Последним среди вернувшихся героев шел эмир Далхарристана, смиренно опустив голову. Алан увидел, что возвращалось так мало войск, что это нельзя было праздновать как победу.

Они убили десять тысяч змей! - крикнул кто-то. Они погибли на мосту Кантулар.

Мадок подошел к главным воротам и прошел мимо Алуна. — Милорд, — попросил Алан, — можно мне воспользоваться минуткой?

Мэдок впился взглядом. Это важно?

У меня есть новости, которые тебе следует услышать, — предложил Алан, — прежде чем ты увидишься с королем.

Мадок на мгновение задумался, как будто ничто из того, что мог сказать Алан, не могло быть более важным, чем его собственный отчет королю. Затем он схватил Алана за рукав и повел его из холла в первую гостиную, до которой они дошли. Это была величественная комната для какого-то купца, который не хотел далеко ехать, чтобы попасть в город. Он был просторным и элегантно обставленным. Теперь оно было пусто, ценности были поспешно вывезены, торговец сбежал в более высокие и, по-видимому, более безопасные помещения.

Что такого важного? – потребовал Мадок, закрывая дверь.

Верховный король Урстон пытался обменять принцессу Кан-хазур на своего сына, но вирмлинги обманули его. Они забрали принцессу и ничего не дали взамен.

Король был дураком, — сказал Мадок. — И все же одно можно утешать — принцесса неделю не доживет.

Что ты имеешь в виду?

Мадок улыбнулся. Мои люди уже много лет отравляют ее еду стружками корня красного зверобоя. Это не причинит ей вреда, пока она не перестанет это есть.

Алан задумался. Он не был уверен, что его люди смогут пережить эту ночь. Но если бы они это сделали, что произошло бы, когда император Зул-Торак обнаружил этот акт предательства?

Он выследит нас до последней женщины и ребенка, — подумал Алан. Из-за глупости Урстона и предательства Мэдока мы обречены.

Что сказал Дэйлан? Разве он не сказал, что разница между вирмлингами и человечеством составляет всего лишь волосок? В тот момент Мадок казался немногим лучше Зул-Торака.

Столько зла в мире исходит от бедных лидеров, — подумал Алан. Почему мне выпала судьба оказаться между этими двумя?

Мы страдаем от них, понял он. Мы, люди, терпим их. Мы прощаем их глупость и ограниченность. Мы следуем за ними в сражения, которых быть не должно. Мы принимаем их лесть и мелкие взятки, тогда как лучше было бы сметать их, как мух с обеденного стола.

— Итак, — сказал Мадок. Что люди думают об этом разгроме?

Алан старался думать быстро. Он не был уверен, что хочет больше поддерживать военачальника Мадока. Но у Алана была привычка говорить правду, и она легче всего сходила ему с губ. Многие обвиняют его в этом нападении, говоря, что он продал свое королевство ради мечты. Есть те, кто считает, что его следует отстранить от трона!

Слова предательства сорвались с его языка, но сердце его не было в этом. Ему почти казалось, что он стоит вне себя и слушает, как говорит кто-то другой.

— Кто-нибудь из его воинов это говорит? — спросил Мадок.

— Некоторые, — признал Алан. Тем не менее, у короля есть сильные сторонники, и есть те, кто его любит. Было бы глупо открыто выступать против него.

Есть нечто большее, — сказал Алан. Король оказал благосклонность Фаллиону Ордену, волшебнику, объединившему наши два мира. Он планирует сделать это снова, объединив множество миров в один. Если он это сделает, многие люди, такие как я, у которых не было теневого я в другом мире, просто умрут.

Мадок, казалось, долго обдумывал это.

Нашего юного волшебника тоже необходимо остановить, — сказал Мадок. Мадок выглядел задумчивым. Алан видел, как в его голове кружились планы убийства. Он с надеждой посмотрел на Алана, как будто задаваясь вопросом, можно ли доверить Алуну сделать волшебника, но затем передумал. Он улыбнулся Алану обнадеживающей улыбкой, улыбкой убийцы, который намеревался заняться своим делом.

Ты хорошо справился, мой друг. Когда придет мое царство, ты займешь высокое место среди моих советников.

При внезапном звуке труб Мадок развернулся и вышел из комнаты.

Алан был уверен, что не хочет видеть царствование Мадока. Людям нужен был кто-то более мудрый и сострадательный. Но Алан мог бы использовать этого человека. Он мог бы сделать Мэдока инструментом и использовать его, чтобы избавиться от Фаллиона Ордена.

Но в данный момент Алана беспокоил не Фаллион. Это был даже не военачальник Мадок или король Урстоун. Нет, существовала гораздо более серьезная опасность. Снаружи далекие крики и грохот оружия о щиты возвестили о наступлении орды змей.

БИТВА ЗА ВНЕШНЮЮ СТЕНУ

Жизнь воина зависит от его способности читать врага, знать, что он сделает, еще до того, как он попытается это сделать.

— сэр Боренсон

Фаллион подозревал, что до рассвета оставалось всего два часа, когда они с Джазом улетели обратно в Каэр Люциаре. Воздух был холодным и тяжелым, как в предрассветные часы.

Фаллион изучал оборону замка с воздуха.

Люсаре поднималась на гору по ступенькам, дома строились на террасах, граничащих с извилистой дорогой. Две стены защищали город: нижняя стена, окружавшая рынок, и верхняя стена, защищавшая лабиринты. Обе стены имели рвы, наполненные водой, которая стекала с вершин горы.

Нижние стены были хорошо защищены. Выглядело так, будто явились все трудоспособные мужчины и женщины в городе.

Фаллион заметил Рианну над верхней стеной, стоящую на широкой террасе и оглядывающуюся по сторонам, словно не зная, что делать.

Фэллион спикировал и приземлился рядом с ней, но обнаружил, что приземлился так быстро, что споткнулся и упал головой вниз.

Джаз разразился смехом и приземлился рядом с ним, сумев вести себя лишь чуть менее неуклюже.

Рианна изучала крылья, пытаясь скрыть приступ ревности. Затем повернулся и посмотрел вниз, на холмы. Вирмлинги пробирались сквозь деревья, стуча оружием и напевая.

Ты видел Коготь? – спросил Фаллион.

Рианна покачала головой: нет. Ее не было всю ночь. Я думаю, она может быть внизу, на нижней стене. Где ты хочешь драться?

Чем ближе мы подходим, тем лучше вид, — сказал Фаллион. Но с незнакомым врагом это может быть опасно.

Ты всю жизнь тренировался с оружием, — сказала Рианна. Сомневаюсь, что у них есть какие-то трюки, которым они могут тебя научить.

— Да, — поддразнил Джаз. Он тренировался всю свою короткую жизнь.

Фэллион нервничал. Он чувствовал наэлектризованное возбуждение в воздухе перед боем. Да, он тренировался всю свою жизнь, но не для того, чтобы сражаться с гигантами, которые весили его на триста фунтов. — Хорошо, я бы хотел место в первом ряду, если ты не против.

Мне всегда хотелось занять места в первом ряду для чего-нибудь, — тревожно поддразнила Рианна. Я просто не уверен, что сейчас лучшее время, чтобы начать требовать их.

Джаз спросил: Итак, как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем вирмлинги склонятся перед нашими превосходными навыками?

— Ох, — сказал Фэллион, — они похожи на медленных учеников. Могу поспорить, что это займет у них несколько часов.

— Хорошо, — сказал Джаз. У нас у всех должна быть приличная куча мертвецов у наших ног, прежде чем они доберутся до ума.

— Будем надеяться, — сказала Рианна, когда они шли по извилистой дороге на нижние уровни.

Тысячи человеческих воинов толпились на вершине нижней стены, пока вирмлинги маршировали на замок. Но проломить стену будет непросто. Люсаре не была второстепенной крепостью. Нижняя стена возвышалась на восемьдесят футов. Более того, он был вырезан из живой скалы и поэтому не имел никаких швов, за исключением трещин, образовавшихся от замерзшей воды на протяжении тысячелетий. Даже кеззиард не мог подняться на него.

Фаллион помчался по улицам города к внешней стене и остановился на пропасти, глядя вниз. Ночью наползли облака, запечатав небо, местами выпустив прохладный дождь и легкий туман, который рассеялся всего несколько минут назад. Своенравный ветерок дул со склона горы, взъерошивая волосы Фаллиона и тряся его крылья.

В темноте, под прикрытием деревьев, он мог различить змей, шевелящихся в тени. Но никто не осмеливался идти по дороге, и он не мог видеть, что они задумали.

На стенах стояли мальчики, несущие факелы.

Фаллион привлек свет ближайших факелов и направил его вниз по холму под лесом, где он задержался среди опавших листьев под деревьями.

Внезапно появились очертания вирмлингов.

Вирмлинги принесли с собой огромные барабаны, не похожие ни на что, что Фаллион когда-либо видел: черные барабаны, сделанные из полых баобабов. Каждый барабан имел длину не менее сорока футов, и его тащили десятки вирмлингов. Один конец каждого бревна был покрыт какой-то темной шкурой, а на другом имелось узкое отверстие.

Вирмлинги держались на расстоянии около четверти мили и боролись с барабанами, направляя дыры в сторону городской стены.

На стене люди-защитники низко сгорбились и приготовились. Послышались крики благоговения, и Фаллион увидел, как защитники считают на своем грубом языке. Он насчитал в лесу пятьдесят барабанов, и защитники, казалось, были встревожены.

Чего так боится наш народ? – задумался Фаллион.

Затем начали наносить удары огромные вирмлинги огромными дубинками.

Первый барабан зарычал и грохотал, словно выплескивая проклятие. Барабан источал ударную силу, подобную физическому удару, который поднял Фаллиона с ног и заставил его кости болеть.

Ах! Джаз плакала. Фэллион поднял голову и увидел, как он вытирает кровь из носа.

Стена под ними треснула. Камень разбился и посыпался с уступа.

Что делает их такими могущественными? Фаллион задумался вслух, поскольку никогда не видел таких ужасов. Казалось, сама его кожа болела от раскатов громового барабана.

Заклинания, — догадалась Рианна. Какая-то руна воздуха?

Фаллиону хотелось, чтобы Тэлон была здесь, чтобы он мог расспросить ее о знаниях, но он не видел ее всю ночь.

Второй барабан прозвучал тоном выше первого и нанес гораздо меньший урон. Вирмлинги боролись с ним, ослабляя крышку барабана, а затем крикнул третий, чуть глубже первого.

Они ищут подходящую смолу, — догадалась Рианна, — чтобы разбить этот камень.

— Или мои кости, — заявил Джаз.

Экспериментально прозвучали еще четыре или пять барабанов, пока вирмлинги не нашли нужную высоту.

Внезапно раздались десятки барабанов. Стена звука ударила, взрываясь и гудя, заставляя гору трястись, как будто она вот-вот рухнет. Летом в Ландесфаллене Фаллион слышал ужасные грозы, гром эхом разносился от горы к горе. Но это было в пятьдесят раз хуже. Воздух наполнился рычанием и грохотом, и гора безжалостно тряслась.

Стена под ними треснула. Обломки начали падать, когда край стены рухнул. С каждым выстрелом вирмлинги переводили свои барабаны, целясь в незапятнанную часть стены.

Фаллион думал, что вирмлингам потребуются часы, чтобы проломить эту стену, но внезапно он понял, что губа опускалась со скоростью несколько дюймов каждую секунду. Он не мог себе представить, какой ущерб наносит каждый взрыв. Это было похоже на удар молотком по мягкому камню. Внешняя стена рушилась, и каждая трещина, каждая вмятина оставляла приглашение для когтей кеззиардов.

За считанные секунды стены разрушились, как будто на них воздействовал ветер и лед на протяжении тысячелетий.

Фаллион предполагал, что осада будет длительной и что люди смогут удерживать внешнюю стену всю ночь. Но стена выглядела так, как будто ее можно было проломить в считанные секунды.

В смятении он осознал, что город никогда не защищали крепкие стены Люциаре. И дело было не в силе его воинов. Лишь один заложник стоял между человечеством и разрушением.

Император, должно быть, ценит ее больше, чем мы когда-либо предполагали, — подумал Фаллион.

Фаллион нащупал источники тепла, гадая, не подожжет ли он лес. За его спиной, вдоль всей стены, были факелы. Но накануне прошел небольшой дождь, похожий на туман.

На таком расстоянии этого было достаточно, чтобы сорвать даже его самые сильные заклинания.

Несколько человек на стенах стреляли из огромных луков или метали массивные железные боевые дротики, которые, похоже, здесь были излюблены. Они нанесли небольшой ущерб. Вирмлинги в лесу были защищены листьями и ветками.

Фаллион втянул в себя тепло факелов, наслаждаясь им. Он выдохнул, и из его ноздрей повалил дым. Он знал, что если кто-нибудь посмотрит на него, его глаза засияют. Он чувствовал себя сильным и опасным, даже когда крепостные стены рушились под ним.

Затем из леса раздался громкий крик, и деревья начали дрожать, когда мимо них проносились кеззиарды. Земля под лесом внезапно наполнилась белизной — белизной шлемов и доспехов, выточенных из костей, белизной бледной кожи вирмлингов и белизной их глаз, сияющих, как кристаллы.

Внезапно над лесом пронеслось что-то огромное, гигантские грааки на тяжелых крыльях. Дюжина их подошла одновременно, кончики крыльев к кончикам крыльев, образуя живую стену. На их спинах ехали десятки вирмлингов.

Когда люди-воины осознали опасность, раздались предупреждающие крики. Вирмлингам не понадобятся кеззиарды, чтобы проломить стены. Они могли сбрасывать войска с неба.

На каменной арке над большими воротами города стоял волшебник Сизель. Цветы и виноградные лозы свисали с арки, как живая завеса, и он стоял там, окруженный зеленью, словно в лесу. Внизу войска вирмлингов с ревом бросились вперед, а гигантские грааки пролетели высоко над деревьями, порыв ветра от их крыльев поднялся, как шторм.

Защитники-люди приготовились, на их лицах читался ужас, и Сизель поднял свой посох.

И там, из травы вдоль стены замка, внезапно поднялись миллионы светлячков, взмывая в воздух ярко-зелеными искрами, наполняя поля светом.

Теперь, — крикнул король Урстон в спину волшебнику. Клянусь жизнью и светом, сейчас настало время нанести удар!

Люди бросились к осыпающемуся краю стены, рискуя своей жизнью, метая боевые дротики.