С этого момента начинается самая загадочная и трагическая часть экспедиции В. Русанова. Тот малый набор фактического материала, которым располагает исследователь, не позволяет выработать одну убедительную версию дальнейшей судьбы экспедиции. Прошло уже 100 лет, а до сих пор больше вопросов, чем ответов. Единственный способ понять, что произошло, а точнее, что могло произойти с экипажем «Геркулеса», остается анализ всех сведений. Это тот самый случай, когда тщательная проработка уже известных данных может стать важнее поиска новых.
Первой и основной загадкой всей истории стал текст телеграммы, оставленный начальником экспедиции в самоедском становище Маточкина Шара перед выходом судна в море. Приводим его в оригинальной орфографии:
«Телеграмма начальника экспедиции 1912 года В. А. Русанова, оставленная на новой Земле, в самоедской колонии Маточкин Шар 18 августа с просьбой отправить ее, когда представится возможность, по следующему назначению: Петербург Ждановка 9 Стюнкель.
Юг Шпицбергена остров Надежды. окружены льдами Занимались гидрографией Штормом отнесены южнее Маточкиного Шара Иду к северо-западной оконечности Новой Земли оттуда на восток Если погибнет судно направляюсь к ближайшим по пути островам: Уединения Новосибирским Врангеля Запасов на год Все здоровы Русанов».
Последнее сообщение Русанова внесло немало неясностей в анализ дальнейших планов пропавшей экспедиции. Как только не интерпретировали его смысл. Самой распространенной здесь была версия, согласно которой Русанов по ошибке пропустил частицу «не» перед словом «погибнет». То есть следовало понимать «если не погибнет судно, направлюсь к ближайшим по пути островам…». Скорее всего, это были попытки не столько понять, сколько оправдать бессмысленные намерения Русанова. Тем более что стилистическая оценка фразы подтверждает изначальное отсутствие предлога в построении всего предложения. Л. Л. Брейтфус писал: «Допуская, что В. А. Русанов описался и не обратил внимания на пропуск частицы ˝не˝, т. е. допуская, что он намеревался идти к острову Уединения и дальше к востоку только в том случае, ˝если судно не погибнет˝, то и тогда является непонятным, как можно было решиться идти в столь рискованное и требующее продолжительного времени плавание с запасами провизии только на один год»[17].
При первом прочтении действительно возникает некоторое непонимание, обусловленное, скорее всего, тем, что В. Русанов в спешке не позаботился о правильном построении фразы. Но если внимательно прочесть сообщение, то смысл его становится очевидным и не содержащим совершенно никаких противоречий. Русанов имел в виду только то, что, продвигаясь на восток высокими широтами под 78-й параллелью, вдали от береговой линии, судно могло погибнуть в любой точке их пути от мыса Желания до Берингова пролива. «…Если погибнет судно, направляюсь к ближайшим по пути островам…». Здесь надо понимать, что если судно раздавит льдом где-то в Карском море, то экспедиция направится к острову Уединения, если же в море Лаптевых, у меридианов Новосибирских островов, то естественным путем к спасению будут эти острова, и наконец, в Чукотском море – тогда они двинутся к острову Врангеля. Далее к востоку, за островом Врангеля, Русанов прочертил уже беспрепятственный выход к Берингову проливу. Эти несколько слов «…к ближайшим по пути островам…» содержат основу для понимания смысла сообщения. В. Русанов точно обрисовал свой высокоширотный маршрут от Новой Земли до Берингова пролива не традиционно вдоль побережья, а в значительном от него удалении, к северу от перечисленных им островов. Впервые это объяснение было представлено в работе Д. Шпаро и А. Шумилова «Три загадки Арктики».
Маршрут, указанный В. А. Русановым в телеграмме 18 августа 1912 г.
Таким образом, указанный в телеграмме путь должен был проходить выше северной оконечности Новой Земли вдоль 78-й параллели, между островами Уединения и Визе «…пойду к островам Уединения…» (естественным будет идти на юг после гибели судна, а не на север). Далее маршрут пересекал неизвестный к тому времени архипелаг Северная Земля и выходил к островам Де Лонга и далее к мысу Дежнева.
С трактовкой смысла написанного В. Русановым приходит и убеждение в том, что более абсурдного решения невозможно было придумать. Рассматривать это как действительные намерения Русанова – значит признать руководителя экспедиции совершенным авантюристом или, того хуже, абсолютным невеждой в арктическом мореплавании. Ни того ни другого о Владимире Александровиче Русанове сказать, конечно же, нельзя, следовательно, если он никого не хотел ввести в заблуждение, текст не имел утвердительной формы и не нес четко определенных планов экспедиции.
Наиболее вероятным можно считать желание начальника экспедиции отразить в телеграмме их вероятный путь, реальность которого он, скорее всего, сам ставил под сомнение. Это было написано на всякий случай. На случай, если по какому-то невероятному стечению обстоятельств высокоширотная полынья позволит пройти далеко на восток.
* * *
Дальнейший маршрут «Геркулеса», как принято считать, лежал к северной оконечности острова Новая Земля, и в начале сентября судно должно был войти в воды Карского моря. Обогнув мыс Желания, экспедиция направилась к берегам Сибири, куда благополучно прибыла осенью 1912 года.
Развивая эту версию, можно предположить, что к началу сентября «Геркулес» прошел в Карское море до того, как северо-западными ветрами придвинуло лед Баренцева моря к побережью Новой Земли. Этот мощный ледяной массив впоследствии преградил путь «Святому мученику Фоке» на пути к Земле Франца-Иосифа. Попытки Георгия Седова обойти лед с запада ни к чему не привели, и экспедиция стала на зимовку у полуострова Панкратьева.
В 1915 году Л. Брейтфус, пытаясь понять направление пути ˝Геркулеса˝, писал: «Принимая во внимание, что, по всем данным, такое же неблагоприятное для плавания состояние льдов наблюдалось и около северной оконечности Новой Земли, остается очень мало вероятности, что яхте ˝Геркулес˝ удалось пробраться этим путем в Карское море. К такому заключению приводит нас еще и то обстоятельство, что в период с 17 по 30 августа на севере было несколько очень крепких штормов преимущественно от румбов норд-вестовой и норд-остовой четвертей, которыми, как мы знаем, судно экспедиции Седова ˝Св. Фока˝, шедшее из Белого моря в Крестовую губу на Новой Земле, было свалено к берегам южного острова Новой Земли и должно было с 18-го по 22 августа отстаиваться у Сухого Носа»[18].
Но если В. Русанову все же удалось подняться к северной оконечности Новой Земли, очень рискованным выглядит решение идти в Карское море, не имея никакого представления о ледовой обстановке. Вероятность беспрепятственного пересечения его центральной части неледокольным судном всегда настолько мала, что и не рассматривалась как возможная. Быстрая перемена направлений ветров и, как следствие, ледовой обстановки открытого моря всегда может привести к окружению судна льдом. Русанов сам говорит об этом. В разделе «Особенности мореплавания в полярных водах» статьи «К вопросу о северном морском пути в Сибирь» он убежденно заявляет, что «в полярных водах нельзя довольствоваться обычным типом постройки судов», и морское сообщение с сибирскими портами должно обеспечиваться только ледокольными судами. При всей своей увлеченной натуре он хорошо помнил сентябрь 1910 года, когда над командой «Дмитрия Солунского» нависла угроза голодной зимовки. Маленький куттер «Геркулес», затертый льдами открытого моря, вряд ли был пригоден к зимовке. Эпопея «Тегеттгофа» в этом же районе Карского моря – здесь слабое утешение. Капитан шхуны А. Кучин, зная о намерениях В. Русанова, утверждал, что «считает зимовку равносильной гибели всей экспедиции, а потому он, как капитан судна, ни в коем случае при встрече с полярными льдами не будет зарываться в лед».
Жюльетта Жан Соссин
Есть еще одна деталь в этой истории, на которую мало кто обращал внимание, оправдывая риск русановских устремлений. Сам факт, что на борту судна была женщина, невеста начальника экспедиции француженка Жюльетта Жан Соссин, известен и освещен достаточно, но в контексте сверхрискованных планов Русанова это обстоятельство не рассматривалось вообще. А между тем, возможно, оно было ключевым. Пригласив ее в экспедицию, Владимир Александрович вряд ли допускал возможность длительных переходов по торосистым льдам открытого моря после гибели судна, как писал в телеграмме, отдавая себе отчет в том, что для подготовленного мужчины это тяжелейшее дело, что уж тут говорить о женщине. Рисковать жизнью будущей жены В. Русанов вряд ли бы стал. В ее присутствии он шел только к славе.
Его стремление к первенству в вопросе навигации по СМП также не вызывает сомнений. Выход из Санкт-Петербурга хорошо снаряженной экспедиции лейтенанта Г. Брусилова, поставившей перед собой ту же цель, мог в значительной степени подтолкнуть амбициозного Русанова к более решительным действиям.
Имея отличное судно и возможность по времени опередить брусиловскую «Святую Анну», он вряд ли бы оставил лавры русского первопроходца Северного морского пути Г. Брусилову. Помня крылатую фразу «победителей не судят», В. Русанов 18 (31) августа вышел из Маточкина Шара и направил «Геркулес» на север, как указал в сообщении, опережая Г. Брусилова почти на месяц.
Предполагаемый маршрут «Геркулеса» вокруг мыса Желания осенью 1912 г.
По всей видимости, удача была на стороне Русанова. Теми же ветрами «румбов норд-вестовой и норд-остовой четвертей», о которых писал Л. Брейтфус, льды северной части Карского моря сдвинулись далеко на восток, открыв полынью от мыса Желания Новой Земли и до меридианов шхер Минина.
В этой ситуации, увидев свободное ото льда море к востоку от мыса Желания, В. Русанов и А. Кучин, как и планировали, взяли курс на остров Уединения и попытались продвинуться в этом направлении хотя бы до кромки льда. Пройдя, таким образом, по чистой воде до смещенного к юго-востоку Северного Карского ледяного массива, «Геркулес» мог обойти его с W и S и выйти к устью Енисея или сразу к шхерам Минина. В настоящее время указанный маршрут используется в случае, когда длительные ветра северных румбов перекрывают южные проливы новоземельским ледяным массивом. Протяженность пути от мыса Желания курсом 142° к острову Диксон 250 миль.
Похожая ситуация сложилась и в августе 1912 года, подтверждением чего могут быть материалы экспедиции Русского общества беспроволочного телеграфа и телефона (РОБТиТ) и выписки из бортового журнала яхты «Святая Анна» экспедиции Г. Л. Брусилова.
В конце июля в Югорский Шар пришли пароходы «Иоанн Богослов» и «Вассиан» с грузом и рабочими для строительства станций радиотелеграфа. В проливе стоял лед, который вышел только в середине августа. Пароход «Вассиан» несколько раз пытался пересечь Байдарацкую губу и пройти к станции в Маре-Сале на западном побережье Ямала, но безуспешно. Прибывшая 11 августа в Югорский Шар по фрахту РОБТиТ английская паровая баркентина Nimrod даже не пыталась войти в Карское море, южную часть которого заполнили льды. Такая же ситуация была и в проливе Карские Ворота. В сентябре 1912 года на восток ушла только «Святая Анна» – ее печальная история известна.
Предположения некоторых исследователей, что «Геркулес» зимовал на восточном берегу Новой Земли, не имеют каких-либо оснований. Опровергают эту версию материалы плавания паровой шхуны «Андромеда» летом 1915 года, обследовавшей северо-восточное побережье острова от мыса Желания до залива Течения. Капитан судна Г. Поспелов, руководивший поисковой экспедицией, отметил в вахтенном журнале только знак на мысе Виссенгер-Гофт, поставленный Г. Седовым во время зимних походов 1913 года. Признаков пребывания экспедиции В. Русанова на Карской стороне Новой Земли обнаружено не было.
Таким образом, можно с уверенностью сказать только, что в конце августа – начале сентября 1912 года «Геркулес» пересек Карское море и вышел к западным берегам Таймыра.