Ресторан театра Карре, носящий название «Макбет», отличался полами в чёрно-белую шашечку, низкими потолками, приглушённым светом и ярко-красными скатертями. Одна дизайнерская находка оказалась, несомненно, удачной: отовсюду были видны экраны, которые транслировали происходящее на сцене. Благодаря этому Бина и Маркус смогли следить за речью профессора Гриффитса.

Они проскользнули через служебный вход и спрятались в гардеробе, находившемся сразу за тяжелыми портьерами, отделявшими ресторан от театра. Театральный зал был полон, оба – и Бина, и Маркус – хорошо его знали, потому что уже бывали здесь пару раз на спектаклях «Цирка дю Сонней». Но в этот раз на сцене старинного городского театра были не тросы и лазерные лучи цирка, а тумба с микрофоном, и у микрофона стоял почётный гость знаменательного дня профессор Гриффитс.

Он прибыл с опозданием на час с лишним из-за необъяснимого затора на канале и заметно нервничал. Перед тем, как подняться на сцену, он остановился о чём-то поговорить с малосимпатичной дамой со строгим платиновым каре на голове. Ни Бина, ни Маркус раньше её никогда не видели, но она поднялась на сцену вместе с профессором и, пока тот рылся в папке с листами, подошла к микрофону.

– Всем добрый день. Я Анжела Берелсен из «Атлантик Фаундейшн», и мне выпала честь приветствовать профессора Гриффитса. Наш уважаемый гость предупредил меня, что, к сожалению, немного нездоров и поэтому заранее приносит извинения, что не сможет после выступления отвечать на вопросы уважаемой публики. Надеюсь на ваше понимание.

Как же! Почти сразу раздался первый свист.

Но Гриффитса он, казалось, не беспокоил. Он положил на трибуну четыре печатных листка и начал читать с них текст. Приветствие, благодарности, какой прекрасный город и атмосфера, «очень рад оказаться здесь» и затем ещё немного воды о своих научных занятиях и должностях. Часть публики к тому времени уже начала роптать. Другая часть явно спала. Профессор монотонным голосом, без каких-либо интонаций продолжил вещать о пользе электроэнергии, о среднем потреблении на душу населения, об индустриальных и неиндустриальных странах. Он сказал, что трудно вообразить ситуацию, при которой развитые страны согласятся сделать шаг назад в плане благосостояния, поэтому, говоря простым языком, нужно подумать, как обеспечить всех необходимой энергией. Как? С помощью электростанций, которые уже есть и прекрасно работают. На угле и нефти. И поэтому, по его мнению, нужны новые скважины и разработка новых месторождений, таких, как, в частности, месторождение в море вблизи их города.

Несколько человек из зала громко зааплодировало. Как следствие, все спавшие резко очнулись. Профессор быстро закруглился, публика разделилась: половина свистела, половина хлопала, но свист в конечном итоге взял верх.

Тогда профессор, кашлянув, поклонился залу и удалился.

– Значит, нездоров? – пробормотала Бина.

– Подлый негодяй! – сквозь зубы процедил Маркус.

Бина вздохнула.

– Ладно, давай за работу! – шепнула она, и они с Маркусом выбрались из укрытия.

Несколько мгновений спустя они услышали шаги делегации, направлявшейся из театра в ресторан.

Мать с сыном уже придумали примерный план, который предполагал действия быстрые и безболезненные… по крайней мере, для них.

Маркус юркнул в туалет, раскрыл Интрикейс и достал из него крошечный стеклянный пузырёк с красным желе. Затем, закрывшись в одной из трёх кабинок, стал ждать. Прошли добрые десять минут и столько же людей, прежде чем, наконец, поступил условный сигнал. Тук-тук-тук по стенке кабинки, в которой он сидел. Стучали из соседнего помещения, то есть из женского туалета.

Маркус распахнул дверь. Некий господин стоял у раковины и мыл руки. Маркус подался было к выходу, но господин скривил лицо и кашлянул, давая мальчику понять, что после туалета необходимо вымыть руки. Маркусу пришлось подойти к умывальнику, криво улыбнувшись незнакомцу.

Наконец он вышел и увидел переодетую официанткой маму с двумя тарелками супа в руках.

– Что ты так долго?! – спросила она. – Я думала, ты вообще не придёшь!

– Мне пришлось мыть руки! – стал оправдываться Маркус.

– Он с тобой?

– Да, вот! – Маркус достал пузырёк.

– Вылей его в эту тарелку, скорее! – поторопила его Бина, показывая на ту, что держала в правой руке.

Маркус отвинтил крышечку, и желе скользнуло в суп, как мамба на шею своей жертвы.

– Что это за штука? – спросил тогда Маркус у матери.

– Интричатни. Один из самых жгучих соусов на планете. Теперь размешай. Живее, у нас совсем мало времени.

Маркус энергично перемешал содержимое тарелки ложкой, и желе коварно растворилось в супе, не оставив видимого следа.

– Это, наверное, какой-нибудь старинный семейный рецепт?

– Честно говоря, нет, – ответила Бина, сдувая со лба прядку волос. – Скажем так, этот соус – мой личный вклад в семейный арсенал. – Маркус непонимающе посмотрел на мать. – Рецепт старого доброго дяди Гопала. А сейчас… пока! Посмотрим, понравится ли он нашему псевдопрофессору!

Сказав это, Бина с супом в руках скрылась в коридоре.

Маркус вернулся в туалет, снова улыбнулся типу, который теперь сушил руки и, не имея большого выбора, опять направился к умывальнику.

– Знаете, вокруг столько микробов, лучше подстраховаться…

Когда человек вышел, Маркус снова заперся в кабинке. Посмотрел на часы: одна минута, две, три, пять.

Тут дверь туалета с шумом распахнулась, и кто-то с диким воем бросился к раковине. Маркус посмотрел в щёлку.

Так и есть, лжепрофессор.

Молодец, дядя Гопал.

Двойник, нанятый играть роль Гриффитса, подставлял пылающий язык под струю воды, лицо его побагровело, а губы опухли.

Подходящий момент, решил Маркус.

Он приоткрыл дверь кабинки и, убедившись, что всё необходимое при нём, быстро приблизился к злоумышленнику.

Тот скрючился над раковиной, пытаясь погасить водой адское пламя во рту. Снаружи доносился встревоженный женский голос, вероятно, он принадлежал той дамочке с платиновыми волосами, Берелсен:

– Профессор! С вами всё в порядке? Профессор?

– Мммгггггг! – всё, что смог ответить «профессор».