Фаллион отправился исцелять мир; Миррима была почти уверена, что он заплатил за свои неприятности жизнью. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Сейдж прислушался к словам Мирримы и предупреждениям Рейна. Теперь она посмотрела на мать горящими голубыми глазами. У нее были темно-рыжие волосы и лицо, полное веснушек. Я хочу пойти с тобой. Меня здесь ничего не держит. Все, кого я знал, ушли. Я хочу найти Тэлона и Фэллиона, убедиться, что с ними все в порядке… .

Миррима посмотрела на Рейна. А ты? Ты пойдешь с нами?

Дождь колебался. Я так не думаю. Я не понимаю, почему ты должен искать неприятности. Если вирмлинги придут, мы сможем сразиться с ними на нашей территории.

Миррима знала, что Рейн попытается убедить Дракена остаться с ней здесь. Миррима не знала, что чувствовать по этому поводу — злиться или надеяться, что ей это удалось.

Так Миррима напевала себе под нос, пока неглубокая лужа не наполнилась глубиной на несколько дюймов. Мимо прошли дети Ходокинов, и все стояли, с нетерпением вглядываясь в воду, пока Миррима не начала рисовать на воде руны исцеления и освежения.

Затем она приняла ванну, выплеснув чистую воду на свою голову, позволяя ей омывать все тело. Она взглянула вверх и пожалела, что не знает, каким курсом лучше всего следовать. Осмелится ли она действительно забрать детей обратно в Мистаррию, подвергнуть их такой опасности? Или она может остаться здесь? Некоторое оружие можно было бы легко зачаровать, наложить на него заклинания, способные победить нечистую силу. Она могла бы послать их вместе с Боренсоном.

Когда она закончила, ее разум очистился от всех сомнений. Ей пришлось пойти с Боренсоном. Ей нужно будет зачаровать оружие не для одного человека и даже не для сотни, а, возможно, для тысяч.

Что еще более важно, она чувствовала себя обновленной, наполненной энергией. Ванна, казалось, смыла проклятие, истощившее ее силы.

Поэтому сейчас она искупала Сейджа. Омывая девочку водой, она попросила своего хозяина дать небольшое благословение Мудрецу: Пусть поток укрепит тебя. Пусть влага обновит вас. Пусть Вода сделает тебя своей собственностью.

Когда последняя горсть воды стекала по лицу Сейдж, она ахнула, словно от облегчения, а затем разрыдалась от благодарности за то, что сделала ее мать.

Она протянула руку и начала вытирать слезы, но Миррима отдернула руку. Такие слезы надо вернуть в поток, — сказала она.

Итак, Сейдж стояла у ручья и позволила своим слезам упасть в его тихие воды.

После этого Миррима пригласила Рейна в бассейн и предложила повторить церемонию очищения с каждой из женщин и детей Ходокинов.

Два долгих часа Миррима стояла в своей синей дорожной мантии, ее длинные темные волосы свисали через плечо. Между каждой церемонией ей приходилось наклоняться и чертить на поверхности бассейна руны очищения и исцеления, пока вокруг ее пальцев танцевали прыгуны.

По одному она мыла всех в группе.

Те дети, которые были очищены, сразу же начали метаться по лагерю, их вялость значительно уменьшилась, а женщины, казалось, наконец-то ожили.

Только что прошел полдень, и Миррима думала об обеде, когда раздался звонок от детей Уокинов.

Вот корабль! В канале корабль!

Увиденное вызвало некоторое волнение, и дети Уокинов подбежали к краю утеса и всмотрелись в загрязненную воду внизу.

Миррима весь день пыталась удержать детей подальше от старого русла реки, боясь того, что они могли увидеть, проплывая мимо. Но теперь весь клан Уолкинов стоял на берегу и махал рукой.

Мы спасены, мама! Сейдж звонил.

Миррима подошла к берегу и остановилась, глядя вниз.

Это была не одна лодка, а девять или одна лодка и восемь плотов. Они шли по воде, следуя курсом в сторону моря.

На судах находились три десятка человек. Привет! кричали они, размахивая банданами и шляпами.

Миррима подошла ближе, но одна из женщин Ходячих шагнула вперед и выступила в роли голоса.

Нужна помощь? один из мужчин крикнул с лодки. Мы из Ископаемого! — крикнул другой с плота. — Кто-нибудь ранен? третий плакал.

Мужчины гребли, изо всех сил стараясь грести неуклюжие суда в унисон, и в лодке встал красивый высокий мужчина с тупым лицом и длинными каштановыми волосами, свободно свисающими.

У нас умер ребенок, — кричала Грета, женщина из Уокина. Ей уже никто не поможет.

— Вам нужна еда или припасы? — спросил высокий мужчина.

Нам удалось отделаться только тем, что у нас на спине, — сказала Грета. Вчера вечером на ужин у нас была рыба и крабы, но сегодня мы не осмелились их съесть.

Лодка плыла рядом и, наконец, ударилась о берег недалеко от них. — Где ваши мужчины? позвонил лидер.

Они отправились на запад в поисках выживших, — ответила Миррима.

Лидер подозрительно посмотрел на них. Затем он сделал приятное лицо и позвонил: Я мэр Тренгел из Ископаемого. У нас не так много припасов, но мы всегда рады вам в нашей деревне. Здесь есть еда и кров для всех, кто в этом нуждается.

Он всматривался в лица Ходокинов, словно ища кого-то знакомого. Вы местные?

Уокины едва осмелились признаться, что они скваттеры. Новичок в этом районе, — ответил один из них. Мы ищем усадьбу.

Миррима познакомилась с мэром Тренгелем два года назад на осеннем Празднике урожая; теперь она узнала его. Я местная, сказала она. — Имя Боренсон. Наша ферма была разрушена во время наводнения.

Мэр хмыкнул и сердечно кивнул ей. Идите на восток, а не на двадцать миль. Это нелегкая прогулка, но вы должны это сделать. Там вы найдете еду и кров, — подтвердил он. Но приветствие в его голосе похолодело, как будто он не был уверен, что хочет накормить скваттеров. — Расскажи своим людям, когда они вернутся. Скажите им, что не должно быть никаких ограблений мертвых, никаких операций по спасению. В этой стране действует военное положение.

Миррима задумалась об этом. Закон здесь, в пустыне, был довольно податливым. Вандервут, король, жил на побережье. Скорее всего, Миррима вообразила, что он сейчас является пищей для крабов. Этот мэр из захолустного городка вряд ли мог объявить военное положение.

Более того, она не видела справедливости в том, что предлагал Тренгелль. Вот он: человек с землей и лошадьми, урожаем и полями, требующий, чтобы люди, у которых ничего не было, не брали спасение от мертвых. Но она знала, что часто лорды находят причины, по которым они должны стать немного толще, в то время как остальной мир стал немного худее.

Под чьей властью было объявлено военное положение? — спросила Миррима.

Мои полномочия, — сказал мэр Тренгелль с предупреждением в голосе.

7

Акты любви

Ярость может придать силу во время боя; но тот, кто предается ярости, отказывается от всякого разума.

—Сэр Боренсон

Вспотев и кряхтя, Боренсон использовал бревно как рычаг, чтобы поднять нос корабля так, что он застонал и заскрежетал.

В течение двух долгих часов он вместе с Дракеном, бароном Уокином и младшим братом барона Бэйном пытался освободить корабль. Это был изнурительный труд: вытаскивать обломки из-под судна, устанавливать бревна, чтобы использовать их в качестве катков под кораблем, устанавливать другие бревна, чтобы использовать их в качестве монтировок, толкать и напрягать, пока Боренсон не почувствовал, что его сердце разорвется.

Теперь, когда корабль начал толкать, он понял, что весь их труд мог оказаться напрасным. Нарастающий прилив поднял заднюю часть корабля. Он предположил, что если бы приливы были очень сильными, они могли бы просто вынести корабль в открытую воду. Но сегодня прилив не поднимется достаточно высоко, поэтому он крикнул: Поднимите! Поднимайся!

Как один, все четверо навалились на монтировки, и лук поднялся в воздух. Внезапно послышался стон, когда бревна приняли на себя вес корабля, и он начал скользить назад в океан.

Бэйн Уокин вскрикнул от боли: Прекрати! Прекрати!

Но теперь судно было уже не остановить. Он откатился назад и шлепнулся в океан, извергая пену.

Когда лук ускользнул, Боренсон заметил Бэйна — упавшего, схватившегося за лодыжку. Его нога явно застряла между кораблем и бревном.

Боренсон бросился на помощь Бэйну и заставил мужчину снять с него ботинок. Дракен и барон Уокин преклонили колени рядом с ним. Осторожно Боренсон вывернул молодому человеку лодыжку. Оно уже начало опухать, появился синяк. Но мужчине повезло. По крайней мере, у него все еще была нога.

Хорошие новости, — поддразнил Боренсон. Нам не придется ампутировать!

Бэйн стиснул зубы и попытался засмеяться, хотя в уголках его глаз выступили слезы.

Ну, по крайней мере, нам не придется идти пешком домой, — сказал барон Уокин, повернулся и посмотрел на их корабль, гордо покачивающийся на волнах.

Боренсон ухмыльнулся. У меня есть мой корабль!

Итак, четверо мужчин потребовали свой приз. С парусом и веревкой, спасенными от очередного крушения, они отправились в плавание почти в полдень. Поднялся ветерок, оставив на волнах небольшие белые шапки, и методом проб и ошибок им удалось отправиться в путь, направляясь по воде на север. У корабля не было полноценного штурвала, вместо этого он опирался на руль, поэтому Боренсон управлял им с капитанской палубы, пока барон Уокин и Дракен настраивали паруса. Бэйн просто сидел на носу, поглаживая ногу. Он обернул его влажными водорослями, чтобы уменьшить опухоль, и теперь держал свою резиновую зеленую повязку.

Менее чем за час они достигли устья канала и повернули вглубь суши, а затем забрали свои спасенные вещи из места предыдущего крушения.

Боренсон только что погрузил на борт последние ящики и бочки, когда Дракен издал предупреждающий крик. Боренсон посмотрел вверх по течению. Несколько плотов и небольшая лодка плыли вдалеке, примерно в миле от воды.

Спасатели! - сказал Бэйн Уокин.

Боренсон в этом сомневался. Мужчины изо всех сил гребли к ним.

Боренсону это не понравилось. — Давай побыстрее тронемся.

— Согласен, — сказал барон Уокин с мрачным лицом. Он кивнул в сторону плывущих неподалеку обломков. Похоже, мы закончили со спасением. Здесь это превратится в потасовку.

Дракен развязал узлы, привязавшие корабль к дереву, и оттолкнулся, в последний момент поднявшись наверх, а Боренсон поднял паруса и забрал румпель у барона Уокина.

Когда ветер начал стремительно гнать корабль вверх по каналу, плоты начали растекаться, словно собираясь перехватить его.

Обходите их стороной, — предложил Боренсон, — пока мы не узнаем, о чем они.

Он сильно надавил на румпель, направляя корабль прямо на север, к дальнему берегу, на расстоянии примерно четырех миль, в то время как Уокин поворачивал паруса.

Люди флотилии отчаянно махали руками, пытаясь позвать корабль. Их было более тридцати.

Стой! — крикнул один мужчина из лодки, его голос разнесся по воде. — Как долго у тебя этот корабль?

Боренсон узнал мэра Тренгелла из Ископаемого. Он был кивающим знакомым. Боренсон знал только одну причину, по которой он задал этот вопрос.

Четыре года! — крикнул он в ответ, прекрасно зная, что мэр не узнает его, во всяком случае, из-за изменения его формы.

Приведите ее! - воскликнул мэр. Он и его люди отчаянно замахали руками.

Что? Звонил Боренсон. Он приложил руку к уху, как будто не слышал. Затем Дракен и Уокины помахали в ответ, как бы желая доброго дня.

Это мэр из Фоссила. Думаешь, он доставит нам неприятности? — спросил Дракен себе под нос.

Боренсону было неловко иметь такого глупого сына.

Конечно, они доставят нам неприятности, — сказал барон Уокин. — Такой корабль легко стоит двадцать тысяч стальных орлов. Все остальное в воде — это просто остатки. Он собирается украсть его до захода солнца.

Сначала ему придется нас поймать, — сказал Боренсон.

Боренсон не думал, что корабль стоит двадцать тысяч орлов — он стоил гораздо больше. Фоссил всегда был городом-пустынником, посреди пустыни. Но теперь, когда наводнение и вода двинулись вглубь страны, он имел все шансы стать портовым городом, возможно, самым крупным в Ландесфалене.

Мэр Тренгел уже бы это понял. Но порт был ничем без кораблей.

Этот корабль может быть единственным связующим звеном Ископаемого со старым миром для торговли между континентами. Тренгелль тоже это увидит со временем. Он приведет свою толпу, чтобы захватить корабль.

Боренсон понял, что ему придется бежать быстро, прежде чем мэр успеет действовать.

У семей Уокина и Боренсона не было особых магазинов, но в голове Боренсона начал формироваться план. Он мог бы плыть по старому речному каналу в Фоссил и купить кое-какие припасы. Этим людям на плотах будет трудно грести на сорок или пятьдесят миль вверх по течению, особенно сейчас, когда приливы изменились, а с уменьшением прилива плоты будут тянуться обратно в открытое море.

Но как бы он ни думал, полностью избегать мэра и его прислужников не было никакой возможности.

К счастью, мэр и его люди не были хорошо вооружены. Если бы дело дошло до драки, Боренсон был бы не прочь показать им пару трюков.

Был ранний полдень, когда корабль приплыл и разбил лагерь у подножия скалы. Дракен выпрыгнул из судна, когда оно приблизилось к берегу, и подплыл к полузатопленному дереву, привязав лодку к причалу.

Весь лагерь сбежался посмотреть на корабль, дети от восторга прыгали. Это было великое сокровище, ценная находка. Единственным человеком, который не спустился, кажется, была Рейн, и она была единственным человеком, которого Дракен больше всего хотел увидеть.

Итак, пока Уокины хвастались белым кораблем с его самодельными парусами и несколькими бочками и ящиками со всякими хламом, Дракен вскарабкался на скалу.

Он обнаружил, что Рейн готовит ужин для клана и жарит какого-то несчастного норного медведя.

Это для тебя, — сказал он, кладя полный карман слив на большой камень, служивший столом. Он собрал их сегодня утром и сохранял их весь день. Они растут вдоль ручьев.