— Да, — сказал Фаллион, — но они разбросаны по всей стране. Чтобы собрать их всех, понадобится год. Поэтому мы не можем рассчитывать на то, что они нас спасут, — сказал Фаллион. У нас нет еды, и мы не можем ее добывать. Мы не протянем и года.

— Есть кое-что еще, — сказал Джаз. Яркие стреляли в меня стрелами по пути к убежищу. Одна из их стрел попала мне в крыло. Они прячутся на деревьях вдоль реки, высматривая наездников на грааках. Каждый раз, когда кто-то из нас пытается вылететь отсюда в поисках еды, это дает им еще один шанс нас заметить.

Словно подтверждая его точку зрения, у входа в туннель послышались хлопанье крыльев и карканье, возвещающее о своем присутствии. Только что прибыл новый гонщик.

Фэллион мысленно отметил, что нужно проверить крыло на грааке Джаза. Мембрана может легко порваться и заразиться. Им придется зашить рану и дать зверю отдохнуть несколько дней.

Что мы делаем? — спросила старшая из девочек Гвардина. Все знают, что сюда надо приходить. Мы могли бы заставить всадников бродить всю ночь.

А если все знают, что сюда нужно приходить, — подумал Фэллион, — то это вообще не тайник.

Он задавался вопросом, стоит ли ему бежать, просто сказав детям, чтобы они убегали. Они могли отправиться в Крепость Адских Пустошей, а оттуда отправиться вглубь страны.

Но даже с этим простым планом были проблемы. Даже вылетев из крепости, они могли раскрыть ее местонахождение, и Фаллиону нужно было держать это в секрете, насколько это было возможно. Это имело огромное стратегическое значение.

Кроме того, подумал он, даже если мы улетим, что это будет за жизнь? Смогу ли я действительно что-нибудь решить?

Ваггит всегда говорил ему не бежать от проблем, а искать решения.

Сегодня вечером мне нужен часовой у двери, — сказал Фэллион. — И мне нужен еще один примерно в двух милях вниз по каньону. Если кто-нибудь из разведчиков Шадоата попытается пробраться сюда, я хочу, чтобы уведомили об этом заранее. В зависимости от их количества мы можем либо сражаться, либо бежать.

— И что тогда? кто-то спросил. Мы останемся здесь навсегда без еды?

Может быть, мы могли бы сразиться с ними, — сказал один мальчик. Мы могли бы обстрелять их с высоты, из наших грааков.

Фаллион сомневался, что такая атака причинит большой вред, но первой возразила Денорра. — Мы могли бы таким образом убить парочку голафов, но ради чего? Маловероятно, что мы сами сделали бы это Шадоат. И тогда они наверняка будут у нас на хвосте, и мы умрем следующими.

Есть и другие способы борьбы, — предположил Джаз. Он кивнул в сторону кожаной сумки на полу, силовики были на виду. Для детей форсиблы были скорее эмблемой королевской власти Фаллиона, чем его перстнем с печаткой, ибо что такое король без даров? — Возможно, пришло время, — сказал Джаз, всматриваясь в лицо Фаллион.

Валя предложила: Милорд, я дам вам пожертвование.

— Я тоже, — сказал Джаз.

Фэллион посмотрел на своих друзей, и его сердце наполнилось так сильно, что он подумал, что оно разорвется.

Я не буду брать пожертвования от людей, которых люблю больше всего, — сказал Фаллион. Кроме того, у нас нет посредника. Мы должны найти другой путь.

Валя размышляла: Возможно, это наш шанс нанести удар по Посвященным Шадоата. Она только что разграбила город. Сегодня вечером она примет пожертвования и отправит новых посвященных в свою крепость. Мы знаем, что в прошлом она отплыла на восток от Синдиллиана со своими Посвященными. Вполне вероятно, что она спрятала их здесь, на Ландесфалене, или где-нибудь поблизости. Нам нужно только следовать за ее кораблем. Мы могли бы выйти в бой и поискать его ночью.

Фэллион задавался вопросом, сработает ли это.

Остальные дети с надеждой посмотрели на Фаллиона, и Денорра сказала: Это лучше, чем сидеть на задницах и просто ждать, пока мы умрем с голоду или когда один из них придет и убьет нас.

Неужели все может быть так просто: просто доставить старого Виндкриса туда, где Шадоат спрятала своих посвященных, и отправить их вместе с охраной?

Но у Фаллиона не было армии, с помощью которой можно было бы атаковать, или, по крайней мере, не было армии, которой он был бы готов рисковать. Он не собирался отправлять детей в бой.

У него были только собственные сильные руки, и он сомневался, что их достаточно.

Но я готовился к этому бою с детства, — подумал он. Его небольшой размер противоречил его боевому мастерству.

Более того, внутри него горел скрытый огонь, жаждущий разгореться.

У него не было дарований, и он знал, что если продолжит, то подвергнет себя огромной опасности.

Я смогу найти ее посвященных, — сказал он себе. Я мог бы сразить их.

После этого убить саму Шадоат будет нетрудно. Фаллион знал дюжину хороших воинов, которые могли бы справиться с этим.

Фаллиону оставалось только воспользоваться этой возможностью.

Он никогда не лишал человеческой жизни своими руками, и сейчас ему не хотелось делать это.

Но он подумал о совете капитана Сталкера: когда приходит время выпотрошить человека, не кричи, не угрожай и не извиняйся. Просто будьте человеком, который спокойно идет и занимается делами.

Я хочу, чтобы ты был именно таким человеком, — сказал Сталкер.

Фаллион не был уверен, что доверяет этому совету, но, поскольку перед ним не было ничего, кроме уродливого выбора, это было единственное решение, которое он мог принять.

47

ПОЛЕТ СРЕДИ ЗВЕЗД

Свой первый граак я проехал в пять лет и никогда не забывал этого чуда. Теперь я стар и толст и могу летать только во сне.

— Менделлас Орден

С наступлением вечера Фаллион развел костер, который изрыгал дым и наполнил пещеру светом.

При этом он почувствовал знакомое прикосновение. Голос прошептал в его голове: Принеси мне жертву.

Время битвы было уже близко, и спустя много лет Фаллион сдался.

Да, Мастер, — сказал он мысленно. Моя работа принесет тебе славу.

Дети взяли пепел из костра и смешали его с водой, а затем намазали им Виндкрис, огромный белый граак Фаллиона, покрасив его в черный цвет.

В темноте его было бы почти невозможно заметить. Тогда Фаллион выкрасил свое лицо и руки в черный цвет и вытер душистую золу своей одеждой.

И наконец, он отточил свой клинок до бритвенной остроты.

Фаллион всмотрелся во мрак, бросил последний долгий взгляд на своих друзей, а затем попрощался с ними.

Ему казалось, что он смотрит на своих собственных детей, и его сердце разрывалось от того, что ему пришлось оставить их сейчас, одиноких и беспомощных.

Он вышел на выступ, отвязал Виндкрису ногу и вскочил на спину своего скакуна. Граак неуклюже подошел к краю утеса и прыгнул, а затем взмыл над долиной.

Ветер поднялся с земли и поднял граак ввысь, заставив огромную раскрашенную рептилию парить в ночи под звездами, яркими, как бриллианты.

Он сделал круг на восток, а затем на юг, скрывая направление своего приближения от любых недружелюбных глаз, и парил по скрытым путям среди каменных деревьев, пока не достиг холмов над портом Гариона.

Там, к востоку от города, его граак сидел на дереве и наблюдал за маленькой черной шхуной.

Это Милосердие? он задавался вопросом.

Он часами наблюдал, как к нему подплывают лодки, загружая свой груз. Фаллион видел, как людей везли сотнями, большинство из них были без сознания или выведены из строя до такой степени, что их приходилось нести.

Где-то задолго до рассвета, все еще скрытый темнотой и поднимающимся туманом, корабль ускользнул в море.

Он изучал направление корабля и знал, куда он направляется. Валя сказала, что он шел прямо на восток от Синдиллиана. Теперь он брал курс на юго-запад. Путем триангуляции курсов в уме он смог определить приблизительное местоположение, которое он вспомнил по старым картам капитана Сталкера: остров Вольфрам или один из других атоллов неподалеку.

Фаллион подождал, пока корабль не уйдет далеко в море, прежде чем броситься в погоню.

Он полетел на юг по тайному маршруту среди деревьев, пока не достиг пляжа, а затем позволил своему скакуну упасть в туман, так что кончики его крыльев коснулись воды, и он почувствовал соленые брызги на своем лице.

Долгие часы он парил над морем, наблюдая, как оно колышется под ним, его волны образуют ямочки, словно кожа змеи, когда она извивается.

Пока он ехал, время, казалось, тянулось медленно.

Я старею, — подумал Фэллион. Мое детство исчезает позади меня, терпя неудачу.

И в одиночестве, пока он ехал под звездами, у него было много времени, чтобы подумать и укрепить свою решимость. Он представил себе Крепость Посвященных, наполненную жестокими людьми, отдавшими себя служению Шадоату, светлым из преисподней, которые стали совершенными во зле. Возможно, она использовала животных, тоже-голатов и стрэнги-саатов и темняков-слав.

Монстры. Крепость Шадоата вполне могла быть заполнена монстрами.

Но были бы и другие. Там могли быть люди из Порта Гариона — трактирщик, или его жена, или, возможно, хорошенькая дочь кожевника.

Как бы он отнесся к тому, что лишил ее жизни?

Никс плакала. Джаз держал ее на руках всю ночь и пытался немного поспать. Дозорный костер догорел до углей и почти не давал тепла.

А здесь, так высоко на горе, воздух казался разреженным и холодным, почти хрупким. Джаз пытался согреть Никса своим телом, но не смог согреться даже самому.

Фэллион отсутствовал уже несколько часов. Джаз не мог заснуть. Грааки были беспокойны. Большинство из них были самцами, и в это время года их одолевало желание охотиться за едой для своих товарищей, а также искать ветки и водоросли, чтобы использовать их в качестве материала для гнездования.

Всю ночь они издавали гроаак-крики, а затем зашуршали крыльями, стремясь взлететь.

Что произойдет, если я отпущу животных? он задавался вопросом.

Он представлял, что большинство из них направятся прямо к морю, обратно в свои гнезда и попытаются вырастить своих детенышей. Но не все грааки выглядели взрослыми. Подростки, младше девяти лет, еще не связались со своим партнером и, скорее всего, останутся рядом со своими хозяевами, паря по горным уступам, чтобы охотиться на диких коз, или направляясь в долины, чтобы охотиться за ними. рангиты и норные медведи.

Они возвращались после того, как поели, и в этом была проблема. Они могут привлечь нежелательное внимание.

Единственное, что он мог сделать, это оставить грааков привязанными к их железным кольцам. Пусть сидят спокойно и питаются своим жиром. Через несколько дней без еды и воды рептилии могут умереть или, что еще хуже, отгрызть себе ноги, пытаясь спастись.

Он представил, как грааки преследуют детей, настолько обезумевших от голода, что готовы были съесть своих хозяев. Это случалось раньше, много раз.

Джаз пожалел этих существ. Он знал, каково это — быть прикованным к стене без еды и воды.

Наконец Джаз уснул.

Казалось, он пролежал всего минуту, когда услышал гортанный крик и проснулся с колотящимся в горле сердцем.

Несколько грааков заворчали, и он услышал хлопанье крыльев. Кто-то уезжал!

Джаз вскочил на ноги. Никс исчез.

Он выбежал на улицу и увидел восход солнца — огромный розовый шар на краю света.

Внизу он увидел граака, летящего прямо над деревьями. Никс ехал на нем.

Ушел за едой, понял он, и за водой. Детям это понадобится.

Джаз был полон гнева и дурных предчувствий. Но теперь ее было уже не остановить. Ему оставалось только надеяться, что она преуспеет.

Сейчас для нее было самое время получить припасы, если у нее вообще была надежда – сейчас, прежде чем войска Шадоата разграбили все близлежащие города.

Фаллион предупредил их всех не ходить в поисках еды. Но нельзя приказать ребенку голодать, — понял Джаз.

Ради них всех он пожелал Никсу удачи.

Шадоат ждала на вершине горы, изучая ночное небо. У нее было три дюжины даров зрения, но и тогда она была слепа на правый глаз, а в левом глазу все казалось окутанным тончайшим туманом.

На западе ее голафские армии маршировали в ночи, расходясь веером. Голафы были неутомимы, и к рассвету они уже залезли бы под каждый камень и замшелое бревно в радиусе двадцати миль от порта Гариона в поисках Фаллиона и Валии.

Шадоат пытался следовать по летному пути, пройдя по нему несколько длинных объездов и тупиков. Без кого-то, кто мог бы руководить, ее граак сбился с пути.

Наконец она дошла до конца и выехала над деревьями. Она задавалась вопросом, возможно, убежище детей находится где-то в конце летного пути, там, в джунглях, поэтому она приземлила свой граак и какое-то время искала пешком, принюхиваясь в тени в поисках запаха детей. прислушиваясь к человеческим крикам, все безуспешно.

Но ближе к вечеру она заметила пару грааков далеко на востоке и заподозрила, что убежище должно быть в другом месте.

Она потеряла их из виду, когда они улетели в горы.

Теперь она впервые заметила что-то вдалеке, за много миль: полоску белого цвета, почти как облако, то появляющееся, то исчезающее, появляющееся и исчезающее.

Граак, поняла она, хлопая крыльями на рассвете. Она даже могла различить призрачного всадника.

Возможно, кто-то из детей патрулировал или нес сообщение. В любом случае это означало, что ребенок вернется.

И когда это произойдет, Шадоат последует за ребенком в убежище.

48

АТОЛЛ

Каждый человек мнит себя островом добродетели, окруженным морем хамов.

— Джаз Ларен Сильварреста

За долгую ночь граак Фаллиона устал. Это было далекое путешествие, и даже при слабом ветре Виндкрис не мог продолжать путь вечно. Бедная рептилия начала кашлять на лету, и плоть на ее горле покачивалась, как будто она ослабевала от жажды.

Фэллион подумывал о том, чтобы бросить зверя. Он не хотел стать причиной его смерти. Но сейчас он был слишком далеко в море, чтобы повернуть назад.

По счастливой случайности он заметил небольшой атолл, скалу, выступающую из океана. Он надолго остановился и дал Виндкрису отдохнуть. Камень был едва ли достаточно велик, чтобы он мог спуститься со своего скакуна, около пятнадцати футов в поперечнике. Поэтому он сел на Виндкриса, пока черная вода бушевала вокруг них, и наблюдал за восходом солнца.