Внезапно сотни солдат начали кричать: Бегите сюда! Бегать!

В спину волшебнику уже теснились толпы, пытаясь пробиться на свет. Сиядда обнаружила, что ее подталкивают вперед. Ей хотелось остаться с отцом, сражаться на его стороне, но она была подобна листу, уносимому ручьем через туннель.

Через мгновение она очутилась на краю пропасти. Склоны холма внизу круто обрывались, но не настолько круто, чтобы осторожно спуститься нельзя было.

Она шла не осторожно. Кто-то толкнул ее сзади, так что она поскользнулась и покатилась по осыпям. Ей удалось ухватиться за небольшое дерево и выпрямиться.

Люди падали за ней, катясь с холма, словно лавина плоти. Сиядда встала на ноги и бросилась с их пути, уклоняясь от постоянного потока людей.

Солнце поднялось над деревом, и его свет ударил Сиядде прямо в лицо.

Я сделала это, — с удивлением подумала она. Я жив!

Далеко Вулгнаш мчался по небу, пролетая прямо над верхушками деревьев огромного соснового леса, мчась от восходящего солнца. Он использовал навыки своего ткача огня, чтобы привлечь к себе свет, так что он был всего лишь тенью в предрассветном свете. Но этого было недостаточно.

Свет ослепил его и причинил ему боль. Он взревел от разочарования и нырнул под деревья в поисках тени леса или, возможно, какой-нибудь пещеры, где можно было бы спрятаться от наступающего дня.

В оцепенении Фаллион услышал рев и долгое время пытался прийти в себя. Его глаза открылись, и он попытался вглядеться вверх, увидел чудовище, которое держало его, как если бы он был спящим ребенком.

Рыцарь Вечный.

Он забирает меня, — понял Фэллион. Он везет меня в Ругассу, где надеется меня сломить.

Но Фаллион знал кое-что, чего не мог знать его похититель. Теперь он вспомнил свою прежнюю жизнь.

Я вечен, — понял он. Они могут убить меня, и я вернусь. Они могут меня побить, и я исцелюсь.

Но я не сломаюсь. Как я могу, зная, насколько мир зависит от меня?

Спящий проснулся.

Фэллион чувствовал жар вокруг себя. Он незаметно протянул руку своим разумом, пытаясь схватить его.

Мгновенно Вулгнаш почувствовал прикосновение и вытянул жар из Фаллиона, вернув его обратно в бессознательное состояние.

Но Вулгнаш посмотрел на маленького, на этого молодого волшебника, и почувствовал тревогу.

Из-за боли и усталости Вулгнаш чуть не пропустил зонд Фаллиона. Еще через сотую долю секунды мальчик мог бы высосать тепло из воздуха и нанести удар.

Леди Отчаяние наблюдала. Вулгнаш почувствовал прикосновение своего хозяина. — Осторожно, мой питомец, — прошептала Леди Отчаяние. Мне нужен мальчик. Он нужен мне, хотя он может нас уничтожить. Вы должны быть всегда начеку.

— Не бойся, — прошептал Вулгнаш, входя в глубокую тень, отбрасываемую соснами. — Я, как всегда, буду служить тебе превосходно.

Далеко, на склонах горы Лучиаре, жители города бежали через поля, окруженные золотым солнечным светом. На полях в изобилии росли полевые цветы: огромные белые маргаритки поднимались из золотой пшеницы, а цветущий чертополох усеивал холм фиолетовыми пятнами.

Мало кто из людей пострадал в безумной давке, пытаясь бежать из города. По приблизительным подсчетам, здесь еще проживало около сорока тысяч жителей.

Но Рианна знала, что они в беде.

Теперь она скользила над людьми на кожистых крыльях, оседлав утренние потоки тепла. Она использовала свой рост, чтобы следить за группой как впереди, так и сзади. Вирмлинги не бросились в погоню. Теперь они были спрятаны в Каэр Люциаре.

Но на лицах людей была паника. Они могли бежать, но как далеко и как долго? Женщины и дети не смогут обогнать войска змей. Более того, у них было только одно направление, в котором они могли бежать — в сторону Кантулара. Все остальные земли были затоплены, и, если волшебник Сизель был прав, Люциаре быстро превращалась в остров в бескрайнем море.

За день им придется пробежать сто миль.

Рианна задавалась вопросом: И даже если им это удастся, где они найдут убежище?

Спустя почти час эмир Далхарристана призвал людей остановиться. Не все люди были воинами, обученными сражаться, и многие из них уже задыхались. Некоторых раненых пришлось нести. Среди этого числа был Тэлон, который все еще лежал в обмороке.

Рианна огляделась вокруг и поняла, что не видит способа их спасти.

Во время короткой остановки Рианна приземлилась на землю, давая крыльям отдохнуть.

Волшебник Сизель, Эмир и Дэйлан Хаммер провели краткий совет, говоря быстро. Рианна не могла понять, что они сказали, и никто не удосужился перевести.

Дэйлан Хаммер объяснил Рианне: Мы в ловушке. Женщины и дети не смогут убежать от полчищ змей. Но шанс, что мы сможем их спасти, все еще есть, небольшой шанс.

Какой шанс? — спросила Рианна.

Я открою дверь сквозь огонь и воздух

Она сразу поняла, что он планирует. И она знала об опасности. В преисподнюю? Вы не можете! Эти бедняги, они даже не поймут, во что ввязываются.

Рианна жила там в детстве несколько месяцев. Дэйлану удалось спрятать их, но магия этой земли была сильной и странной. По мнению Рианны, она предпочла бы встретиться с вирмлингами.

Я должен рискнуть — неопределенное будущее вместо верной смерти.

Ваши люди их не примут, — возражала Рианна. Белый Совет

Сломан. Мой народ уничтожен. Те, кто выживает, преследуются и беспомощны. Если кто-нибудь из них нас найдет, возможно, они обрадуются, обнаружив союзников.

Рианна в сомнении закусила губу. Она знала, что люди Дэйлана не обрадуются. Людей из ее мира презирали. Их называли Люди-тени.

Я помогу тебе всем, чем смогу, — сказала Рианна.

Но Дэйлан покачал головой. Эта задача не для тебя. Ваш народ нуждается в вас. Их нужно предупредить. Им нужно подготовиться к нападениям вирмлингов, которые обязательно произойдут. А теперь, когда у тебя есть крылья, никто лучше тебя не сможет их предупредить.

Рианна на мгновение постояла, разрываясь. В детстве она думала о Дейлане как о своем дяде и до сих пор любит его. Но она знала, что он прав. От нее зависели миллионы людей.

Фаллион зависел от нее.

Эмир поможет, — сказал Дэйлан. Он и его люди привезли кровавый металл для изготовления форс-мажоров. Они планируют нанести удар вперед в надежде атаковать Ругассу и освободить ее пленников. Но им нужно будет получить пожертвования, если они хотят добиться успеха. Вам нужно будет найти для них Посвященных и убедить их помочь в поисках.

Рианна посмотрела на Эмира. Он стоял рядом со своей дочерью Сияддой, прижимая ее к себе и утешая. Это был высокий мужчина, телосложения гладиатора и ястребиного лица. С его огромными клыками и костяной пластиной на лбу он выглядел как злобный зверь. В другой жизни, в другом мире он был ее врагом. Даже сейчас она не знала, может ли ему доверять.

Как мне убедить людей отдать свои пожертвования этому монстру? она задавалась вопросом.

Скажи им, что они делают это, чтобы спасти Короля Земли, — поняла она. И Фаллион, которого я люблю. Скажите им правду.

Рианна взлетела так высоко, что утреннее солнце коснулось ее крыльев, так что они сверкали в небе, как рубины.

Дэвид Фарланд

Орда змеевиков

Пролог

РУНЫ СОСТРАДАНИЯ

Это Дом Понимания,

Я видел эти двери раньше,

Хотя когда и где, я не знаю.

В пыльных комнатах, словно в древних гробницах,

Я изучал бесконечные знания.

За что и почему, я не знаю.

Но вскоре я узнал слишком много,

Как ребенок, потерянный на войне.

Потерянный в ужасах

Надеюсь, ты никогда не узнаешь.

— Песня Мистаррии

Во всех своих снах Фэллион никогда не видел снов с такой ясностью. Ему снилось, что он парит над Судами Прилива. Он не ездил на грааке и не носил волшебного крыла. Во сне руки Фаллиона широко раскинулись, удерживая его в воздухе, словно чайку, которая неподвижно висит в небе, кончики ее крыльев дрожат, когда под ними проносится ветер.

Ничто внизу не мешало ему видеть.

И поэтому он скользил над домами, где сладкий серый дым костров, где готовили еду, лениво парил над соломенными крышами, а Фаллион метался над дворцовой стеной, лавируя между двумя высокими белыми башнями, где стражник с пикой и черной чешуйчатой ​​кольчугой в изумлении уставился на Фаллиона. . Фэллион мог видеть каждый седой волосок на изогнутой брови охранника и то, как медная булавка болталась на его лесно-зеленой накидке, и даже чувствовал запах созревающего пота этого человека.

Фаллион низко пролетал над мощеными городскими улицами, где рыбаки в белых туниках и коричневых шерстяных шапках тащились к своим сырым домам после тяжелого дня работы с сетями; молодые ученые, посещавшие Дом взаимопонимания, стояли на углах улиц и весело спорили, потягивая пивные кружки, а мальчик, игравший на улице с домашней крысой, уставился на Фаллиона и указал пальцем на него, его рот произнес букву О от удивления.

Король пришел! ребенок вскрикнул от удивления, и внезапно люди с благоговением подняли глаза и обрадовались, увидев Фаллиона. Король! Смотри! — кричали они, и слезы наворачивались у них на глазах.

Наверное, мне это снится, — подумал Фаллион, — потому что никогда еще я не видел мир так ясно.

В стране Мистаррии есть легендарный ручей. Его ледяные воды ниспадают со снежных полей горы Риммон, под соснами, охраняющими склоны, по покрытым мхом этажам, где лежат упавшие огромные мраморные статуи мертвых королей. Чистый поток ручья разливается в лесные заводи настолько прозрачно, что даже на глубине сорока футов видны все водоросли и сверкающие красные раки. Огромная форель, обитающая там, кажется, скользит по воздуху, просто хлопая хвостом, и все они жиреют и доживают до глубокой старости, поскольку ни один рыбак или выдра не могут надеяться приблизиться к столь прозрачной воде.

Поэтому поток называется Дневной Звездой, потому что он чист и сверкает, как утренняя звезда.

И вот насколько сверхъестественно ясным был сон Фаллиона, ясный, как воды Дневной Звезды.

Ему хотелось продолжать мечтать вечно, но есть одно обстоятельство: воздух был очень холодным. Он почувствовал, как мороз начал обледенеть его ногти, и сильно вздрогнул.

Этот мороз убьет меня, — подумал он. Оно пронзит мое сердце, как стрела.

И поэтому он изо всех сил пытался проснуться и обнаружил, что летает.

Под ним пронесся ветер, холодный и влажный, и Фаллион скрючился от острой и горькой боли.

Он почувствовал, как под его грудной клеткой застрял осколок стали, словно ледяной кинжал. Засохшая кровь залила его рубашку.

Он изо всех сил пытался проснуться, и когда его глаз приоткрылся, внизу было ярко. Тусклый серебристый свет раннего утра заполнил небо. Он видел внизу верхушки сосен, ветки которых были так близко, что если бы он протянул руку, то почти мог бы коснуться их.

Где я? Я лечу над лесом.

Вдалеке он мог различить гору — нет, решил он, странный замок, огромный, как гора. Он был построен на склонах черного вулкана, внутренние огни которого окружали конус на вершине и извергали дым и пепел.

Внизу, вдоль подножия вулкана, раскинулась грозная крепость с убийственно высокими стенами и тысячами темных дыр, которые могли быть окнами или туннелями в гору.

На стенах не было свежей извести, от которой замок сиял серебром на рассвете. Вместо этого замок был черным и зловещим. Несколько бледных существ суетились вдоль стен и на темных дорогах внизу, спеша спастись от рассвета, выглядя как армия разъяренных муравьев. Даже на расстоянии мили Фаллион мог сказать, что они не совсем люди.

Вирмлинги, понял он.

Фаллион сильно задрожал, настолько холодный и онемевший, что он боялся умереть. Его мысли были затуманены болью, он изо всех сил пытался понять, что происходит.

Он летел не своим ходом. Его носило какое-то великое существо. Огромные руки крепко сжимали его. Если бы каменная горгулья ожила, подумал Фаллион, она бы так его схватила. Он слышал хлопанье мощных крыльев: ветер от каждого удара вниз нападал на него.

Фаллион не мог видеть своего похитителя, но чувствовал запах руки, которая его сжимала. Пахло тухлым мясом, чем-то давно мертвым.

Его охватил страх.

Я в объятиях Вечного Рыцаря, — понял Фаллион, — одного из мертвых повелителей вирмлингов. И он начал вспоминать

Битва при Каэр Лусаре. Вирмлинги-воины с болезненно бледной кожей и костяными доспехами напали на горную крепость, крепость, так сильно отличавшуюся от той, в которую он направлялся. Известняковые стены крепости блестели белыми и чистыми, как снег, а на рынке вдоль улицы буйно росли цветы и фруктовые деревья, а из окон свисали лиственные виноградные лозы.

Вирмлинги пришли с ночью. От грохота их громовых барабанов треснули стены замка. Отравленные боевые дротики посыпались черным дождем. Повсюду раздавались крики смятения, когда храбрые воины Каэр Люциаре увидели свое тяжелое положение.

Джаз! — подумал Фаллион, почти плача, вспоминая падение своего брата. Черный дротик торчал из спины Джаза, когда он стоял на четвереньках, изо рта у него текла кровь.

После этого все запуталось. Фэллион вспомнил, как бежал вместе с Рианной, как в оцепенении отступал по улицам города, как люди кричали, а Фэллион задавался вопросом: Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы спасти его?

Он вспомнил Вечных Рыцарей, сметающихся с темных небес. Фаллион держал свой меч в защитной позиции, стремясь сразиться с одним из них, сердце колотилось, когда монстр метнулся к нему, как сокол, его огромный черный длинный меч вытянулся перед ним — рыцарь, несущийся к нему на коне ветра.

В последний момент Фаллион отвернулся от атаки, его клинок ударил по кончику меча Рыцаря Вечного. Фаллион хотел позволить своему клинку чисто врезаться в плоть, но Рыцарь Вечный, должно быть, в последний момент отклонился, и клинок Фаллиона ударился о толстый металл — и сломался.

Когда его измученный клинок сломался, Фэллион почувствовал боль, пронзившую копье чуть ниже грудной клетки. Остатки разбитого клинка застряли в его плоти. Он упал на колени, горячая кровь хлынула на его тунику, пока он изо всех сил пытался удержаться от обморока.