Учитывая такое количество желающих украсть корабль, это название было вдвойне подходящим. Дракену это имя не понравилось, поскольку ассоциация с воровством постоянно напоминала о том, как Аат Ульбер убил Оуэна Уолкина, и поэтому Дракен предложил в тот день дюжину других прозвищ.

Но теперь Сейдж была самой младшей в семье, и поэтому ее имя прижилось.

В тот первый день, когда Дракен был у руля, его разум был полон удивления. Он не мог вспомнить, когда в детстве приплыл в Ландесфаллен. Он был слишком молод.

Теперь он собирался вернуться, но куда?

Его мать пришла посмотреть с ним закат. Она сидела рядом с ним у руля, глядя на море. Часть дня океан был неспокойным и ветром, но теперь он успокоился. В ноздри ударил сильный запах соли, и он задался вопросом: Как ты думаешь, что мы обнаружим, когда доберёмся до Мистаррии? Будет ли все так плохо, как думает отец?

Дракен имел лишь смутное представление об угрозе, исходящей от вирмлингов. Он действительно даже не мог представить, как они выглядят. Но если Аат Ульбер их боялся, то он полагал, что они действительно ужасны.

Я думаю, мы плывем на войну, — сказала Миррима. Это не просто подозрение. Вода призвала меня на бой. Я надеюсь, что это последний раз.

Дракен знал, что его мать столкнулась с ужасами, превосходящими воображение. Она основала Братство Волка и в юности убила Дарклинга Славу, а также тысячами сражалась с разбойниками. Она сражалась с Раджем Ахтеном на пике своих сил.

И все же она казалась ему старше и немного хрупкой, как рубашка, изношенная от слишком частой стирки.

— Воевать с вирмлингами? — спросил он и с удивлением обнаружил, что во рту у него пересохло, и ему пришлось облизать губы, чтобы смочить их. Вода позвала тебя?

Миррима медленно кивнула. Он знал, что это странная вещь.

Мама, на дальнем конце света наверняка есть волшебники воды, которые могли бы сослужить большую службу.

Миррима взглянула на него, отвернувшись от моря. Может быть, я больше не силен в бою, но я силен в волшебстве; возможно, это то, что нам нужно в этой войне.

— Отец говорит, что у вирмлингов может быть гора кровавого металла, — возразил Дракен. Сейдж вышел из камбуза и сел с ними.

Мне бы хотелось, чтобы это было не так, — сказала Миррима. — Я не хочу, чтобы оно досталось вирмлингам. Конечно, я не хочу драться с ними за это.

Я бы хотел, чтобы кровавого металла больше не было. Это зло — то, как люди используют друг друга, то, как жестокие люди пытаются навязать свою волю остальному миру. Мужчины не должны обладать такой большой властью.

Последние несколько лет я был рад, что шахты в Картише исчерпали себя. Мне казалось, что оно дало миру отдых, дало человечеству возможность остепениться, дало людям возможность работать в своих садах и воспитывать детей.

Мы с твоим отцом были довольны, более спокойны, чем я когда-либо мог себе представить.

Солнце погружалось в воду далекого моря, яркий золотой шар опускался за горизонт. Дракен увидел слезы в глазах матери, чего он никогда раньше не видел.

В молодости он иногда мечтал о войне, представляя, как он сможет проявить себя на поле боя. Он никогда не задумывался о том, каким великим подарком может быть мир.

Захватить дрова оказалось так же легко, как плыть вглубь страны. Огромная приливная волна разбросала по всему побережью огромные плоты валежной древесины, и всего за пару часов семья смогла вырваться на свободу на все плавание.

Большее беспокойство вызывало недостаточное количество припасов. Дракен не смог купить в городе топор, поэтому ему нечем было рубить дрова. Боевым молотом его отца можно было расколоть бревна, но он был плохой заменой хорошему деревянному топору.

Не было у него и приличного камня, чтобы заточить свои лезвия, поэтому он подобрал несколько камней, чтобы использовать их в качестве точильных камней.

Семья нуждалась и в других вещах: подходящих чашках и тарелках, специях, коже для изготовления обуви и ботинок, хорошей большой сковороде, жире для жарки и так далее.

Но Аат Ульбер настаивал на том, что им придется обойтись без этого.

Дракен не осмеливался спорить. Он обнаружил, что ему некомфортно в присутствии гиганта. Аат Ульбер был внушительной фигурой, возвышавшейся над всеми на корабле. И Дракен видел, что произошло, когда Аат Ульбер вышел из себя.

Даже сейчас он едва мог смотреть на гиганта, чтобы в его голове не промелькнул образ смерти Оуэна. Дракен часто задавался вопросом, какая оплошность или поступок могли снова спровоцировать гиганта.

Миррима увидела, что происходит, и рассказала Рейну. Теперь, когда мы знаем проблемы Аата Ульбера, мы должны решить их.

Как противостоять им? — спросил Рейн.

Есть руны, которые я могу нарисовать на нем — руны, которые избавят его от болезненных воспоминаний, руны, которые помогут ему успокоиться, как взволнованное море.

С этими словами Миррима взяла ведро и бросила его в море, а затем потянула за веревку.

С морской водой она подошла к Аату Ульберу, стоявшему у руля, и нарисовала несколько рун на его лбу, чтобы успокоить его разум – не то чтобы в тот момент он казался большой угрозой.

Хоть Рейн и пыталась избегать Аата Ульбера, ей это не удалось. Поздно утром третьего дня он схватил Рейна, сразу после завтрака.

— Хорошо, тогда, — сказал он, глядя на нее, как на племенную кобылу. Он схватил ее тонкие бицепсы, сжал, а затем улыбнулся. Эффект был пугающим, поскольку его огромные клыки выглядели так, будто он обнажил клыки. — Давай посмотрим, что у нас здесь есть, девочка.

Аат Ульбер приказал Рейну прийти на капитанскую палубу; там он дал ей тяжелый кусок дерева и заставил ее сделать выпад, отрабатывая упражнения с мечом, чтобы укрепить ее руки. Он заставил ее раскачиваться до тех пор, пока Рейн не заплакала, а затем остановился и дал ей отдохнуть, предупредив: Вирмлинги не дадут тебе передышки, дитя.

Когда она отдохнула, он заставил ее выполнять различные упражнения с выпадами и уклонениями, пока она не почувствовала, что теряет сознание.

Слишком мало еды и слишком мало упражнений, — мягко сказал Аат Ульбер. — Но мы тебя ужесточим.

Рейн была в ярости на него, уверенная, что он искал предлог, чтобы раскритиковать ее. Но в первый же день Аат Ульбер заставил всех в роте присоединиться к боевой тренировке.

Он начал свои уроки со слов: Борьба с вирмлингом не похожа на битву с человеком. Они перевесят вас на пять или шестьсот фунтов. Таким образом, вы не будете сражаться на уровне, лицом к лицу. Вы также не можете надеяться, что выдержите удар одного из них и выживете. Вы не сможете парировать их атаки — они слишком сильны. Удар топора змия раздробит каждую кость вашего тела.

Так что тебе придется начать с того, что забудешь все, что ты знаешь о том, как сражаться.

Ваша лучшая и единственная защита — избегать ударов. Мы будем практиковать тактику уклонения — уклоняться и прыгать, чтобы помочь вам уйти от противника.

Ты не будешь носить тяжелые доспехи — лучше всего будет небольшая шелковая броня, если ты вообще ее носишь. Кольчуга или пластины лишь замедлит вас и не смогут смягчить удары вирмлинга.

Но лучше, чем защита, — хорошее нападение.

У вирмлингов длинные руки. Их зона поражения больше вашей. Поэтому вы должны совершенствовать свои выпады. Ваша цель — броситься вперед, нанести быстрый удар и уйти из зоны удара вирмлинга прежде, чем монстр сможет нанести удар.

Более того, ваши атаки должны быть эффективными. Вы должны быть уверены, что, нанося удар, вы не просто прольете кровь. Постарайтесь сделать каждый удар смертельным или, по крайней мере, калечащим ударом. Вы ударите по артериям в паху, или по почке, или по легким. Вы хотите сражаться экономно и изящно, потому что, как только вы уничтожите одного змея, есть вероятность, что другой набросится сзади и займет его место.

— А что, если вирмлинг просто вылезет, раскачиваясь? — спросил Рейн. Я имею в виду, вы сказали, что они втыкают себе в шеи шипы комбайна, а затем впадают в убийственную ярость.

Когда это произойдет, вы должны придумать, как перехватить инициативу. Финт, крик, неверный взгляд — любой из них может заставить вашего противника застыть на мгновение, и в это мгновение вы должны нанести удар.

Поэтому Рейн практиковала выпады час за долгим часом, день за днем, пока ее бедра и икры не заболели от интенсивной нагрузки, а руки не стали тяжелыми, как свинец.

Они шли на всех парусах, следуя вдоль побережья на север.

Капитанская каюта, лучшая комната на корабле, была отдана Рейну.

В результате Миррима и Сейдж остались в каютах экипажа, а Дракен спал в трюме со своим отцом и козами, хотя вообще мог спать.

Но Дракен не мог отдохнуть, как он понял в тот первый день. Ему не давал спать ни храп отца, ни козы, грызущие его одежду.

Именно Рейн не давал ему уснуть, его желание к ней.

Он был влюблен уже два месяца и с нетерпением ждал того дня, когда сможет жениться.

По обычаю Ландесфаллена, он дал клятву девушке еще в молодости, но пройдут годы, прежде чем они смогут пожениться – по крайней мере, три или четыре года.

Ему нужно было купить собственную землю, построить дом, вырыть колодец, затем пару сезонов вспахать и засеять поля, чтобы доказать, что на этой земле можно выращивать урожай. Ему нужно было посадить деревья и ягодные кусты, и им потребовалось несколько лет, чтобы они созрели и принесли достаточно плодов, чтобы прокормить небольшую семью.

Ему нужно было накопить скот — дойную корову, несколько свиней и кур. Если ему повезет, он, возможно, даже сможет позволить себе лошадь.

Чтобы подготовиться к полноценному браку, потребуется три года, может быть, четыре или пять.

Но мир перевернулся.

Он не мог себе представить, чтобы в ближайшее время он покупал землю или сажал урожай. Словно его мечты ускользали каждое мгновение, как земля ускользала за ними с каждой проходящей милей.

Отец Дракена управлял кораблем днем, а Дракен брал руль ночью.

Ему хотелось побыть наедине с Рейном. Поэтому он был рад той ночью, когда она пришла к нему рано утром и прижалась к нему, чтобы согреться.

Он защищающе обнял ее и изо всех сил старался подавить желание заняться любовью.

Дракен покрылся потом, когда его желание к ней росло; сердце его часто колотилось.

Пока они плыли, океан осветился снизу. Большие серые кальмары собрались в огромную стаю, простиравшуюся на несколько миль, и, поднимаясь из воды, они вспыхивали флюоресцентно-синим и актинично-белым, выгоняя рыбу из нижних глубин на поверхность.

Таким образом, океан был полон звуков прыжков и хлопков рыб в воде, даже когда кальмары устраивали свое световое шоу.

Дракен предположил, что это какое-то новое чудо света. Возможно, этих кальмаров не существовало в океанах до великого переплета. Возможно, они пришли из мира теней.

И все же зрелище было мирное, красивое. Иногда целые поля света вспыхивали одновременно, когда стробировали сотни кальмаров. Это было похоже на зрелище молний в воде.

Прижимаясь к нему, Рейн какое-то время с тоской смотрела на восток, на темные леса Ландесфаллена.

— Знаешь, — сказала она. Мы с тобой еще можем покинуть этот корабль. Мы могли бы отправиться вглубь страны и зарабатывать себе на жизнь. Мы могли бы забыть о моей семье и твоей семье и начать все сначала. Мы могли бы стать семьей.

В ее голосе была такая тоска, что Дракену захотелось согласиться. Идея имела свои преимущества. Они могли бы попробовать жить за счет земли, питаться норами и рангитами.

Это звучало как грандиозное приключение.

Вместе с ним она была готова отказаться от удобств цивилизации, удобств, которых требовало большинство девушек.

Но в молодости Дракен вместе с гвардинами патрулировал внутренние районы страны, летая над пустошами на спине гигантского белого граака.

Ландесфаллен был удивительно негостеприимным континентом, скалистым и жарким внутри, с обширными пустынями из красного песка, которые летом дули в виде бушующих песчаных бурь. Единственные обитаемые места находились на побережьях, которые теперь находились под водой, и вдоль берегов нескольких крупных рек. Эти превосходные сельскохозяйственные угодья были захвачены сотни лет назад.

Но были люди, которые зарабатывали на жизнь в глубине континентов — сумасшедшие охотники за сокровищами, которые отправлялись исследовать глубокие пещеры, где тысячу лет назад когда-то жил Тот. А еще были искатели золота и охотники за опалами, которые круглый год лазили по камням, питаясь мясом ящериц, пустынных черепах и личинками, которых они выкапывали из гигантских термитников.

Дракен не мог представить, чтобы они с Рейном делали это.

Но были и более насущные проблемы.

Я не мог этого сделать, — признался Дракен. Мои отец и мать нуждаются в моей помощи. Кроме того, мои братья и сестры могут оказаться в опасности.

Каковы шансы, что они вообще живы? – спросила Рейн, наклоняясь и кладя голову ему на грудь. Он чувствовал запах ее сладких волос. Аромат был опьяняющим. — Я имею в виду, — извинилась она, — подумай об этом. Вы сказали, что они отправляются глубоко в Подземный мир, в место, называемое Логовом Костей, чтобы найти Печати Творения, чтобы Фаллион мог использовать свои силы, чтобы исправить их, соединить миры в один.

Но если он просто соединил наши два мира вместе в качестве эксперимента, чтобы посмотреть, что произошло, каковы шансы, что он пережил это? Половина Ландесфалена рухнула в море. Наверняка в Мистаррии были землетрясения. Туннели грабителей… Теперь она говорила тихо, извиняясь, хотя и пыталась его урезонить… . я бы прогнулся. Боюсь, что Фаллион был бы раздавлен.

Сердце Дракена упало. Вы правы, сказал он. Пытаться спасти его — глупая затея. Но я должен попытаться. Вы не знаете Фалиона, или Джаза, или Тэлон, или Рианну. Они вырастили меня. Они были моими лучшими друзьями. Я знаю, что если бы я был в опасности, они сделали бы все, что в их силах, чтобы прийти мне на помощь, даже если бы это означало пересечь океан и пробиться сквозь разбойников.