Король смотрел с благоговением. Ни один человек в королевстве, независимо от того, был ли он рожден воином или нет, не обладал такой силой.

Волшебник полез в карман и вытащил небольшой красный камешек. Ваше Высочество, вот самое смертоносное оружие в мире!

Король пристально посмотрел на камень. Он был образованным человеком. Корпускит? он спросил. Это был металл, мягче свинца, и при поднесении к языку он имел соленый вкус, как кровь.

В том мире, где обитали повелители рун, его называют кровавым металлом. И это там крайне редко.

— Но тут целый холм — начал говорить король.

— К югу от города, — закончила Сизель. Оно нам понадобится, если мы хотим защитить себя. И я начал обыск города. Нам нужно будет найти кого-то, кто работал посредником в этом другом мире, волшебника, который сможет изготовить нужные нам клейма и передать атрибуты от одного человека к другому. Если мы поспешим, мы сможем разместить здесь таких воинов, как Шон, до следующей атаки вирмлингов.

Где вассалы, которые дали вам эти полномочия? — спросил король.

В земле Авена, далеко на севере и востоке отсюда, — сказал Шон. Я должен предположить, что они все еще живы, потому что, если бы они умерли, я был бы лишен их сил.

Сизель облизнул губы. Он явно много думал. Он продолжил: Мой господин, у меня есть признание. Дэйлан Хаммер упомянул, что среди нас есть такие, как Шон, которые жили другими жизнями, у которых были теневые личности в том другом мире. Такие люди теперь — две половинки, слитые в одну. Я один из таких. Я служил Волшебником Земли в этом другом мире и начал вспоминать вещи странные вещи. Но воспоминания приходят тяжело. Иногда это все равно, что выдергивать зубы, чтобы вспомнить одну деталь. Меня звали Бинесман, и я был советником чудесного короля, героя, подобного которому никогда не знал наш мир.

Почему же тогда, — спросил король Урстон, — я ничего не помню?

Волшебник отвернулся, словно не зная, что сказать. Потому что тебя не существовало в том мире. У тебя там не было теневого я. Ты умер в этом мире до того, как миры были запечатаны в один.

— Понятно, — сказал король Урстон. Ему как-то стало грустно, обмануто, как будто он что-то потерял.

Не у всех было теневое я. В этом мире, как и здесь, были великие войны и беспорядки. Людей убивали тысячами, сотнями тысяч. Так что некоторые наши жизни не пересекались.

Король Урстон отвернулся, подошел к балкону и открыл дверь. Снаружи в горшках росли пышные цветы и кустарники, и их аромат наполнял ночь. Где-то среди кустарников душераздирающей песней на свет откликнулся соловей.

Он попытался обдумать последствия этих новых сведений.

— А вирмлинги узнают? — задумался он вслух. — Я имею в виду силы, присущие корпусциту?

Даже если они этого не сделают, мы должны готовиться к худшему, — сказал Сизель. Другие начали вспоминать. Я пошел на холм за этим корпусцитом и, подойдя ближе, обнаружил, что ночью копают люди. Они убежали.

ВОЗ? – потребовал король Урстон.

Я не видел лиц, но они вернутся. На вашем месте я бы прямо сейчас послал туда несколько своих людей и заставил их начать всерьез копать.

Конечно, — сказал король. Он посмотрел на Шона: Сэр Хьюхарт, вы позаботитесь об этом?

— Как пожелаете, милорд, — сказал Шон. Он не спрашивал дальнейших указаний и без колебаний выполнил приказ. Шон просто развернулся на пятках и вышел из комнаты, как это сделал бы тренированный солдат.

Я всего лишь полчеловека, — подумал король Урстон. Такие мужчины, как Шон, совершенны настолько, насколько я никогда не смогу быть. У них будет вдвое больше знаний и вдвое больше мудрости, чем у людей их возраста.

Такие люди принесут миру огромную пользу, размышлял король.

Когда Шон ушел, волшебник Сизель внимательно всмотрелся в глаза королю и прошептал: Есть еще одно дело, Ваше Высочество. Этот чудесный король, которому я служил, этот великий герой мира теней — твой сын Арет Сул Урстоун. В мире теней, где он родился, он был известен как Габорн Вал Орден. Я знаю это так же точно, как знаю свое имя. Он обладал великими способностями, большими, чем вы можете себе представить. Мы должны немедленно позаботиться о его спасении. Если Зул-Торак получит хотя бы намек на то, кем он может стать, его жизнь ничего не будет стоить.

Король Урстон начал дрожать. Казалось, все происходит так быстро. Людям было поручено выступить на Кантулар в течение часа, но король Урстон не осмелился объявить остановку. Дилл-Тандор разлился, создав барьер вокруг его земель, и ему нужно было взять мост в Кантуларе, запечатать свои границы. Но нужно было сделать еще очень многое.

Скажи мне вот что, — попросил король Урстон. Хорошо ли я умер в этом другом мире, в этом мире теней?

Сизель тепло улыбнулась. Вы погибли в великой битве, защищая свою семью и свой народ. Никто никогда не умирал лучше.

— Что ж, — сказал король Урстон, подумав, — давайте посмотрим, чтобы это не повторилось. Он слабо улыбнулся. Я узнал, что уже разрабатывается план по освобождению моего сына. Вот почему Дэйлан Хаммер встретился с вирмлингом. Он пытался организовать обмен заложников, моего сына на принцессу змей. И я могу следить за тем, чтобы план продвигался вперед. Если все пойдет хорошо, завтра к рассвету Арет будет свободен.

— Ты доверяешь вирмлингам, что они выполнят такую ​​сделку? — спросила Сизель после некоторого размышления.

Нет. Но есть ли у меня другой выбор? С какой армией я пробью ворота Ругассы? Как еще я освобожу своего сына?

Но король начал думать: я мог бы разбить их ворота армией рунных повелителей.

Волшебник нахмурился в ужасе. Мне не нравится этот план. Я не доверяю вирмлингам. А есть в наших рядах люди, которым я доверяю еще меньше. Военачальник Мадок долго и упорно вел кампанию, чтобы возглавить атаку. Он ждал годы. Мы с тобой оба знаем, чего он ищет.

Боюсь, — сказал король Урстон, — что я не вижу веских причин отказать ему и всех причин продвигать его план вперед. Эта великая перемена, произошедшая на земле, встревожит вирмлингов, и когда они так встревожены, они наиболее опасны. Если вирмлинги придут, нам нужно захватить мост в Кантуларе — ровно столько же, сколько нам нужно, чтобы спасти моего сына.

Волшебник покачал головой. Ваш сын стоит больше, чем мост, поверьте мне.

Не могли бы вы посоветовать мне остановить атаку?

Сизель печально покачал головой. Нет. Боюсь, милорд, что враг мудрее, чем мы надеемся. Возможно, они уже знают о преданиях силовиков и о том, кого они сейчас держат в плену. А если узнают, то сыну твоему не будет ни торговли, ни спасения его. Продолжайте реализацию своего плана, и будем надеяться на лучшее.

ТЕМНЫЕ ВОДЫ

Я считаю, что лучший способ пережить уродство и боль — это помнить о красоте. Всегда в моей памяти лицо женщины, которая придает мне силы. Ее звали Ялин.

— Дэйлан Хаммер

Дневной свет проник в уборную, нежнейший румянец света проникал сквозь отверстия наверху. С рассветом пошел неприятный дождь, когда сотни солдат избавлялись от отходов вчерашнего пира.

Дэйлан Хаммер стоически стоял, опустив голову и плотно закрыв рот, и терпел.

Он стоял так долго, что однажды ночью вся кровь прилила к его ногам, он пошатнулся и упал в трясину.

Так он усвоил, и теперь время от времени поднимал ноги, топая ими по грязи, чтобы кровь продолжала приливать к голове.

Скоро это закончится, — подумал он. Воины уйдут на рассвете.

И через час они, казалось, исчезли. Никакие злые дожди больше не лили, никакие грубые шутки и резкий смех не терзали его.

Он дошел до дальнего конца, затем протянул руку и начал пытаться выбраться из туалета.

Мало что можно было удержать. Стены были мокрыми и скользкими. На них росла плесень и вредные грибки, делая их скользкими. Здесь не было ни кирпичной кладки, ни раствора с щелями, в которые он мог бы просунуть пальцы, только твердая скала, отшлифованная веками.

И все же ему пришлось попытаться.

Он вжал ногти в лист формы, надеясь, что это придаст ему уверенности.

Он был мокрый, промокший, и это прибавляло лишние килограммы.

Он медленно подтянулся и позволил моче немного стечь с него, надеясь уменьшить свой вес. Но лист плесени вырвался, и он откатился назад.

Я бы весил меньше, если бы был голым, — решил он.

Он не хотел терпеть такое унижение. Он не хотел рисковать, чтобы кто-нибудь увидел, как он корчится, пока выбирается из туалета.

С другой стороны, я сомневаюсь, что когда-нибудь захочу снова носить эту одежду, сказал он себе.

С мрачной решимостью он сбросил штаны, сорвал тунику и начал восхождение.

Ему потребовался почти час, чтобы подняться на стену на десять футов. Но оттуда склон внезапно стал круче. К тому времени его ногти на руках и ногах кровоточили, и он напрягал каждую мышцу.

Он не смел отдыхать. Он был слишком мокрым и скользким. Каждый раз, когда он лежал у стены, он просто соскальзывал обратно в выгребную яму.

Если бы я был сухим, подумал он, возможно, у меня было бы больше трения, возможно, я бы смог это сделать.

И поэтому он цеплялся за одно место, пот струился по его лбу, подмышкам и груди, надеясь достаточно высохнуть, чтобы найти какую-нибудь опору.

Всех его сил и изящества не могло хватить, чтобы продвинуть его хотя бы на фут выше по стене. Только сверхчеловеческие усилия позволили ему зайти так далеко.

Внезапно он услышал тихий стук, и из темноты вылетел моток веревки.

ВОЗ? он задавался вопросом. Дэйлан видел убитое горем выражение лица Алана, когда его арестовали. Он задавался вопросом: пытается ли он загладить свою вину?

Но это говорил не Алан. Это был сам Верховный Король, его скорбный голос эхом разносился по маленькой палате.

Дейлан Хаммер, войска собрались у ворот, и скоро они уйдут. Охрана будет легкой. Есть люди, которые помешали бы вам, если бы знали о вашей цели. Но я желаю тебе всего наилучшего. Силами, которые сохраняют нас, я умоляю вас, спасите моего сына.

ТРОФЕИ ОХОТЫ

Между охотником и жертвой возникает особая связь. Их разделяет схожий трепет, внутреннее волнение, которое возникает только тогда, когда жизнь оказывается под угрозой. Леди Отчаяние желает, чтобы каждый познал радость охоты. И в свое время каждый должен испытать радость от охоты.

— Зул-торак

Тени на земле сгущались и становились длиннее, а Фаллион и его друзья молча сгрудились в кучу. В воздухе витали страх и ожидание, и никто не осмеливался пошевелиться на маленьком чердаке. Каждый малейший шум, каждое малейшее дыхание, каждый шорох ноги, перестававшейся по деревянному полу, казались усиленными, как бы стремясь их выдать.

Сердцебиение Фаллиона и его друзей звучало громко, как барабаны.

Света было мало. На полу валялась горсть увядающих светлых ягод.

Это неестественно, — подумал Фэллион, когда его бьющееся сердце забилось быстрее, наполняя маленькую комнату своим глубоким эхом. Он оглядел комнату, остальных. Это своего рода заклинание, возможно, наложенное волшебником воздуха.

Он пытался успокоить дыхание, сохранять спокойствие. Он не мог видеть остальных в комнате. Светлые ягоды стали слишком тусклыми. Он мог ощутить их присутствие только по звуку, по теплу тела и по запаху. Лишь малейший свет звезд пробивался сквозь скрытое оконное стекло. И все же он мог сказать, что они тоже изо всех сил пытались хранить молчание.

— Клянусь Силами, — тихо выругался Тэлон, — охотники идут по нашему следу. Она говорила шепотом, но звук, казалось, эхом разнесся по комнате, как крик.

Какие охотники обладают такой силой, — задавался вопросом Фэллион, — что могут усиливать сердцебиение своей добычи?

Почти Фаллион боялся, что сами его мысли разнесутся по каменным стенам, как песня.

За пределами комнаты, на улице, он услышал марширующие шаги сотни или более отрядов змей. Слышался обычный звон доспехов, ругань на каком-то незнакомом языке и хриплые крики командира.

Но было нечто большее. Переносица Фаллиона зудела, ощущение ползания мурашек, которое Фаллион уже давно научился распознавать. Локусы. В солдатах снаружи были локусы, существа чистого зла.

Они идут за нами, — подумал он, и пот стекал по его лбу. Он крепко сжал свой длинный меч, жалея теперь, что не воспользовался теми дарами силы, которые ему предложили его друзья из Гвардина.

Нет, я не хочу этого, — сказал он себе. В ближайшие дни им понадобятся собственные силы. И сердце его сочувствовало им там, за морем, и он молча желал им добра.

Он напрягся, чтобы услышать, остановятся ли марширующие ноги у маленького магазинчика, услышать, обратятся ли солдаты.

Возможно, подумал он, кто-то видел, как мы вошли в здание. Они могли прийти прямо к нам.

Но нет, через несколько долгих минут солдаты двинулись по дороге обратно на восток, к замку Курм.

Возможно, именно туда они и направляются. Возможно, у них есть приказ охотиться за мной.

Наконец звук марширующих шагов затих вдали, и все вздохнули.

Но звуки комнаты все еще были усилены. Тяжелое дыхание все еще раздавалось от стен, даже громче, чем раньше.

Они пришли за мной, знал Фаллион, крылатые охотники. Они приближаются и становятся все ближе. Вот любая минута, и они будут здесь.

Ему почти хотелось рискнуть немного света. Он использовал свои способности плетения пламени в дневную жару, чтобы накопить энергию, и прямо сейчас она вытекала из каждой поры. Для тех, кто был рядом, его кожа казалась лихорадочной.

Но он не осмелился рискнуть.

Поэтому он ждал долгих полчаса. Звуки их дыхания, стук сердец становились все громче.

Что-то пронеслось мимо окна, на мгновение заслонив звездный свет — возможно, сова. Фаллион надеялся, что это всего лишь сова.

Через мгновение звуки стихли. В комнате стало тихо. Фаллион все еще мог слышать стук крови в ушах, но звук стал значительно тише.

Рианна вздохнула с облегчением, а Джаз прошептал: Они ушли.

Внезапно массивная каменная крыша взлетела в воздух, словно отброшенная рукой разгневанного бога. Огромные плиты стен разбились, по-видимому, от тарана, и Фаллион обнаружил, что сидит на платформе.