715. Далее, ночь перед началом Великого Поста[2074], в час полночный или около того, англичанами занят был город Понтуаз, по причине великого небрежения, явленного капитаном, каковым был сеньор де л’Иль-Адам, и не явил к тому разумения, каковое от него требовалось, ибо таковой был весьма алчен, и в самом деле, как то утверждали, в день, когда город пал, в таковом же [городе] наличествовало пшеницы более, чем то было необходимо, дабы снабжать сказанный же город в течение двух лет, тогда как в Париже ее весьма недоставало, однако же, никакими мольбами парижанам не удавалось ничего от него добиться, дабы таковой изволил отправить зерно в Париж[2075], ибо торговцы из Понтуаза пожелали дать ему за каждый сетье IIII парижских соля. Он же потерял все, и в прежде всего честь, ибо с позором бежал прочь, не пытаясь защитить ни самого себя, ни город, тогда как по его же вине добрые люди сложили головы, или же лишились своего имущества, или же присуждены были к величайшим штрафам, каковые не имели возможности выплатить, и посему во множестве сгинули в тюрьмах. И таковому же злу виной был единственно он сам, и усилил врага, и при том же по причине явленного им недосмотра, нанес Парижу вкупе с прилегающими землями таковой урон, каковой невозможно описать, ибо в скором времени после того, как город был занят, спустя III или же IIII дня пшеница в Париже поднялась в цене вполовину, и вкупе с тем, все прочее зерно, ибо никто не осмеливался ныне отправляться в Париж, из страха перед англичанами, рыскавшими повсюду вокруг Парижа. И в канун первого воскресенья Великого Поста, они же в XII часов ночи с налету попытались захватить Париж, по причине того, что рвы покрыты были льдом, но стрельбой из пушек и иными к тому средствами им дан был столь добрый отпор, что таковые сочли за лучшее уйти прочь.
716. Далее, на первой неделе Великого Поста, объявлено было при звуке труб, дабы никто из булочников не выпекал более белого хлеба, пирожных или же вафель из заварного теста, дабы тем не пользовались горожане, из тех, кто имел хлебные запасы[2076].
717. Далее, заморозки побили собой всю зелень, посему же в конце марта разыскать таковую можно было количестве весьма скромном, за исключением порея, каковой продавался в количестве также небольшом, по цене в IIII денье за малый пучок, в январе стоивший один денье, тогда как лук был весьма дорог[2077], и яблоки весьма дороги, ибо за кварту[2078] [яблок] из Капандю[2079], ежели те были достаточно крупными, просили VII бланов. И также не отыскать было винной ягоды, при том, что мед был самым лучшим за много лет, и продавался по разумной цене, ибо за пинту просили не более двух бланов, тогда как моль дров на Гревской [площади] обходился в десять бланов.
718. Далее, хлеб был весьма дорог, ибо за сетье[2080] ржи, качеством весьма скромной, просили XXXXIIII соля или же III франка, тогда как за пшеницу — IIII франка.
719. Далее, на Страстной неделе, на XXVI день марта, IIIIc XXXVII [года], в среду, обезглавлены были трое: адвокат Парламента Жак [де] Луве[2081], и другой из Счетной Палаты, именем мэтр Жак Руссо[2082], и также слуга мясника, каковой [ранее] произведен был в младшие герольды, и каковой же доставлял извечным врагам Франции[2083] все тайные [решения], каковые принимались в Париже, и каковые же с ним посылали двое названных выше, и еще один именем Жак ле Клерк, каковой же на двухколесной тележке, предназначенной для мусора, был доставлен туда, где оба вышепоименованных были обезглавлены, и вслед за тем приговорен был к пожизненному заключению на хлебе[2084], а тогда как те двое были двоеженцами[2085], и признались сами, в особенности же [признался] мэтр Жак Руссо, что ежели какие добрые города, обретавшиеся под властью англичан, желали изъявить покорность королю Франции, тогда как жители их отправляли гонцов к коннетаблю или же канцлеру, уведомляя, что готовы к выступлению в такой-то день, вышеназванные мерзкие предатели его же с тем отправляли к англичанам, каковые же англичане вслед за тем усиливали гарнизоны, и затем поспешно и во множестве рубили головы, и приговаривали к изгнанию, и присваивали себе имущество [осужденных] без всякого на то милосердия, и по всем деревням в округе убивали и жгли, и все [крестьянское] добро доставляли в свои гарнизоны.
720. Далее, на Пасхальной неделе IIIIc XXXVII года, в Бовуар-ан-Бри захвачен был некий мэтр Миль де Со[2086], бывший ранее обвинителем при Парламенте, каковому уже случилось ранее оказаться под арестом, и принести присягу верности поручившись в том вечным спасением, и оставить в заложниках жену свою и детей, но обо всем о том он не озаботился, ни о спасении души, ни о супруге, ни о детях, но превратился в величайшего разбойника и поджигателя, хуже какового не стало ни во Франции, ни в Нормандии, и обретался среди проклятых советчиков тех троих, о каковых сказано было выше[2087], и посему подвергся обезглавливанию вкупе со своим слугой на X день апреля-месяца, IIIIc XXXVIII года. И таковому же Милю ведомы было [расположение] огромных старинных подвалов[2088], каковые соединялись с подземными ходами[2089], тогда как о последних никому более не было известно, и посредством каковых он собирался тайно привести англичан в Париж, но Господь, кому ведомо все, не пожелал с тем согласиться. И вскоре после того, [в таковом же месяце] англичанами занят был замок именем Орвилль[2090], принадлежавший Галлуа д’Оне[2091], и каковой же замок пал единственно по причине его алчности, ибо он удерживал за собой жалование, положенное солдатам, и это же стало причиной, по каковой замок был захвачен, и супруга его была взята в плен и доставлена в Мо, обретавшийся в то время под властью англичан. О том же, какому обращению она подвергалась со стороны англичан, никому не ведомо[2092].
721. Далее, он же лишился всего своего достояния, тогда как захват сказанного же замка обернулся для Парижа столь великими бедами, что человек не в состоянии счесть, ибо к таковому сходились дороги из Фландрии, и Пикардии и Бри, коротко говоря, все дороги, по каковым возможно было доставить в Париж какое-либо довольство. Коротко говоря, таковой же принес Парижу столько невзгод, ибо захвачен был в начале июля, когда полагалось жать пшеницу, так что в Сен-Дени пришлось водворить большой гарнизон[2093], дабы оберегать пахарей[2094], при том, что по чести говоря, неведомо было, обошлись бы дешевле англичане или же французы, ибо французы взимали плату за выпас скота[2095], и вкупе же с таковой талью, каждые три месяца беспеременно, и ежели бедные пахари не состоянии оказывались платить, власти отдавали таковых в руки солдатам[2096], англичане же таковых освобождали, в случае ежели надеялись на выкуп.
722. В сказанное же время, в день Св. Варфоломея, что в августе[2097], начата была осада Монтеро, и по таковой же причине население Париже обложено было чрезмерной тальей[2098], весьма тяжко на нем сказавшейся, ибо никто при том не оказался в выигрыше, за исключением тех, кто имел запасы пшеницы или же овса на продажу, ибо зерно в самой середине августа и вплоть до начала сентября обходилось столь дорого, что за самое скромное просили IIII франка, тогда как за за пшеницу — VI франков, а за ячмень — XL парижских солей, а белого хлеба не ели вовсе[2099].
723. Далее, в день, пришедшийся на середину августа, в часовне Сен-Франсуа-о-Пеллетье[2100], что в церкви Невинноубиенных, отслужена была первая месса в славный день Вознесения[2101], во славу Св. Девы Марии, Богородицы[2102].
724. Далее, в сказанном же сентябре-месяце тысяча IIIIc XXXVII года, парижане обложены были вновь тальей весьма странного свойства, из всех каковые бывали ранее, ибо никто в Париже не был от нее избавлен, безразлично к званию, будь то епископ, аббат, приор, монах, или же монахиня, каноник, священник с бенефицием или [без такового], стражник, музыкант, приходской клирик, или же иной человек безразлично к своему званию. И тяжкая талья изначально возложена была на духовных[2103] и вкупе с таковыми на богатых торговцев и торговок, и отдавали один IIIIm франков, другой же — IIIm или же IIm франков, VIIIc, VIc по своему состоянию, а позднее на прочих, не столь богатых, и отдавали кто — C или же LX, L, или же XL при том, что из таковых самый мелкий [торговец] платил по XX франков, или более X франков, при том, что никому не приходилось платить более XX и менее X, прочие же [состоянием еще более] скромные вносили не более чем C солей, и не менее чем XL парижских солей. Таковая же тяжкая подать сменилась иной, еще более бесчестной, ибо правители изымали из церквей серебряные изделия, как то кадила, блюда, чаши для причащения, подсвечники, дискосы, коротко говоря, всю утварь церковную, каковую они брали, не спрося на то соизволения[2104], и засим же присвоили большую часть монетного серебра, что обреталась в сокровищнице религиозных братств[2105]. Коротко говоря, они забрали у Парижа таковую сумму, что ежели ее назвать, трудно будет в названное поверить и все то сделано было под предлогом штурма замка что в Монтеро вкупе с самим городом. И обретались в окрестностях такового, теряя время даром вплоть от середины августа вплоть до четверга, XI дня октября-месяца, в каковой день, что следует празднику Св. Дионисия[2106], взяли город штурмом, тогда как солдаты [в нем бывшие] скрылись в замок, и после того множество раз возобновляли между собой переговоры, и при том, что не могли прийти к единому мнению, и посему же били по замку из пушек и прочих метательных орудий, столь упорно и настойчиво, что замку, вкупе с бывшими внутри нанесен был тяжкий урон. Тогда же бывшие внутри также стреляли по бывшим снаружи при том, что это им не принесло особой пользы, и оставались там столь долго, сколь то могли, после чего начали переговоры с королем, и сошлись на том, что англичане уйдут прочь, сохраняя свою жизнь, как иностранцы, вторгшиеся на чужую землю, ибо явились во Францию не по своей воле, а те же из них, что были французами, сдались на волю короля, и с ними же поступлено было следующим образом: большая часть из таковых предателей-французов[2107] повешена была за шею, прочих же обязали к долгому паломничеству с веревкой на шее[2108]. Таковое же дело пришлось в субботу, на XIX день октября, тысяча IIIIc XXXVII года, и в следующий за тем вторник сдались бывшие в замке, и удалились прочь. Бывшие же в Париже тем были не слишком обрадованы, посему же по случаю взятия такового замка не жгли костров и не радовались, и событию таковому не уделили внимания, как то было при взятии города, ибо во всех монастырях Парижа тогда звонили в колокола, и повсюду царило веселье, и всю ночь жгли костры, и танцевали, сейчас же таковым образом не было поступлено, ибо англичан отпустили прочь, при том, что все они, числом IIIc, были разбойниками и головорезами. И большая часть из таковых воспользовалась рекой, дабы увезти с собой больше имущества, и когда им случилось проплыть мимо Парижа, объявлено было под угрозой петли, дабы никто из жителей обоего пола не смел и не дерзал их называть иначе как «англичанами»[2109], чем парижане были весьма недовольны, но в таковой раз были вынуждены то стерпеть, ибо никто не смел в те времена заговаривать о том, что касалось общего блага[2110], ибо им приходилось тогда же терпеть столь великие притеснения, и [платить] столь высокие тальи, как о том сказано было выше, и получать жалование столь низкое, при том, что хлеб, и вкупе с ним все съестное было столь дорого, как то не случалось за последнюю сотню лет. Успокаивала едино лишь надежда на возвращение короля, каковая же во многом оказалась тщетной, ибо когда ему случилось вернуться в Париж — каковое же событие пришлось на день следующий празднику Св. Мартина[2111], зимой тысяча IIIIc XXXVII года, по каковой причине устроен был праздник, столь великий, будто чествовали Господа, ибо при входе в бастиду Сен-Дени[2112], через каковую он двигался, блестя оружием[2113], в сопровождении дофина[2114], бывшего около X лет от роду, вооруженного равно как и отец-король, при том, что по въезде горожане воздвигли над его головой балдахин, как то в обычае во время [Торжества] Спасителя, когда несут [Тело] Господне[2115], и таковой же несли вплоть до Ворот Художников, что внутри городской черты[2116]. И от сказанной же бастиды и вплоть до самых ворот представляемы были мистерии, весьма радующие глаз, как то у Ворот-что-в-Полях пели ангелы, а у фонтана, что у малого моста Сен-Дени располагалось множество красот, каковые описывать было бы слишком долго, при том что перед церковью Св. Троицы представлены были словно бы Страсти Господни, как то делалось для малолетнего короля Генриха, когда таковой коронован был в Париже, о чем сказано было ранее[2117].
725. Далее, также от самых ворот Художников, и вплоть до фасадов Шатле и Дворца, иными же словами, повсюду от таковых же ворот Художников все завешено было [коврами] до самого верха, вплоть до собора Нотр-Дам, что в Париже, и также Большого Моста. Когда же таковому случилось поравняться с Богадельней или же оказаться в окрестностях таковой, двери сказанного же собора Нотр-Дам были закрыты, тогда как епископ Парижский[2118] подошел к нему, каковой же епископ имел при себе книгу[2119], на каковой же король присягнул как то и подобает королю, что обязуется верным и добрым к тому образом соблюдать все, что доброму королю соблюдать положено[2120]. Засим же двери открылись и он проследовал в собор[2121], и следующую за тем ночь провел во Дворце, тогда как [всю таковую ночь напролет продолжалось великое веселье], и на улицах били в тазы, и зажигали огни, танцевали, ели и пили, а также играли на разнообразных инструментах. Таковым же образом король прибыл в Париж, как о том сказано было ранее.
726. Далее, в следующий за тем день св. Катерины[2122], в церкви Сен-Мартен-дез-Шамп, устроена была весьма торжественная месса за упокой души графа д’Арманьяка, каковой девятнадцатью годами ранее убит был у входа во Дворец, как о том сказано было выше, и в таковой же день зажжено было XVIIc свечей, и столько же факелов, и все духовные, желавшие молиться во время таковой мессы за то получили вознаграждение, тогда как никакой милостыни роздано не было[2123], чему весьма поражались, ибо туда прибыли до IIIIm человек, каковые не явились бы туда, ежели не надеялись бы таковую получить, и проклинали того, за какового же ранее молились. И таковая же месса устроена была графом де Пардриелем, или же де ла Маршем[2124], старшим сыном вышеназванного графа д’Арманьяка, и там же присутствовал сам король, вкупе с Карлом Анжуйским и всем клиром из [собора] Нотр-Дам, а также всеми представителями парижских коллежей, одетыми в [богослужебное] платье.
727. Далее, по окончании таковой же мессы, кости сказанного же графа доставлены были в церковь Нотр-Дам-дез-Шамп, в сопровождении великого множества людей со свечами и факелами, одетыми с ног до головы во все черное, и и там же таковые [кости] обретались вплоть до следующей за тем среды, в таковой же день король отобедал в Нотр-Дам-дез-Шамп, и в таковую же среду кости сказанного же графа отосланы были в его владение Арманьяк[2125].
728. В таковое же время в Париже обреталось множество латников, тогда как XL или же L разбойников сумели заполучить в свои руки Шеврез[2126], изо дня в день рыскали у самых ворот Парижа и захватывали людей, животных и повозки, тогда как уж не знаю, что за разбойники, обретавшиеся в Урвилле[2127], рыскали у ворот Сен-Дени, захватывая людей и добычу у самых парижских ворот, и за сим же являлись беспеременно каждую неделю, и когда таковым случалось приблизиться на на расстояние III или же IIII лье, латники, бывшие в Париже, вооружались отнюдь не спеша, и выступали, не соблюдая в том порядка, и возвращались затем бессмысленно проблуждав. И посему же, все зерно в Париже выросло в цене, тогда как за пшеницу просили V с половиной франков, при том, что речь не более чем о смеси[2128], за ячмень — LX солей, за малые бобы — V парижских солей за бушель, и столько же за горох, за растительное масло — V парижских солей за пинту, за ливр [соленого] масла — VI бланов, и за все едино доброй монетой. И со времени, как случилось королю прибыть в Париж, все выросло в цене, как о том сказано было, по вине таковых разбойников, каковые беспременно вокруг Парижа устраивали засады, тогда как ни король, ни герцог, ни граф, ни прево, ни капитан не обращали на то ни малейшего внимания[2129], словно бы таковым случилось обретаться в сотне лье от Парижа.
729. Далее, таковой же год в Париже выдался весьма урожайным на капусту и также на репу, ибо за бушель просили не более чем VI парижских денье, и таковыми же [овощами] люди могли утолить как то собственный, так и своих детей.
730. Далее, повсюду недоставало фруктов за исключением едино мущмулы и лесных яблок[2130], орехов, а также миндаля не сыскать было вовсе.
731. Далее, король отбыл прочь из Парижа на III день декабря тысяча IIIIc XXXVII года, вплоть до того времени не принеся городу Парижа никакого блага, словно бы явился едино для того, чтобы увидеть город, и как то доподлинно было известно, взятие Монтеро, вкупе с таковым его визитом обошлись городу Парижу в LXm франков[2131], ибо таковые [деньги] у него же и были добыты.