меня была разорвана грудная клетка. Как…

Мысль исчезла, когда я опустила взгляд на свое обнаженное тело ― грудь была цела, за исключением тонкого белого шрама, ни капли крови не было на моей белой коже.

Невозможно.

― Я… ― Во рту было ощущение, что он набит песком. ― Она… она…

― Она отмечена? ― Снорри неожиданно оказался рядом со мной, приподнял мои косы и зашарил под ними, ища знак. ― Хлин признала ее?

Он замолчал, когда Бьорн поднял мою левую руку. На тыльной стороне ладони был изображен щит алого цвета. Детали были непохожи на то, что мог бы изобразить смертный художник, и с каждым ударом моего сердца кровь в нем пульсировала.

― Она отмечена! ― прорычал Снорри. Схватив меня за запястье, он вырвал меня из рук Бьорна и поднял на ноги, выставив мою татуировку на всеобщее обозрение, пока я отчаянно натягивала лиф платья свободной рукой. ― Хлин признала свою дочь, и у нас есть наша дева щита!

Толпа, до этого момента хранившая гробовое молчание, разразилась одобрительными криками.

― Давайте пировать! ― прокричал Снорри, наконец отпустив меня, чтобы я могла натянуть рукава своего платья. ― Все в большой зал!

Люди, как один, устремились в дом ярла, жаждая наесться досыта. Снорри жестом велел мне следовать за ним, но холодные пальцы Илвы вцепились в мое правое запястье и развернули мою ладонь вверх.

― Смотри.

От этого зрелища у меня внутри все сжалось от беспокойства. Как будто на моей ладони до ожогов была сделана татуировка, и то, что было изображено на ней когда-то, исказилось и растянулось до неузнаваемости.

― Вторая татуировка, ― пробормотал Снорри. ― Никогда не слышал о таком.

― И я тоже, ― сказала Илва, и оба посмотрели на Бьорна, который покачал головой, не сводя взгляда с моей ладони.

― Я не могу сказать, что на ней изображено. ― Снорри наклонился ближе, и я поборола желание спрятать руку, не желая, чтобы ее разглядывали.

― Скорее всего, потому, что Хлин не успела закончить ее до того, как Бьорн ворвался и разрушил мой круг, ― огрызнулась Илва.

― Потому что ты бросила ее там! ― Бьорн бросил взгляд на Илву. ― Ты ― вёльва. Ты должна оставаться в круге, но ты бросила ее там на растерзание.

Снорри замер.

― Что именно ты видел, Бьорн? Илву? Ведь все, что я видел, ― это Фрейю на коленях.

Я устала от того, что меня обсуждали так, словно меня здесь не было.

― Он видел, как меня разрывало надвое.

Бьорн напряженно кивнул.

― Как будто она была наградой, за которую идет война, и обе стороны предпочли бы уничтожить ее, чем уступить другой.

― Предзнаменование. ― Снорри тяжело вздохнул. ― Круг позволил Хлин даровать нам видение. Предупреждение о том, что должно произойти и что случится, если мы не будем осторожны, ― Фрейя будет уничтожена.

Страх пробежал по моей спине.

― Но это еще не все. ― Снорри задумчиво постучал себя по подбородку. ― Она также дала нам ответ, как мы можем избежать подобной участи для Фрейи. Вспомни историю о связывании Фенрира, в которой Тир жертвует своей рукой, чтобы боги были защищены от волка. — Он указал жестом на мою покрытую шрамами руку. ― Очевидно, что ты, сын мой, должен пожертвовать собой, чтобы защитить то, что спасет всех нас.

Бьорн моргнул, затем резко покачал головой.

― Ты выдумываешь, отец. Видишь несуществующие связи, чтобы объяснить то, что не поддается объяснению.

― Боги даровали нам свои истории, чтобы мы могли понять свою собственную жизнь. ― Снорри обнял Бьорна за плечи. ― Боги вернули тебя мне, чтобы я мог найти Фрейю. И, похоже, боги хотят, чтобы именно ты сохранил ее жизнь, чтобы я смог достичь всего, что было предначертано. Это твоя судьба.

По мне пробежала дрожь, когда налетел ветер, и снежинки растаяли на моей протянутой ладони, пока я ждала, что ответит Бьорн. Только для того, чтобы у меня внутри все сжалось, когда он выплюнул:

― Нет. Я не буду в этом участвовать. ― Он резко развернулся и пошел прочь.

Наступила тишина.

― Он образумится, ― наконец сказал Снорри. ― Боги требуют этого. А теперь давайте пировать.

Я ничего не сказала, следуя за ним и Илвой в большой зал, но в голове у меня вертелась истина, о которой Снорри забыл ― судьба Бьорна не была предначертана, а значит, что бы ни задумали для него Норны, свою судьбу он должен был сплести сам.

Глава 7

После того как слуги быстро поправили мое платье, меня усадили за стол на помосте слева от Снорри, а Илву ― справа от него. Мужчины и женщины клана заняли места на многочисленных длинных скамьях, столы были заставлены блюдами с едой и кувшинами с медовухой. Сам зал был украшен гирляндами, а сквозь запах древесного дыма и готовящейся пищи пробивался резкий аромат сосны. Жители деревни один за другим подходили к нам, чтобы высказать свои наилучшие пожелания, но, несмотря на добрые слова, в их косых взглядах сквозили недоверие и неуверенность.

Трудно было их винить.

Я ворвалась в их жизнь обожженной и окровавленной, присвоила мужа их любимой правительницы, а затем превратила ритуал в полнейший хаос. А все потому, что двадцать лет назад какая-то провидица сказала их ярлу, что я обладаю силой объединить раздробленные кланы Горных земель и сделать Снорри их конунгом.

Это было похоже на сказание скальда, за исключением того, что меня учили почитать богов и искать знаки, которые они нам оставили, поэтому в глубине души я верила, что слова провидицы были правдой. Но это не означало, что у меня не было вопросов.

Как именно я должна объединить народ? Что я должна сделать, чтобы совершить такой подвиг?

Да, я была дочерью богини, обладала магией, но Хлин была второстепенным богом. В жилах Бьорна текла кровь Тира, одного из самых могущественных богов. Бог войны и вождь, но также и вершитель правосудия. Вполне логично, что кто-то вроде Бьорна должен был совершить деяния, предсказанные провидицей, но вместо этого его единственная роль в предсказании заключалась в том, чтобы обеспечить огонь, который раскроет мою магию.

Что… и произошло.

Это заставило меня задуматься, верна ли теория Снорри. Видели ли боги, что судьба Бьорна переплетена с моей? Неужели он сыграл решающую роль в том, что предсказание провидицы сбылось?

Я подняла правую руку, чтобы погрызть ногти, и только тут вспомнила, что на мне снова перчатки, которые дала мне Илва. Правда, теперь я не была уверена, что именно она хотела скрыть ― мои шрамы или татуировку на правой ладони, чтобы не разжигать еще больше волнений, чем уже было.

Конфликт, из-за которого Бьорн ушел и не появлялся на протяжении всего праздника, поскольку явно не хотел участвовать в том будущем, которое видел для него отец.

И, учитывая мои собственные обстоятельства, я могла это понять.

Откусив кусок курицы, я снова стала искать его в толпе, но мои мысли прервал мягкий голос.

― Фрейя?

Перед возвышением стояла прекрасная женщина, которая была со Снорри, когда я сражалась с Бьорном. Такая же белокожая, как и я, она была одета в алое платье из тонкой шерсти, которое вновь открывало ее пышное декольте, а ниже облегало полные изгибы бедер. Сегодня вечером ее светло-каштановые волосы были распущены и локонами спадали до талии, а единственным оружием, которое она носила, был маленький сакс, пристегнутый к поясу. И снова меня охватило странное ощущение ее отстраненности. Как будто она стояла передо мной, видела, слышала и чувствовала запахи праздника, но в то же время находилась в стороне.