Диджей NoEarz поставил за пультом шезлонг и оттуда управлял звуком, время от времени вытягивая руку или ногу Это были единственные его телодвижения: остальное время он лежал, занятый собственным телефоном, надвинув на глаза капюшон. Имоджен добрых полчаса крутилась возле него, слыша тут и там недовольные реплики гостей.

Фразы вроде:

– И это ты называешь музыкой?

– Для такого праздника полагается оркестр…

– Не знаешь, как под такое танцевать?

Однако в какой-то момент диджей NoEarz поднялся из шезлонга, не говоря ни слова, вышел из-за пульта и скрылся за небольшой дверью в углу зала. Имоджен постаралась вспомнить методы слежки дяди Харди и последовала за диджеем. Она как раз успела увидеть в глубине узкого коридора мелькание капюшона и поняла, что NoEarz свернул налево.

«Возможно, он просто идёт в туалет», – подумала она. Но всё равно не отставала. Он свернул ещё раз, и она сделала то же самое.

Однако за вторым поворотом диджей исчез. Словно испарился.

Девушка остановилась как вкопанная, не веря своим глазам.

Но её недоумение длилось недолго. Из-за двери кладовки Имоджен услышала два голоса.

Первый, довольно взволнованный, похоже, принадлежал молодой женщине.

– Я уже думала, что не увижу тебя!

– Спок, – прогундосил NoEarz узнаваемым фальцетом. – Всё в порядке.

Последовал возбуждённый разговор, который Имоджен не смогла разобрать, затем снова раздался голос диджея:

– У тебя в комнате, окей? Сейчас мне надо идти, пока меня не хватились.

Имоджен юркнула за штору за мгновение до того, как NoEarz с таинственной незнакомкой вынырнули из кладовки.

Стоя за тяжелой парчовой портьерой, Имоджен ничего не видела. Зато у неё в голове стали рождаться вопросы. С кем только что говорил диджей? И почему всё так секретно?

Посчитав до одиннадцати по семейной традиции Интригио, Имоджен вышла из укрытия. Не помня, откуда она пришла, следя за диджеем, девушка поднялась по лестнице, открыла наугад дверь и неожиданно для себя оказалась на балконе, опоясывавшем бальный зал. На неё удивленно обернулись три или четыре барышни, одной из которых была сама княжна Хельга.

– Смотрите… Горилла! – хихикнула одна из девушек.

– Эй, сюда нельзя! – резко рявкнул охранник.

– Извините, пожалуйста! – Имоджен ответила неуклюжим поклоном. – Я, э-э… ищу туалет.

Но эта уловка не подействовала на охранника. Он бросился на Имоджен, и той не оставалось ничего другого, кроме как захлопнуть у него перед носом дверь и сломя голову броситься вниз по лестнице. Она слышала, как дверь позади неё распахнулась и затопали тяжёлые ноги, но девушка двигалась очень быстро. Перескакивая через ступеньки, она юркнула в первый коридор, затем в другой и на ходу, прижав интриг-фету к щеке, передала сообщение:

– Старый носорог перегрелся на солнце!

Она угадывала сзади шаги вспыльчивого охранника. Это заставляло её двигаться ещё быстрее. В итоге она оказалась в помещении, заставленном столами с сотнями подносов, к которым то и дело подбегали официанты. Невысокий, одетый как Робин Гуд человечек с громадным круглым животом и рыжими усиками, увидев её, выронил из рук канапе, которое как раз нёс ко рту, и заверещал:

– Дорогая! Это не то, что ты думаешь! Я всё объясню!

Но Имоджен было некогда его слушать. Перемахнув через него, она добежала до следующей двери, распахнула её и закрыла за собой, затем миновала ещё одну дверь и оказалась на террасе. Здесь, вдали от музыки, было тихо и по-альпийски свежо. Закрыв за собой дверь, девушка сняла маску гориллы и опёрлась на парапет. Сделав глубокий вздох, она стала дожидаться, пока её сердце станет биться чуть спокойнее после долгой стремительной погони.

– Старый носорог перегрелся на солнце! – повторила она, прижав интриг-фету к щеке.

– Ставый носовог? Я не видел никакого носовога, – раздался из темноты голос, заставивший её резко обернуться.

Имоджен увидела, как загорелся экран телефона, массивная рыхлая фигура отделилась от тени на террасе и приблизилась к ней.

– Зато твой костюм без маски выглядит очень интевесно.

– С-спасибо, – пролепетала Имоджен. – Т-твой тоже… – На самом деле она почти ничего не видела. Кажется, это крыло зáмка забыли осветить.

– Ну не знаю! – ответил незнакомец. – Его выбивала моя мать. Я вообще не хотел певеодеваться… Тевпеть не могу эти шумные вечевинки.

– Понимаю тебя, – неопределённо вздохнула Имоджен. Она облокотилась на мраморную балюстраду, окаймлявшую террасу. Что это за тип и чего он от неё хочет? К счастью, экран телефона снова включился и на пару секунд осветил лицо незнакомца. Этого было достаточно, чтобы она его узнала.

Себастьян Шпилленбрилль, жених княжны Хельги.

– Носорог, носорог… – еле слышно прошептала она в передатчик.

– Держу пари, ты тоже заскучала, пвавда? – спросил Себастьян.

– Да уж.

– Все эти никому не нужные гости, вся эта кутевьма, – продолжал он. – Я устал. Мне нужно было певевести дух.

– И мне тоже.

Будущий князь в очередной раз бросил ленивый взгляд на экран телефона и спросил:

– Чему я обязан этой красотой?

«Ничего себе, как он выражается», – подумала Имоджен.

– Ты не из подруг Хельги, вевно? Иначе бы я тебя ваньше приметил…

Он был такой лоснящийся, что воздух между ними, казалось, стал скользким.

– Кто? Я? О, нет… нет. Я тут… Я тут случайно.

Себастьян хохотнул:

– Случайно. Хе-хе. Неплохо звучит. Ну, а севьёзно, чья ты будешь? И почему решила одеться говиллой? Из тебя бы вышла вполне сказочная пвинцесса!

Вместо ответа Имоджен сделала глубокий вдох и сказала:

– Пойдём что ли обратно? Холодно становится.

Он помотал головой:

– Да благословят небеса этот ветевок, внутви невыносимо душно. К тому же, если я вевнусь, меня снова заставят танцевать. Нет, нет, увольте!

Кажется, этот тип был не намерен трогаться с места, разве что в её сторону. Что тут скажешь: у Имоджен не было большого опыта в галантных свиданиях, но этот тип ей определенно не нравился. Ситуация, мягко говоря, была непростой. Не только потому, что претендент на трон, как сказал бы Маркус, «подкатывал» к ней, но и потому, что с минуты на минуту на террасу мог выскочить преследующий её охранник.

Вот тогда-то Имоджен явственно почувствовала, как что-то ледяное касается её лодыжек. Девушка решила было, что это вечерний ветерок, но стоило ей опустить взгляд – и она тут же осознала, как сильно ошибается.

Какой ветерок? Между колоннами балюстрады пролезла серебристая рука и действительно пыталась схватить её за лодыжку! Имоджен вздрогнула, волосы у неё на голове от страха встали дыбом.

– Имми… – прошептал голос из темноты.

Девушка обомлела и перегнулась через балюстраду, чтобы увидеть, кто говорит. Увиденное её еще больше изумило.

– Мама? – пробормотала она.

Прямо за парапетом в воздухе покачивалась Бина Интригио, держась за тоненькую блестящую верёвку, похожую на нить паутины. На запястье у неё был браслет из восьми серебряных звеньев. И она знаками велела дочери спускаться.

– Ну, приятно было познакомиться! – сказала Имоджен молодому банкиру. – Я, пожалуй, махну куда-нибудь.

– Хи-хи, махну! – усмехнулся тот, не отрывая взгляда от телефона. – Какая очавовашка…

Но когда Себастьян наконец поднял глаза, он разинул рот от удивления. Девушка-горилла перемахнула через балюстраду и бросилась в пустоту.

* * *

– Представляю тебе Хрустального паука… – сказала Бина Интригио дочери, пока они висели на огромной высоте, держась за нить столь тонкую, что она казалась невидимой. – Семейная реликвия номер двадцать семь.

Имоджен, обнимавшая мать, как Тарзан лиану, не решилась сказать ни слова в течение всего спуска. Вероятно, ей следовало что-то знать о Хрустальном пауке и семейных реликвиях, но она – не Маркус и тем более не Зельда. Поэтому она лишь дрожала, как листок, и молилась, чтобы этот спуск закончился как можно скорее. Они легко проскользили в темноте до самого рва, и Бина шепнула: «Вот и всё, мы внизу».

Тогда Имоджен отпустила её.

Бина качнула запястьем, и тонкая леска, по которой они спускались, втянулась в браслет, имевший форму паука. Затем она поправила волосы и сказала:

– Пошли.

– Мама! – наконец заговорила Имоджен. – Можно узнать, как ты там оказалась?

– Скажем так, я столкнулась с небольшим затруднением, когда была на чёрной лестнице, – спокойно объяснила Бина. – Пришлось искать, гм, аварийный выход, потом я услышала твой призыв о помощи, ну и…

– И ты пролетела несколько десятков метров на этой паутине?!

– Именно так, дорогая. Скажи-ка лучше, нет ли новостей от Маркуса и Зельды?

– Последний раз я их видела в зале, они отбивались от трёх маленьких, но назойливых мушкетёров. А чем занят папа?

– Как всегда, пленён шампанским!

БУМ!

Залп салюта окрасил небо над замком в алый цвет.

– Что теперь? – спросила Имоджен.

– Как насчёт горячей ванны в отеле, как в старые добрые времена?

* * *

– Ого, Дартаньян, смотри, салют начался! – воскликнул Маркус, сделав выпад в сторону маленького мушкетёра, который зажал его в углу.

Уже больше пяти минут он оборонялся с помощью черпака для пунша.

– Ах, какие прекрасные! – отозвался господин, переодетый волшебником Мерлином, сделав фото на телефон. – Какие забавные!

Неподалёку Зельда сражалась сразу с двумя другими мушкетерами, молниеносно разворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Однако при виде огней фейерверка на лицах троих мини-мушкетёров отразился ужас, они сразу потеряли боевой напор, дружно отступили и отправились искать родителей в толпе, высыпавшей во двор любоваться зрелищем.

Маркус с облегчением вздохнул. Метнув куда подальше черпак, он подбежал к сестре, которую навязчивая мелюзга тоже порядком вымотала.

– Ты как?

– Ничего, но никогда больше не скажу Тибо, что уроки фехтования – бесполезная трата времени!

Ребята были расстроены из-за потерянного времени, из-за того, что не смогли прийти на помощь Имоджен и ещё из-за того, что не имели представления, где находятся сейчас остальные. Поэтому Маркус и Зельда отправились искать родных среди тысячи гостей, задравших носы к небу, в котором бушевали цветные огни.

Вскоре они отыскали отца. Он был одет официантом и держал наперевес, как пулемет, дюжину бутылок с шампанским. В одном ритме с залпами салюта он выбивал из бутылок пробки, которые поражали одного гостя за другим.

– Думаю, это тоже способ сказать, что праздник закончился… – догадалась Зельда. – Пойдём с ним, скорее!

– Ещё минутку, – попросил Маркус. – Я хотел кое-что уладить с privacy…

Он нырнул в толпу, разыскал в ней волшебника Мерлина, который его сфотографировал, широко улыбнулся ему и попросил на минутку телефон, чтобы посмотреть снимок.

Маркус сосредоточился, слегка сжал аппарат пальцами, быстро повернул и… вуаля, хозяину был возвращён безмолвный бесповоротно размагниченный кирпич из стекла и металла.

– Будешь знать, как снимать членов семьи Интригио… – ухмыльнулся Маркус, спеша вместе с сестрой к своему взрывному отцу-официанту.