Сприближением вечера Париж начал меняться: темнота добавила городу шарма, словно пожилой элегантной даме. Горбатые фонари мягко осветили улицы, рестораны поманили прохожих яркими вывесками, а из окон церкви Сен-Сюльпис послышались звуки органа, и повсюду, буквально на каждом шагу, расположились столики кафе.

– Теперь, похоже, и начинается настоящая операция, да? – начал Маркус, проталкиваясь в толпе.

– Думаешь? – спросила Зельда скептически.

– Вот увидишь, как только мы узнаем, откуда шла атака…

На пешеходном переходе они дождались зелёного света, перешли улицу, и Зельда ответила:

– Это меня и пугает.

– Русские?

– При чём здесь русские! Меня пугает, что не мы ведём расследование, а эти балбесы-кузены…

Маркус исполнил на тротуаре небольшую демонстрацию боевых искусств.

– Хочешь, я их шарахну приёмом Ядовитый павлин?

– О, нет! Мне кажется, они и так уже шарахнутые. Кстати… Ты знаешь, где нам нужно сворачивать?

Маркус, гордившийся своим умением ориентироваться в пространстве, уверенно показал на переулок справа, а затем они свернули налево и вскоре добрались до «Пхукет Пхукета» – тайского ресторана, где, к великому огорчению Ласло, семья большинством голосов решила заказать ужин навынос, который ребята и вызвались забрать. Им безумно хотелось самим побродить по Парижу.

Поскольку цифровое расследование обещало быть долгим, Интригио перебрались домой к кузенам. Имоджен заперли в домашней студии звукозаписи, где, к счастью, была идеальная звукоизоляция. Морис и Мишель подсунули ей пару своих битов и предложили что-нибудь наложить на них, убедив её, что таким образом они смогут ввести её в мир электронной музыки. Это сработало. По крайней мере, остальные могли теперь работать в тишине.

Кузены устроились перед двумя огромными мониторами и звучно щёлкали фисташки одну за другой. Из кресла – или того, что модный дизайнер задумывал как кресло, – доносился хруст газетных страниц, которые переворачивал Ласло. Бина же совершенно бесшумно читала детектив.

Периодически отрываясь от фисташек, Мишель и Морис бродили по квартире, не зная, что делать: впервые в жизни они столкнулись с ситуацией, когда, чтобы выпроводить нежданных гостей, им необходимо было довести дело до конца.

В восемь часов наступила пора заказывать ужин.

– Тележку с сашими? – спросил Ласло у кузенов. – Думаю, пора.

Братья не отреагировали на это предложение. В итоге победил «Пхукет Пхукет». Ласло выбрал два не острых блюда в меню, а Зельда сделала заказ и на сестру – иначе ужин затянулся бы до завтра.

– Вот бы папа разрешил нам использовать какую-нибудь из реликвий! – мечтательно проговорил Маркус. – Оружие, например. Бесшумного мстителя? Или Хрустального паука?

Зельда ограничилась улыбкой, потому что не хотела его огорчать.

Вернувшись с едой и позвонив в домофон, Маркус и Зельда услышали гомон возбуждённых голосов. Они стрелой метнулись вверх по лестнице, размахивая ароматными пакетами с жареными лакомствами.

– Что происходит?

– Вы что-то узнали?

Имоджен всё ещё бушевала за звуконепроницаемыми стёклами студии звукозаписи, а кузены только что вернулись за компьютер.

– Получилось!

– Информационная атака была совершена из Бельгии!

Наступило мгновение тишины, и Ласло с Биной начали перебирать в уме имена самых известных подпольных торговцев драгоценностями в Антверпене.

Морис и Мишель открыли в браузере одну вкладку, потом другую, третью. И чем больше вкладок они открывали, тем печальнее становились их лица.

– Последний сервер находился в Генте, в Бельгии, но…

– Это всего лишь зеркало.

– Что?

– Есть VPN, который ведёт в…

– Мексику… оттуда в Южную Африку, а оттуда в Иран… продвинутые системы, однако…

Ласло хотел к ним подойти, но тут заметил Маркуса и Зельду, всё ещё стоящих в дверях, и сказал им:

– А, хорошо. То есть… пока ничего хорошего. Зато у нас есть ужин!

– Это невероятно, папа! – возбуждённо воскликнула Зельда, бросаясь к кузенам.

– Боюсь, ты права, – ответил Ласло, озабоченно глядя на брошенные на пол пакеты с тайской едой.

– Вот и он! – воскликнул один из кузенов.

– Та-дам!

– Я так и знала! – закричала Зельда. – Папа, мама! Идите сюда! Сигнал посылали из Цирленштейна!

– А мне кажется, что его прислали прямиком с кухни Преисподней! – отозвался Ласло, принюхиваясь к свёрткам.

– Ласло? – обратилась к мужу Бина, закрывая книгу.

– Из Цирленштейна, говорите? – стряхнул с себя рассеянность Ласло. – Это же решающие сведения для нашего расследования! – Он оживился. – Нельзя терять ни минуты! Мы должны срочно заняться окончательной разгадкой этой тайны! – Он довольно потирал руки, в то время как в его голове быстро формировался альтернативный план действий. Особенно альтернативен он был в отношении ужина. – Собирайтесь! Мы сейчас же выезжаем! – продолжил он воинственным тоном.

Бина бросила на него вопросительный взгляд.

Мишель и Морис обернулись к главе семьи с надеждой в глазах.

– Ты серьёзно? – спросили все хором.

– Ещё как серьёзно! Тот, кто разработал этот план, чтобы завладеть Глазом Посейдона, наверняка не сидит сложа руки. И если наше расследование ведёт нас в Цирленштейн, значит, надо мчаться туда! – объяснил Ласло.

– Отлично сказано, пап! – одобрила Зельда и обратилась к кузенам: – И раз мы отправляемся в Цирленштейн прямо сейчас, то вы можете переслать нам по телефону всё, что сумели узнать о компьютере, с которого действовал вор?

Те энергично закивали и, опасаясь, как бы Ласло и его семья не передумали уезжать, снова принялись яростно стучать по клавиатуре.

– Грандиозно, – сказал Маркус, кивая на студию звукозаписи. – Пойду вытащу нашу поп-звезду.

Бина тем временем незаметно оказалась рядом с мужем, хитро сверкая глазами, как змейка.

– Что-то подсказывает мне, что ты не случайно вспомнил о том уютном местечке по дороге в Цирленштейн, где, если мы не будем мешкать и приедем до десяти вечера, нас вкусно накормят?

Ласло покраснел, улыбнулся и обнял жену:

– Не говоря уже о комнатах для ночлега, дорогая. Вос-хи-ти-тель-ных. Совершенно вос-хи-ти-тель-ных.

* * *

Местечко, на которое намекал синьор Интригио, называлось «Ше Камий»[12], и, по его словам, среди десятков тысяч тайских ресторанов не нашлось бы ни одного лучше, чем этот! Ресторан находился в черте Париже, но на периферии столицы, в направлении Шампань-Арденн. Снаружи «Ше Камий» казался просто автозаправкой. Вместо меню там была заполненная от руки грифельная дощечка, и месье Камий, владелец заведения, встретивший Ласло жаркими объятьями, словно они вместе прошли войну, не позволил семейству выбирать себе еду из этого списка.

Вместо этого хозяин заведения подал им свои лучшие блюда: речную миногу в белом соусе и свиные ножки со сладким луком. Интригио наслаждались каждым изысканным блюдом на столе, и спешный отъезд в Цирленштейн сам собой перенёсся на следующее утро.

После сессии звукозаписи у кузенов Имоджен стала разговаривать, как заправский музыкант:

– Мишель и Морис дали мне послушать этот новый бит, он про-о-осто cool… Думаю, мне надо больше экспериментировать. Пора расстаться с поп-музыкой, что думаете?

– Точно. Но, прости, зачем же останавливаться только на поп-музыке? Не лучше было бы попрощаться с музыкой вообще, Имми? – хмыкнул Маркус, подцепив луковое колечко.

В течение этого вечера Имоджен пропустила мимо ушей ещё не одну подобную шутку, занятая тем, что каждые тридцать секунд проверяла телефон в ожидании звонка какого-нибудь крупного продюсера, мечтающего дать старт её блестящей музыкальной карьере.

Ласло и Бина вели беседы на другие темы. Кто мог устроить хакерскую атаку? Была ли какая-то особая причина тому, что мишенью избрали именно беднягу Альфонса? Да и сам метод атаки, который предпочли эти мошенники, вызывал очень много вопросов…

Нельзя сказать, что гипноз на расстоянии был обычным приёмом в преступном мире. Неужели в Цирленштейне, среди снежных вершин и зелёных лугов, прячется криминальная группировка? Кто бы ни был автором этого дьявольского плана, он должен был обладать весьма конфиденциальной информацией. Во-первых, этот кто-то знал, что Глаз Посейдона хранится в сейфе у Жезекеля. Во-вторых, злоумышленник был в курсе музыкальных пристрастий Альфонса.

Когда дело дошло до десерта, Ласло с очень довольным видом постукивал пальцами по столу. Теперь были налицо все составляющие расследования, способные увлечь настоящего Интригио: крайне запутанная и потенциально опасная тайна, семейная интрига и, как минимум, пара коронованных особ!

На верхнем этаже ресторана «Ше Камий» располагались пять комнат, две из которых, с оплетёнными плющом ставнями и огнями Парижа, горящими за окном, идеально подходили семейству.

Интригио отлично выспались и отправились на завтрак, где им посчастливилось отведать знаменитых сливочных круассанов от месье Камий. Говорят, ради этой выпечки самые искушённые дальнобойщики со всей Европы готовы сделать серьёзный крюк.

В половине девятого семья детективов была готова отправиться дальше в путь. Прощаясь этим свежим утром с хозяином таверны, Ласло обнял его так, словно тот спас ему жизнь, и оставил достойные чаевые. Затем все дружно запрыгнули в интригвэн, где Ласло и Бина поменялись местами: папа сел за руль, а мама устроилась в пассажирском кресле.

* * *

– Так, пока я не забыла… – сказала донна Интригио, пока муж выезжал на эстакаду. – Паспорта!

Она открыла бардачок, из которого вместо бумаг и обычных мелочей показались маленький принтер и аккуратная стопка новеньких паспортов.

Бина взяла один из них и обернулась к детям.

– Какие имена возьмём на этот раз?

– Семья Волан-де-Морт! – ответил Маркус. – Звучит ярко и достаточно угрожающе.

– Святая мочалка, нет! – фыркнула Зельда. – Мы не можем быть простой французской семьёй? Дюпон[13], например?

– Имми, а ты что скажешь? – поинтересовалась Бина у старшей дочери, пытаясь поймать её взгляд.

– Не дозовёшься, мам, она ушла в экспериментальные треки кузенов, – ответила за сестру Зельда, изобразив лицо человека в глубокой коме. – Тогда, полагаю, её устроит любой вариант, который мы выберем, – решила Бина. – Ты согласен, дорогой?

– Абсолютно, так что же вы выбрали?

– Семья Дюпон, парижане в отпуске: он… страховой агент, она…

– Дюпон? Слишком банально. Почему бы нам не взять фамилию… Бардюшон? Так звали одного славного пухляка, с которым я учился в лицее, – предложил Ласло.

– Семья Волан-де-Морт! – настаивал Маркус.

Бина улыбнулась:

– Бардюшон смахивает на марку паштетов, дорогой.

– И что же? Что плохого в хорошем паштете?

– Слишком жирный, пап, – объяснила Зельда. – Посмотрите-ка лучше туда, – она указала на грузовик, который они как раз обгоняли. На кузове алел помидор, а над ним была надпись: «Пиккьюрилли, настоящий итальянский соус с 1927 года».

Ласло рассмеялся:

– Почему бы и нет… Пиккьюрилли, итальянское семейство на каникулах в Альпах.

– Хм… Почему тогда мы въезжаем со стороны Франции? – задумалась Бина.

– Сколько раз мне вам повторять? Семья Волан-де-Морт! – не отступал Маркус.

Они продолжали спор ещё добрую четверть часа, пока автомобиль скользил по тихой французской сельской местности.

В конце концов было решено, что толика шика не помешает, и Интригио выбрали себе фамилию Виши де Креши – бывших аристократов из города Бон в регионе Бургундия. Виши де Креши – семья производителей дорогих марок вина. Их мало заботят вопросы голубой крови, но они в состоянии похвастать титулом, если это потребуется. В Цирленштейне они проводят отпуск и заодно ищут, куда бы выгодно вложить солидные семейные сбережения.

– Улыбочку! – бодро сказала Бина детям и сняла их на телефон, а затем заполнила на них данные в паспортах, прежде чем распечатать всё.

Для удобства и чтобы не создавать путаницу в головах у ребят на их первой операции, госпожа Интригио сохранила им настоящие имена.

Ближе к вечеру они съехали с автострады и направились к Альпам. Границы с Цирленштейном они достигли уже глубокой ночью. Над капотом интригвэна сверкали чарующим светом звёзды, которые в горах всегда кажутся ближе.

Пограничный пост был окрашен в синий и жёлтый цвета – как флаг крохотного государства, в которое они въезжали, – и на пограничниках была униформа той же расцветки.

Они быстро проверили документы: сначала у Бины и детей, затем у Ласло.

– О, вы винодел? – спросил один из пограничников. – И что говорят у вас в Бургундии? Хороший будет год?

– Ну, как вам сказать, офицер… Ни хороший, ни плохой, – отвечал Ласло.

Пограничник мешкал. Он снова перелистал страницы фальшивого паспорта, напечатанного Биной, и попросил Ласло включить свет в салоне автомобиля, чтобы лучше рассмотреть его.

Маркус на заднем сиденье выпучил глаза. Лицо Зельды тоже приняло озабоченное выражение. Из рации пограничника вылетали похожие на угрозы немецкие слова, они смешивались с жужжанием привлечённых неоновым светом насекомых и с тиканьем заглушённого мотора интригвэна, медленно остывающего в ночной прохладе.

Сотрудник пограничной службы некоторое время изучал улыбающееся лицо Ласло, потом ещё раз сверился с фото и наконец возвратил ему документ.

– Знаете что, герр де Креши? – проговорил он, прежде чем отпустить их. – Вы слегка раздались с тех пор, как сделали это фото!

Маркус едва не прыснул со смеха, и Зельда вместе с ним. Бина тоже с трудом сдерживала улыбку. Ласло бросил ей паспорт и поднял стекло, не переставая улыбаться. Наконец, отъехав от поста, дал волю возмущению:

– Где это видано – растолстеть за два часа!

– Я думаю, виноваты свиные ножки месье Камий! – съехидничала младшая дочь.

Негодование Ласло выразилось в виде продолжительного хрюканья. И под этот необычный звуковой аккомпанемент семейство Интригио пересекло границу княжества Цирленштейн.