— Из Катехизиса вирмлингов

Не во всех войсках Крулл-Малдора были змеи. Лишь дюжина ее капитанов были достаточно злыми, чтобы заслужить паразитов, питавшихся их душами.

Поэтому она стратегически разместила этих капитанов по всему острову. Один из них находился в Окс-Порте, и поэтому он мог говорить с ней через мили. Имя капитана было Азук-Три.

Его разум лишь слегка коснулся ее разума, и она услышала его голос, как будто это был далекий крик. Мы нашли его. Мы нашли тот самый!

Крулл-Мальдор находился в Комнате Шепота, выполняя свои повседневные обязанности. Она всегда была начеку, опасаясь, что в любой момент может произойти восстание. Люди были беспокойны.

Она повернулась на зов и отправила свое сознание на многие мили, захватив разум капитана.

Внезапно она увидела то же, что и он, поняла то же, что и он.

Его люди тащили за ноги безвольное тело по улицам. Для человека этот человек был гигантом — гигантом с рыжими волосами и маленькими шишками рогов на покрытом пластинами лбу. Он был из Каэр Лусаре, истинный человек, как они себя называли.

Кровь залила лицо мужчины. Ухо было оторвано, а оба глаза опухли. У него были колотые раны на ноге от мясного крюка, и он изо всех сил пытался дышать.

Ты чуть не убила его, — прошептала Крулл-мальдор душе своего капитана.

Он сражался как сумасшедший, — прошептал капитан. У него ярость берсерка. Никогда я не видел такого воина. Он убил двоих моих солдат. Даже когда мы его сбили, даже после того, как мы думали, что он побеждён, он восстал и убил наших людей.

Крулль-Мальдор был впечатлен. Император хотел бы получить голову берсерка.

Но Крулл-мальдор не хотела отдавать человека своему врагу — пока.

Берсеркер хорошо сражался, — размышлял Крулл-мальдор. И теперь он оказался в руках врага. Его поступки делают человека легендой.

Йиккарга услышит о нем, подозревал Крулл-мальдор.

Крулл-мальдор знал, что Йиккарга подкупила некоторых из своих солдат, чтобы они стали шпионами. Она не могла долго скрывать берсерка.

Она не была уверена, что хочет этого. На карту было поставлено многое. Лорд Отчаяние обещал многое за службу Крулл-мальдору, и она не хотела ставить под угрозу свое будущее.

Но у Крулл-Мальдор были свои шпионы, и она знала, что император все еще готовил ее гибель, ища способ саботировать ее и в конечном итоге заменить ее. Вражда, длившаяся столетиями, вряд ли теперь будет прекращена. Действительно, императору было что терять больше, чем когда-либо прежде, и даже его слуга Йиккарга осознавал, насколько высокими стали ставки.

За последние три недели Крулл-Мальдор многое узнал о Йиккарге и о силе, которая его сохранила.

Лорд Отчаяние избрал вирмлинга, и в Городе Мертвых Крулл-Малдор старательно пытался понять, что это значит.

Теперь она знала, что между Йиккаргой и Лордом Отчаянием существует какая-то связь, связь, которая предупредила его, когда смерть приблизилась.

Поэтому она не могла убить змея. Она не могла лишить его жизни напрямую. Но кое-что она могла сделать, чтобы саботировать его усилия, и у Крулла-Мальдора был зачаток плана.

Поэтому она оседлала разум Азук-Три, пока ее вирмлинги тащили берсерка почти милю, пока, наконец, не достигли своей импровизированной крепости — длинного дома, конфискованного у людей. Он был построен на холме и сделан из бревен гигантских елей. Поскольку предыдущие владельцы были богаты, бревна были окованы медью, чтобы они не загорелись, а крыша была сделана из мелкого шифера и импортной медной черепицы, которая от времени позеленела.

Огромные бревна обрамляли дверь, а вдоль верха широко раскинулись рога карибу. В самом центре раскинулись рога гигантского болотного лося, около двадцати футов в поперечнике. Это был впечатляющий трофей.

Вирмлинги затащили человека в дом, который был открытым и просторным. Очаг был облицован огромными резными базальтовыми плитами ростом выше человеческого роста, а большую комнату заполнили ряды прочных скамеек и стол, сделанный из деревянных плит.

Крулл-Мальдор прошептал Азук-Три: Дай мне полностью использовать свой разум.

Капитан успокоился, позволил своим мыслям разгуляться. В это мгновение Крулл-Мальдор схватил человека, залез в его череп и овладел им, как рак-отшельник наполняет раковину.

Это было легко, на удивление легко — так же легко, как ехать на вороне. Несколько недель назад, до великого связывания, этот подвиг был не таким простым, и Крулл-мальдор обнаружила, что ей нравится разум этого человека. Он был наполнен интересной информацией об этом человеческом поселении.

Крулл-Мальдор приказала своим людям: Привяжите человека к столу.

Вирмлинги подняли человека на огромный стол, сделанный из досок толщиной шесть дюймов. Ноги мужчины уже были связаны. Теперь вирмлинги привязали его к столу веревками, и человек застонал от боли, показывая первые признаки того, что он может прийти в себя.

Когда его закрепили, Крулл-Мальдор залез в капитанский пояс, в отделение на поясе и вытащил шип жнеца — железный шип длиной около шести дюймов. Шип был ржавый с одного конца, но его кончик был черным от железистых экстрактов.

Крулл-Мальдор вонзил его в ногу человека. Через несколько секунд мышцы воина свело судорогой, и его глаза распахнулись.

Даа! Он выкрикнул боевой вызов и начал изо всех сил пытаться разорвать веревки, удерживавшие его на столе.

Крулл-Мальдор вытащил шип. Экстракты желез могли дать человеку огромную силу, но они имели свойство затуманивать его разум, освобождать его от всякого разума.

— Итак, я привлекаю ваше внимание? Крулл-Мальдор говорила на человеческом языке Каэр Люциаре, языке, которым она овладела более трехсот лет назад.

Глаза человека налились кровью всего за несколько секунд, и он ошеломленно огляделся, пытаясь увидеть змей в комнате.

Он подсчитывает наше число, — подумал Крулл-Мальдор, — в надежде выиграть бой.

— Я привлекаю твое внимание, человек?

Мужчина уронил голову на стол, а затем некоторое время лежал, тяжело дыша. Да.

Почему ты здесь? — потребовал Крулль-Мальдор.

Я Аат Ульбер, и я убью вас всех! — бушевал человек, натягивая веревки. Его спина выгнулась над столом, и он сильно дернул руками. Пот выступил у него на лбу, а глаза были полны отчаяния. Не страх, решил Крулл-мальдор, а отчаянная потребность в битве.

Крулл-Мальдор знал, что Аат Ульбер говорит правду. Экстракты желез наполняли человека яростью, и в таком состоянии человек смело говорил правду, заставляя своих врагов бросить ему вызов.

Аат Ульбер… Крулль-Мальдор перевел: Великий Берсеркер? Он будет одним из любимцев людей. Сегодня вы убили двоих моих людей. За это ты должен умереть.

Крулль-Мальдор на мгновение задержал эту мысль. Если бы она выполнила волю императора, она бы казнила человека сейчас. Но она не могла этого сделать. Если бы этот человек действительно представлял такую ​​угрозу для императора что ж, возможно, он бы справился.

— Но я не могу просто отрубить тебе голову, — рассудительно объяснил Крулл-мальдор. Вы убили моих людей публично. Другие люди видели то, что вы сделали. Надежда на врага – опасная вещь. Мы должны убить их надежду, казнив вас… перед ними.

Аат Ульбер издал крик берсерка, полный страсти и убийства. Он напрягал свои ремни, нанося удары в воздух, пока веревки на его запястьях не прорезали его плоть и не пропитались кровью.

Лорд-лич терпеливо ждал, пока он успокоится. Прошло много минут, прежде чем воин, задыхающийся и измученный, лежал на столе, пот пачкал рубашку, глаза смотрели в никуда.

Теперь Крулл-Мальдор посадил семя. Ты прошел долгий путь, — прошептал лич, — но ты ничего не достиг. Все ваши люди в Каэр Лусаре убиты или взяты в плен. Об этом позаботился император Зул-Торак. Земля покрыта тьмой, и вся она находится под властью императора. Женщины, которую ты любишь, больше нет. Любые дети, которых вы произвели на свет, скорее всего, были съедены. Ваши друзья и товарищи – как те, кем вы восхищались, так и те, кого вы презирали – ушли навсегда.

Может быть, еще остались немногие, кто выживет глубоко в темных уголках Ругассы. Несомненно, некоторые из них были предназначены для пыток. Других отдали насильно.

— Так что, возможно, твоя женщина еще жива. Возможно, ваши дети плачут по ночам, надеясь, что вы придете.

Но вы не можете их спасти. Даже пытаться бесполезно. Ты умрешь этой ночью на глазах у тех, кого ты собирался освободить… по приказу императора.

Берсеркер Аат Ульбер взревел и снова натянул веревки, его узловатые мышцы вздулись, лицо исказилось от ярости и отчаяния. Хотя его запястья были глубоко порезаны, он боролся с веревками, нанося удары галлюцинаторным противникам, пока толстые деревянные рейки под ним не треснули под огромным напряжением.

Глаза Аата Ульбера остекленели от ярости и боли. Дальнейшие разговоры с ним ни к чему не привели бы, потому что его уже не было слышно.

Вместо этого с яростью раненого животного он продолжал реветь и стонать, стремясь вырваться из своих пут и надеясь пробиться на юг.

Во сне, подумал Крулль-Мальдор, он уже находится в Ругассе, опустошая подземелья императора.

Крулл-Мальдор откинулся назад и улыбнулся с глубоким удовлетворением.

20

Дуэль

Ах, нет ничего, что мне нравилось бы больше, чем арена, где на полу лежит так много великих сердец!

—Император Зул-Торак

Первые три часа после ухода Аата Ульбера Дракену удавалось сохранять самообладание. Поднялся легкий ветер, взволновавший море. Начали подниматься длинные волны, и белые шапки захлестнули корпус, но Миррима использовала свои силы, чтобы туман окутал лодку.

Дважды утром приближались другие суда, но корабль Дракена обошел стороной.

Дракен провел ночь, руководя судном, но не мог заснуть, поэтому остался наверху, чтобы вглядеться в туман.

Была осень, и с наступлением осени лосось начал собираться у берега. Дракен увидел вокруг лодки огромных существ, серебряных в воде, которые бездельничали и медленно кружили плавниками. Их вид только обострил его голод. Он никогда не любил лосося, но он был лучше, чем прогорклый медведь, которого он ел.

Миррима заметила проплывающую мимо оливково-зеленую водоросль и вытащила ее посохом, затем села на перила и начала ее жевать.

Она предложила кое-что Дракену и остальным, но все они отказались. Дракен обнаружил, что соленая пища только вызывает у него жажду.

Сейдж развлекалась негромким пением, и семья ждала долгие часы.

Через четыре часа Дракен сказал себе, что Аат Ульбер, должно быть, остановился в гостинице, чтобы выпить, как, как известно, делал его отец.

Через шесть часов его губы сжались от беспокойства. К полудню он был уверен, что возникла проблема.

Конечно, есть проблемы, сказал он себе.

— Когда вернется отец? Наконец, ближе к вечеру спросил Сейдж.

К тому времени Дракен разозлился, рассердился на себя за то, что позволил Рейну пойти в город без него. Он чувствовал слабость из-за отсутствия приличной еды, и эта слабость расшатывала его нервы.

— Скоро, — пообещала Миррима. — Если он не вернется до наступления темноты, я пойду его искать.

— Не без меня, — сказал Дракен.

Миррима пристально посмотрела на него, как бы говоря: Если я не вернусь, тебе придется забрать сестру и бежать. Но затем ее лицо смягчилось, когда она осознала его затруднительное положение. Его невеста была где-то там.

Безопасность вашей сестры превыше всего, — сказала она.

Дракен не осмелился высказать Сейджу свои мысли. Почему ребенок не видит? он задавался вопросом. Ее отец никогда не вернется.

На закате Миррима позволила вечернему ветру развеять свой туманный покров, а затем подождала, пока стемнеет, прежде чем Дракен спустил лодку. Вечерний туман поднимался над водой, создавая облака на пределе видимости. Растущая луна только что поднималась над горизонтом, словно светящийся белый глаз в глазнице моря. Звезды танцевали на гладких волнах. С юга подул легкий ветерок, удивительно прохладный, словно прикосновение мертвеца. Дракену почти показалось, что он чувствует присутствие духов в воде.

Как только лодку спустили, Дракен прыгнул в нее. Мать бросила на него сердитый взгляд, но он посмотрел ей в глаза. Вы не можете просить меня остаться, — сказал он.

Миррима колебалась, словно собираясь высказать какой-то аргумент. — Вы будете выполнять мои приказы? она потребовала.

— Да, — сказал Дракен.

— Тогда я приказываю тебе выйти из этой лодки и позаботиться о своей сестре.

Возможно, поехав с тобой, я бы лучше заботился о своей сестре. Мы не знаем, с какими неприятностями вы можете столкнуться.

Мать пристально посмотрела на него и наконец вздохнула. Правда заключалась в том, что ни один из них не знал, что правильно. — Ты будешь держать голову опущенной.

Миррима дала Сейджу последние инструкции. — Если мы с Дракеном не вернемся до рассвета, отправляйтесь на корабле на юг, в Тоом или Хаверсинд. Не ищи нас.

— Я не оставлю тебя, — сказала Сейдж, как будто одной лишь своей волей она могла надеяться спасти их.

— Обещай мне, что не попытаешься прийти за нами, — сказала Миррима. Если у нас возникнут проблемы, то я сомневаюсь, что ты сможешь помочь, Мудрец. У тебя впереди долгая жизнь. Если мы не вернемся, знай, что мы любим тебя, и знай, что прежде всего я хочу, чтобы ты устроил себе лучшую жизнь, какую только можешь.

Сейдж выпятила подбородок и отказалась обещать.

Полагаю, мне не стоит удивляться, если моя младшая сестра окажется упрямой, сказал себе Дракен, учитывая, кто у нас родители.

Дракен взял весла. Миррима нарисовала на воде несколько рун, чтобы облегчить им путь, и Дракен начал грести.

Он чувствовал запах дыма от костров, готовящихся на воде, и, приблизившись к берегу, заметил большую деревню, возвышавшуюся на близлежащем холме; он был удивлен его размером. Он простирался на север и юг вдоль береговой линии, насколько он мог видеть.