У них есть крепости поблизости, в радиусе тридцати миль, — сказала она. — А еще ближе могут быть скрытые аванпосты. Если местные командиры знают, что за этим местом нужно следить, они придут сегодня вечером. Даже если леди Отчаяние придется послать убийц из Ругассы, они могут выйти на наш след к рассвету.

Итак, подумал Фаллион, гонка началась.

Нам придется держаться под прикрытием деревьев, ночью затаиваться в лесу, а днём бежать

— Откуда ты все это знаешь? – спросил Фаллион. — Как ты можешь быть уверен?

На лице Тэлон отразилось замешательство, и она покачала головой. Мой отец, человек, которого вы знаете как сэра Боренсона, это Аат Ульбер, Высший гвардеец. Я мы — Клан Воинов.

Так что Фаллион почувствовал себя еще более убежденным. Тэлон не слился с каким-то зверем. Она слилась со своей тенью, с женщиной, которой была в этом мире.

Они все такие большие? – задумался Фаллион. Это объяснило бы странные руины, такие высокие и парящие. Но нет, Тэлон была всего лишь девочкой, да еще и миниатюрной. Люди в этом мире не были бы такими большими. Он подозревал, что большинство из них будут крупнее.

Я привел нас в страну гигантов, — понял он, — гигантов, почти уничтоженных вирмлингами.

Внезапный страх охватил его. Что бы ни происходило, он не думал, что сможет с этим бороться. Он попал в ловушку. Ему пришлось соединить эти два мира вместе, и он увидел последовавшую за этим гибель.

Он не мог исправить то, что сделал. Он понятия не имел, как развязать эти два мира.

И он подозревал, что его Королева Локусов радуется тому, что он сделал.

Возможно, лучший способ сорвать ее план, — подумал он, — это продолжить путешествие к Устью Мира и завершить объединение всех теневых миров в один.

Но он подумал о нанесенном им ущербе и теперь задавался вопросом, насколько это разумно.

Если бы он испортил это дальше, он мог бы разрушить мир, а не исцелить его.

И было второе беспокойство. Возможно, предложенный план действий был именно тем, чего хотел враг.

Тэлон повернулся к Фаллиону и посмотрел на него оценивающим взглядом. Затем ее взгляд остановился на Джазе, который все еще слабо шел через двор внизу, слишком слабый, чтобы идти за ним.

Фэллион восхищался переменами в Талоне. Она выглядела энергичной, энергичной.

Как скоро мы будем готовы к работе? она потребовала.

— Теперь я готов, — солгал Фэллион, чувствуя себя слишком хрупким для форсированного марша. — Но ты спал уже несколько часов. Мы думали, что ты умрешь. Вопрос в том, как вы себя чувствуете?

Она улыбнулась, показав свои огромные клыки. Лучше никогда, — сказала она, и в ее голосе прозвучало удивление. Она снова посмотрела на свою руку, сжала ее и разжала, как будто понимая, что это правда. Я чувствую, что могу сокрушать камни в этих руках.

— Я думаю, ты прав, — сказал Фэллион. — Ты чуть не раздавил меня.

КОНСУЛ

Слабый и неэффективный король — это своего рода предатель, и свержение такого человека может быть актом патриотизма.

— Военачальник Мадок

Алун с трудом пробирался к Каэр Люциаре, разинув рот.

Повсюду росли деревья: огромные ели на подножьях горы, белые осины на вершине. Они выросли в одно мгновение, появившись словно в видении, их мерцающие формы приобрели реальность.

Он видел их, когда терял сознание, а когда проснулся, страдающий от боли и усталости, все изменилось. Солнце все еще стояло высоко, чудесным образом отодвинутое назад в небе, а холмы были полны пылевых облаков и птиц.

Дэйлана Хаммера нигде не было видно.

Страсть к путешествиям осталась рядом с Аланом, и как только он поднялся на ноги, собака снова пошла по следу Дэйлана Хаммера. Собака смогла выследить его сквозь густой дерн, направляясь прямо к Каэр Люциаре.

Но когда Алан приблизился, он в ошеломленном молчании всмотрелся в разрушения. Крепость лежала в руинах. Гора, на которой он стоял, упала на сотни футов в высоту, и вместе с этим падением вся структура горы изменилась. Каменный утес откололся, обнажив спрятанные под ним туннели, похожие на норы древесных червей в гнилом бревне.

Пар из горячих бассейнов под замком с шипением вырывался из дюжины дыр, а потоки над замком были направлены в другое русло. Водопады теперь стекали со скал из трех отдельных туннелей.

Повсюду люди метались взад и вперед, как муравьи в разорванном гнезде, и Алун в оцепенении доковылял до замка, чувствуя себя более усталым, чем когда-либо.

Его беспокоило, что произойдет, если вирмлинги нападут. Благодаря рентам в крепости у них будет легкий доступ. Это вполне может быть неоправданно.

Он поместил Страсть к путешествиям в конуру, убедился, что у всех собак есть еда и вода, а затем отправился на поиски военачальника Мадока.

Он нашел его в боевом зале, где Верховный король и его лорды ругались друг с другом. Там был и Дэйлан Хаммер, и волшебник Сизель. Верховный король Урстон выглядел на своем помосте изможденным, он был так же потрясен опустошением, как и Алан. Военачальники, стоявшие в зале для аудиенций, выглядели рассерженными, словно ища цель для своего разочарования.

Я говорю, что мы нанесем удар сейчас, и ударим сильно! Мадок взревел.

И оставить себя беззащитными? — спросил Эмир. В нашей обороне есть бреши. Нам нужны люди, чтобы их починить, сильные люди, такие как наши воины, и нам нужно время. Эмир был высоким человеком для представителя своего вида. Он был ниже Мэдока и гораздо уже в плечах. Но он держался как король и поэтому, казалось, отбрасывал длинную тень.

— И если вирмлинги найдут такие бреши в своей защите, — спросил военачальник Баррест, — разве это не будет шансом всей жизни? Мы могли бы легко проникнуть в их тюрьму, освободить принца и послать убийц против Зул-Торака.

Какое оружие ты бы использовал, чтобы пронзить его тень? — спросил Эмир. — Его вообще можно убить?

Может, — сказал Мадок, — с помощью холодного железа и солнечного света.

Это всего лишь предположение, — сказал король Урстон. Никто никогда не убивал Повелителя Смерти.

Волшебник Сизель сказал: Я думаю, что это больше, чем предположение, это рассчитанный шанс. Солнечный свет ослабит чудовищные чары, привязывающие его дух к этому миру. Это должно ослабить его до такой степени, что его можно будет убить.

Король Урстон был немного выше военачальника Мадока, но уже в плечах. Он не носил никакого должностного знака. Вместо этого на нем была простая кольчуга, прикрытая коричневой накидкой, как будто он был всего лишь еще одним солдатом в замке. Лицо у него было мудрое, покрытое морщинами, а борода, светло-коричневая, переходящая в седую, придавала ему еще более мудрый вид. Он сказал разумно: Нападать на Зул-Торака — безрассудно. Вы не можете связаться с ним. Он никогда не покидает логова под горой Ругасса. Он прячется среди теней вместе с другими Повелителями Смерти. Вы никогда не выставите его на свет. И если бы вы напали, его репрессии разорвали бы наше царство на части. Пусть не будет разговоров о противостоянии Зул-Тораку. Только потому, что мы держим его дочь в заложниках, мы наслаждались тем небольшим покоем, который смогли обрести в последние несколько лет. Пока Зул-торак жив, мы можем надеяться на жизнь.

Эмир всегда был мудр в совете. Теперь он задумался, склонив голову. Даже если бы мы попытались нанести удар на севере, мы вполне могли бы обнаружить, что это опустошение, это заклинание — всего лишь местное дело. Это может не оказать никакого влияния на Ругассу.

Он посмотрел на Волшебника Сиселя. — Что думаешь, волшебник? Это местное дело?

Волшебник Сизель оперся на свой посох и задумался. Лицо его было обожжено солнцем и ветром, а щеки цвета спелого яблока. Его руки и ногти были грязными после работы в саду, а одежда выглядела испачканной. Но он вел себя достойно, несмотря на свою рваную одежду.

Он был могущественным волшебником, и именно его обереги и чары долгое время помогали защитить Каэр Люциаре. Все уши прислушались, когда он высказал свое мнение.

Это не местное дело, — сказал волшебник. Из всех только его голос звучал спокойно и рассудительно. Мы видели, как мир упал с неба, и теперь весь мир изменился. Произошли серьезные изменения. Я чувствую это. Земля стонет от боли. Я чувствую это в почве и слышу среди камней. В чем причина, я пока не знаю. Но вот что я могу сказать: пора готовиться к войне, а не идти на войну. Кто-то из вирмлингов наложил это заклинание — возможно, даже сам Зул-Торак? Если так, то он, возможно, знал, какие разрушения это принесет. Покинуть замок сейчас, оставить его без защиты, означало бы, что мы играем на руку врагу. И даже если эти разрушения были вызваны не вирмлингами, это заклинание разозлит их. Забрасывать его - все равно, что бить палкой осиное гнездо. Мне кажется, что вирмлинги нападут на нас, несмотря ни на что.

Тогда еще более важно, чтобы мы приняли Кантулар сейчас, — сказал Мадок. Взяв мост и удерживая его, мы сможем предотвратить любую попытку более серьёзного нападения.

Ваши аргументы убедительны, — сказал Кинг Урстон. Почти сейчас я бы поехал на войну. Если Сизель прав, змей скоро будет в пути, и жизнь моего сына будет потеряна, потому что я не могу поставить свою любовь к нему выше нужд моего народа

Однако, — продолжил король Урстон, — по этому поводу мне бы хотелось посоветоваться с Дейланом Хаммером, поскольку он обладает мудростью, накопленной за бесчисленные века. Это заклинание, которое наложено на нас, Дейлан, этот новый мир, упавший с небес, ты слышал о подобном? Урстон был стареющим человеком, сильно утомленным своим офисом, и выглядел таким же изнуренным, как и Алан. Но он принадлежал к касте воинов и был могущественным человеком. Действительно, до сих пор Алан никогда не видел, чтобы король проявлял хоть малейший намек на усталость.

Дэйлан Хаммер прошел в центр зала для аудиенций и выпрямился в полный рост. Среди воинов он был невысоким человеком, поскольку ни один из них не был выше ростом менее чем на фут.

Никогда не было подобного, — сказал Дэйлан, — во всех известных мне знаниях. Но в преисподней была надежда, что именно так и произойдет.

Надежда? — в смятении спросил король Урстон.

Была надежда, что когда-нибудь кто-нибудь обретет силу, способную объединить миры.

Давным-давно был только один мир и одна луна, и все люди жили в совершенном довольстве, в совершенном мире. Не было ни смерти, ни боли, ни уродства, ни бедности, ни войны, ни порока.

Но из среды наших предков вышел один, который искал власти. Она стремилась вырвать контроль над миром у других. Контроль над миром был заключен в великую руну, Печать Творения. Она стремилась скрутить его, привязать к себе, чтобы она стала владыкой земли.

Но в процессе его скручивания Печать Творения была сломана, и Единый Мир распался на множество, на тысячи, десятки тысяч и на миллионы — каждый мир вращается вокруг своего Солнца, каждый — ошибочная копия этого Единого Истинного. Мир.

Мир, в котором вы живете, — сказал Дэйлан, — всего лишь ошибочная тень этого мира, словно кусок разбитого кристалла, который может лишь намекать на то, чем он был когда-то.

Дейлан Хаммер сделал паузу, и Верховный король Урстон потребовал ответа. Почему я никогда не слышал этой истории?

Оно потерялось здесь, в вашем мире, — сказал Дэйлан. Но об этом помнят где-то в других мирах.

Была надежда, пророчество, что один из нас обретет силу объединить теневые миры в один. Если так, то я знаю, кто это сделал. Возможно, он наконец обрел эту силу

Или? – потребовал король Урстон.

А может быть, враг получил такой контроль. Она долго пыталась, надеясь научиться объединять миры в один. Но этот навык ускользнул от нее.

Это безумие, — воскликнул военачальник Хеддик. Какие у нас есть доказательства того, что все это правда?

Если это доказательство того, чего вы хотите, — сказал Дэйлан, — загляните внутрь себя. Некоторые из вас, должно быть, чувствуют перемены. Только за последние два часа я слышал, как дюжина людей рассказывала о странных снах и о других жизнях, которые они помнят. Если я прав, многие из вас объединились со своим другим я, теневым я. И наши капитаны говорят нам, что тысячи наших людей только что исчезли. Я подозреваю, что они разбросаны по земле, объединившись также со своими теневыми личностями. Те сны, которые вам снятся, — это не сны, это воспоминания. Они являются доказательством, которое вы ищете, и если вы спросите тех, у кого они есть, вы обнаружите, что их истории, их воспоминания подтверждают друг друга. Они есть у кого-нибудь из вас?

Несколько военачальников выглядели ошеломленными. Из всех них слова Дэйлана, похоже, больше всего затронули военачальника Мадока. Его лицо побледнело от шока, и он встал, дрожа.

Волшебник Сизель склонил голову в глубокой задумчивости и пробормотал: Этот вопрос требует внимания.

Именно в этот момент военачальник Мадок случайно взглянул в сторону двери и увидел стоящего там Алана. Он тайно улыбнулся и кивнул в сторону Дэйлана.

Кровь мгновенно отлила от лица Алуна, и его сердце забилось сильнее. Он боялся, что ему придется предать Дэйлана Хаммера и выступить против него здесь публично, и он боялся выступать перед королем почти так же, как боялся смерти. Он тяжело сглотнул, огляделся.

Дэйлан попросил Алана солгать в его защиту. Дэйлан утверждал, что его собственные планы превосходят планы военачальника Мадока.

Но были ли они?

Осмелился ли Алун позволить бессмертному ускользнуть вместе с принцессой Кан-хазур? Осмелились ли они отбросить свой щит сейчас, когда замок треснул по всем швам?

— Что ты посоветуешь? Король Урстон спросил Дейлана Хаммера.

— Я думаю, — сказал Дэйлан, — что волшебник Сизель говорит мудро. Я думаю, тебе следует позаботиться о своей защите, починить стены своей крепости. Он хорошо служил тебе много лет, и теперь тебе понадобится вся твоя сила, чтобы удержать его.

Король задумчиво кивнул головой, и Алун понял, что его уговорили оставить войска дома. Это был самый безопасный путь, а спровоцировать змей означало бы обречь его сына на смерть. Даже по прошествии многих лет королю не хотелось этого делать.