Император подвинулся рядом с Отчаянием. Ты уверен?

Дух Земли уже несколько дней шепчет мне, что приближается враг, — ответило Отчаяние, — говоря, что мои слуги должны бежать из Ругассы. Я проигнорировал предупреждения. Моя партия кровавого металла должна скоро быть здесь, и наши союзники грядут события, которые должны склонить чашу весов в нашу пользу. Но что-то произошло

Возможно, ваши враги начали брать пожертвования, — сказал император, его мантия развевалась над землей.

Нам не нужно гадать о планах нашего врага, — сказал Отчаяние. У нас есть Оракулы Хаоса, которые будут вести нас. Послушай

Он ждал целых пять минут, чтобы обратиться к гостям, и этого времени было достаточно, чтобы они познакомились.

— Мои слуги сказали тебе, почему я тебя вызвал? Отчаяние взывало.

Из водоворота клубящегося тумана и клочков ночи ответил голос. Никто не сказал, но мы знаем. Акцент был странный, мягкий и хрустящий, а голос был полон шипения и хлопков, словно звук шипящего над пламенем мяса. В нем были намеки на тиссийский язык, но тиссианцы тщательно изучили воспоминания вирмлингов и хорошо выучили их язык.

Скажи мне, почему я тогда послал за тобой, — сказал Отчаяние, — чтобы мои друзья начали понимать твою ценность.

Вы стремитесь создать настолько могущественный альянс, что сокрушите жителей вселенной. Вы стремитесь доминировать над ними навсегда. Вам нужно, чтобы мы воплотили ваши желания в жизнь существ из тысячи миров.

И смогут ли мои планы осуществиться? — спросило отчаяние. Этот вопрос был в его голове. Он обдумывал планы на протяжении тысячелетий и хотел знать, все ли в порядке. Отчаяние планировало создать союзы между самыми жестокими расами теневых миров.

Твои планы увенчаются успехом, о Великая Тьма, — ответил тиссианец. Миры будут пресмыкаться по твоему приказу.

Один из людей Отчаяния прошептал: Откуда они могут знать? Голос его был так тих, что вопрос не должен был быть услышан, но ответил тиссианец.

Разве ты не видишь? Время похоже на реку, текущую вниз по течению, но не вся вода движется в одну сторону. Есть водовороты, завихрения и обратные течения, если присмотреться. Время такое. Не все видно, но проблески могут. Я вижу бесчисленные миры, стонущие под бременем Отчаяния. Я вижу моря крови, падающие на небеса, подавляющие весь свет.

Отчаяние почувствовало удовлетворение, и он посмотрел, чтобы увидеть реакцию своего вирмлинга. Некоторые казались сомнительными, другие - нетерпеливыми.

Что я могу предложить вам в качестве помощи? — спросил Отчаяние не потому, что сомневался в их знании, а для того, чтобы тиссианцы могли доказать остальным свою силу.

В ответ над клубящимся туманом тьмы поднялась рука — рука с двумя огромными пальцами, оба скрюченными и покрытыми костлявыми шипами. Оно указывало на первую звезду ночи. Миры без конца, — нараспев произнес Оракул Хаоса, — все под нашей властью.

— И ты принимаешь это предложение?

Было колебание. Твой народ силён в войне, и расы со звёзд стекаются на твой зов. Но никто не похож на нас. Никто не похож на народ Тиса. Вы невнимательны и едва ли более разумны, чем камни.

С этим ничего не поделаешь, — сказал Отчаяние.

Мы так одиноки, — скорбели тиссианцы.

И я не могу утешить тебя, — сказал Отчаяние. Во всей вселенной нет таких, как ты. Ты останешься один, но я буду дорожить тобой больше всех остальных союзников. Отчаяние остановилось. — Ты разделишь мою судьбу?

Тиссийцы на мгновение зашипели и потрескивали, говоря на своем языке; через некоторое время один ответил: Мы сделаем.

Отчаяние удовлетворенно улыбнулось.

Теперь, — сказал он, — Земля предупреждает, что моя крепость скоро подвергнется нападению. С какой стороны исходит опасность?

Тиссианцы на мгновение заколебались. Ты ищешь сокровище — стержни из кровавого металла. Они попали в руки врага Немного погодя, Они воспользуются ими они придут чтобы освободить Связывающего Миры.

Можем ли мы помешать их плану?

Да, о Великий Змей, легко. Пошли своих Рыцарей Вечных

Отчаяние стояло перед одним из своих Вечных Рыцарей, Криссидией.

Бери своего спутника и торопись лети в Каэр Люциаре. Повелитель Смерти, командующий Каэр Люциаре, был убит. Отчаяние даже не знало имени вирмлинга, который теперь был главным. Скажите командиру крепости, что мне нужен груз прямо сейчас — кровавого металла хватит на две тысячи форсиблов, не меньше.

В его сердце чувствовалось отчаяние. Отдача этой команды имела бы значение, согласилась Земля. Опасность уменьшилась, но не исчезла полностью. Отчаяние не понимало почему. Возможно, двух тысяч форсированных было недостаточно. Или, возможно, они не прибудут вовремя.

Он подумывал о том, чтобы заказать большую партию, но это не облегчило его разум. Нет, они нужны ему быстро — как и предупреждали тиссианцы.

Путь до Каэр Люциаре был долгим. Рыцари Вечных не смогут перелететь туда и обратно за одну ночь. Им придется приземлиться не до намеченной цели и переждать завтрашний день. Поэтому он добавил: Пусть ничто не задержит вас. Летите туда и возвращайтесь без отдыха. Лучше вам сломать себе шею в спешке, чем подвести меня.

Криссидия с тревогой взглянул вверх, туда, где тонкий вечерний свет струился над скалами по чаше конуса вулкана, но он не колебался. Он опустился на одно колено, положил руку на рукоять меча и сказал: Каждое твое желание управляет моими делами.

Затем он кивнул своему спутнику, и Вечные Рыцари прыгнули в небо.

Отчаянию хотелось, чтобы у него было побольше таких рыцарей. Его Повелители Смерти, с их способностью общаться от духа к духу через лиги, имели определенные преимущества, но они не могли получать дары.

Он мысленно отметил, что нужно отправить нескольких воинов среди орды вирмлингов и найти беременных женщин. Рыцарей Вечных можно было набрать только из мертворожденных младенцев. Обряды, необходимые для создания надлежащих условий, были долгими и трудными, и в рамках церемонии его жрецу нужно было задушить плод, пока он еще находился в утробе матери, а затем вырвать его из матери. Когда ребенок умирал, он жаждал воздуха, жаждал жизни, и если ребенок был достаточно хитрым, у Повелителей Смерти была короткая возможность научить его заклинаниям, необходимым для того, чтобы вырвать жизненную силу у окружающих.

Если он выживет первые пять минут после выхода из утробы, его обучение начнется всерьез. Лишь один из тысяч пережил эти первые пять минут.

Однако даже усердие Рыцарей Вечных не уменьшило надвигающуюся опасность.

Отчаяние на мгновение постоял на конусе вулкана и посмотрел вверх, долго глядя на звезды, прежде чем отправиться в крепость.

Еще многое предстоит сделать, — подумал он. Есть миры, которые нужно завоевать.

Находясь пленником собственного тела, Арет Сул Урстон был свидетелем злых замыслов сердца Отчаяния. В отчаянии смотрел на звезды и не мог восхититься их красотой. Вместо этого они были лишь напоминанием о его неудаче. Он хотел только схватить их, связать и править миром, совершенным, если бы не один недостаток — он сам.

Арет обдумывал, что делать. Говорили, что человек может противостоять змею. Делай добро, гласила легенда, и они побегут от тебя. Делай зло, и они свяжут тебя и сделают своей.

Арет уже задавался вопросом, хватит ли у него еще воли сопротивляться Лорду Отчаянию.

Со своей стороны, Отчаяние услышало движение Арета внутри своего черепа и усмехнулось. Замышляйте как хотите, ваша душа принадлежит мне. Вы отдали ее мне бесплатно, чтобы спасти свой народ. И я сдержу свое слово: ваш народ будет жить под моим правлением.

13

ДУЭЛЬ

Каждое существо должно бороться за то, что ему нужно. Не тратьте сочувствие на побежденных. Слабые получают то, что заслуживают.

— Из Катехизиса змейцев

Эмир Туул Ра из Далхарристана, я вызываю тебя на дуэль! — произнес Тэлон. Я сражаюсь за честь и за право получить пожертвования, чтобы сразиться с ордой змей и спасти моего брата.

Лицо эмира все еще было повернуто в сторону. Он пошевелил губами и сплюнул кровь и слюну на землю. Затем он посмотрел на Тэлона и волчьей улыбкой.

Эмир знал, чего она добивалась. Братья Кормар, Тун и Эррант, могли легко собирать пожертвования. Их мастерство было легендарным, и те, кто был способен пожертвовать своей силой или грацией, с радостью сделали бы подарок таким достойным воинам. Но Тэлон была никем, девушкой, и среди воинских кланов ни одна женщина не бросала вызов мужчине, если только она не стремилась лишь унизить его.

Вы в том возрасте, когда можете вообще бросить такой вызов? — спросил эмир.

Он изучал поведение Талона. Она была красивой девушкой и сильной. Он восхищался ее духом.

Но он не мог позволить ей выставить его дураком, даже если надеялся получить дары, необходимые для освобождения Арет Сул Урстоун.

Его вопрос, казалось, застал Тэлон врасплох.

В вашем мире, — сказала она, — мне восемнадцать лет. Но в другом мне было семнадцать. Дело не в том, что я родилась в разное время, а в том, что годы в этом мире короче, чем в другом.

Она прекратила бессвязную речь и сосредоточилась на вопросе. В обоих мирах я достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения в жизни.

Тогда я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — прошептал эмир. Это опасно. Я не буду сдерживаться. Ради моего народа я не могу сдерживаться. Это была не пустая угроза. Эмир Туул Ра знал, что он лучший воин своего поколения.

Тэлон одарила его собственной волчьей улыбкой. Я могу взять лучшее, что у тебя есть, и даже больше.

Эмир вздохнул. Он не хотел драться с ней, но и отказаться от вызова не мог.

Отчасти он не хотел с ней драться, потому что Тэлон была дочерью его друга. И она была молода, слишком молода, чтобы понимать, что делает.

Но что еще более важно, он только что был на заседании совета, на котором присутствовала Глориес. В комнате царила сладость, ощущение внутренней чистоты, такое глубокое, что ему хотелось плакать.

Это заставило его захотеть быть похожим на них. Он хотел чувствовать себя святым, нести с собой свой внутренний мир.

Как я смогу это вынести, задавался вопросом он, если мне придется лишить жизни эту девушку?

И все же он знал, что он лучший воин для этой работы. Жизнь друга и товарища висела на волоске. Он не мог пощадить девушку, потому что это поставило бы под угрозу его друга и будущее его народа.

У меня нет другого выбора, кроме как принять твой вызов, — сказал Туул Ра.

Когда они вышли из пещеры, шел дождь. Гром, сотрясавший небо ранее, утих, но эмир слышал его рычание на горизонте. Небо было таким свинцово-серым, что казалось, что наступила ночь, и на луга шел дождь.

Но великолепная сосна преисподней сдержала бурю. Несколько больших грязных капель брызнули с ветвей дерева, но большая часть воды утекла далеко за пределы того места, где они стояли. Единственным эффектом шторма был стремительный звук, когда ветер рвал сосновые ветви, а верхушки деревьев качались под его натиском.

Тэлон последовал за эмиром на поле битвы, к дальнему краю дерева, где свет был лучше. Повсюду лежали густые сосновые иглы и ветки, образуя мягкий ковер, потрескивавший под ногами. Эмир протянул руку и выкопал в земле большой круг примерно сорока футов в диаметре.

Перейти эту черту — значит признать поражение, — сказал он.

Тэлон понимающе кивнул. Будучи претенденткой на этот поединок, она была вынуждена спросить: Выбери оружие!

Выбери меч, — подумал он. Это было бы по-джентльменски. Полуторный меч идеально ей подошёл бы, как по весу, так и по размеру. Он хотел дать ей такое большое преимущество. Но опытный воин осознает, что он сделал.

Боевой топор вирмлингов, — сказал он. Это было тяжелое оружие, почти слишком тяжелое для использования человеком. Но это был фаворит среди воинов-змей, и, без сомнения, если девушка надеялась войти в крепость змей, ей придется показать, что она может отразить удар.

Оружие было вынесено вперед, и Тэлон молча смотрел на него.

Топор змеевиков был не таким оружием, с которым можно было бы легкомысленно шутить, и им было нелегко управлять. Он понял, что если эмир размахнется, то не сможет отступить.

Тэлону придется либо заблокировать его, либо увернуться, либо его разрежут пополам.

Они взяли топоры, тяжелые вещи с двойными лезвиями. Каждый весил примерно тридцать фунтов. Они были созданы для отрубания голов и рук.

Эмир почувствовал острие своего клинка. Он был полон вмятин и потускнел. На нем была кровь. Это не было оружие, созданное человеком. Кто-то взял его как военный трофей и выиграл в битве при Кантуляре.

Если Тэлон попадет под удар, ее смерть не будет приятной.

Если бы его ударили, его смерть не была бы легкой.

Я не могу выиграть эту битву путем резни, — внезапно понял он. Если бы девушка победила его, никто бы не наградил его дарами. А если бы он убил ее, ужас зрелища настроил бы людей против него.

Единственный способ победить, понял он, — это выбросить ее с арены.

Один из военачальников вышел вперед и провел линию в центре круга. Воины стояли лицом друг к другу, по одному с каждой стороны линии.

Военачальник поднял монету в воздух. Когда он отпустит его, начнется битва.

Эмир какое-то время изучал Тэлон, наблюдая за тем, как она держит свой топор. Существовало множество стилей боя с топором. Некоторые мужчины могут держать его ближе к концу рукоятки и наносить большие, размашистые удары, полагаясь на вес оружия, чтобы нанести урон. Такие люди были опасны в атаке, но оставляли себя уязвимыми.

Другие мужчины пытались сбалансировать топор. Они могут блокировать удар наконечником топора, надеясь на месте испортить оружие нападающего. Или они могли перевернуть топор и использовать его рукоятку, чтобы быстро нанести удар.

Человек, который быстро владел руками, мог корректировать хват от одной секунды к другой, используя ряд тактик.

Тэлон держала свой топор обеими руками, сохраняя его твердо сбалансированным, не желая выдавать свою тактику боя.