Судьбоносное вмешательство Имоджен пролило свет сразу на несколько вещей. Во-первых, стало ясно, что послание мистера Ребуса – это одновременно любезное приглашение и отвратительный шантаж. Кроме того, стало очевидно, что в следующие полгода Имоджен сможет ходить на любые поп-, трэп- и хип-хоп концерты по своему усмотрению, зная, что билет ей будет оплачен, а спутником выступит милый папочка или, в его отсутствие, старый добрый Тибо. Такова была цена, о которой Ласло и дворецкий договорились с тинейджером дома Интригио, чтобы добиться её молчания касательно способа расшифровки послания мистера Ребуса.

А вот «прискорбные события на Рю-де-Помпельм», о которых шла речь в записке, остались окутаны мраком.

– Крошечная ошибка прошлого… правда, ФБР и Интерпол очень негодовали. Поди их пойми… – вот и всё, что Зельде и Маркусу удалось вытянуть из отца своими настойчивыми расспросами.

– Мы с папой в то время были ещё очень молоды, – не менее лаконично высказалась Бина. На том разговор и иссяк, и возобновить его не было ни малейшего шанса.

Так или иначе, через два дня после расшифровки послания древняя семейная легковушка-универсал, которую молодое поколение называло «старой развалюхой», тихо ехала по дороге, проложенной посреди нежных пейзажей французского юга.

– Ах, Прованс! Чувствуете, как воздух благоухает? – спрашивала Бина, сидевшая за рулём, опустив окно.

Это чувствовали все.

Они переночевали в Лионе и проехали ещё один участок шоссе, а затем углубились в поля по всё более узким просёлочным дорогам: одна деревенька, потом другая, – они тоже всё время уменьшались, – и вот уже их окружали пастбища, лавандовые поля, рощицы, ручейки и каменные дома, купающиеся в зелени.

Ласло высунул руку из окна и время от времени делал вид, что срывает торчащий из канавы цветок. Маркус принялся считать пасущихся лошадей, Имоджен ворчала, что лучше бы её оставили дома, а Зельда, балансируя на самом краю сиденья, следила, как синяя точка скачет по карте на экране планшета.

– Направо, – скомандовала она вдруг.

Бина повернула, и под колёсами зашуршала галька.

Тогда Зельда положила чехол с планшетом на коленки и откинулась на спинку сиденья между братом и сестрой.

– Ты уверена, что нам сюда? – спросил её Маркус.

– Дальше карта молчит, – ответила девочка. – Там отмечен выезд на просёлочную, а потом… красивый голубой прямоугольник.

– Это, наверное, большой бассейн! – весело воскликнул Ласло.

– Я сильно сомневаюсь, – донёсся сзади голос Имоджен.

– Вы тоже слышите этот шум? – громко спросил Маркус.

– Это цикады, – ответила Зельда.

И в самом деле, сейчас, когда старая легковушка ехала не быстрее человеческого шага и шум её мотора превратился в еле слышное бормотание, из окон доносился оглушительный концерт насекомых.

– Да нет, не этот… – озадаченно сказал Маркус.

– Какой же тогда?

Маркус сделал странное лицо, как бы давая понять, что он, наверное, ошибся или больше не слышал этот шум, откуда бы он ни доносился.

– Похоже, приехали, семейство… – объявила Бина.

Дорога из белой гальки поворачивала направо, следуя за назойливой благоухающей изгородью, и шла к высоким воротам, которые стояли открытыми. По ту сторону виднелась липовая аллея, длинные ветви деревьев пестрели листьями. А в глубине аллеи стоял дом.

Они посмотрели на него, и каждый принялся изучать дом по-своему, не говоря ни слова. Это был большой старый особняк в несколько этажей с оштукатуренными вставками на каменных стенах, увитой диким виноградом башенкой и – с противоположной стороны – террасой на втором этаже, где виднелось несколько больших белых пляжных зонтов. Ставни на арочных окнах были выкрашены в изящный тёмно-зелёный цвет бутылочного стекла. А большие, пузатые терракотовые вазы подмигивали гостям из сада.

Подождав, пока Бина выедет на площадку перед домом, члены семьи Интригио вышли из машины. Было очень жарко, вокруг неистовствовали цикады. Посреди площадки стоял старинный круглый фонтан; он не работал и превратился в декоративный бассейн, заполненный тёмной водой, в которой лениво плавали несколько гигантских карпов.

Их машина оказалась не единственной: рядом стояли припаркованными ещё две.

Маркус размял руки и зевнул от души, лениво разглядывая рваные следы, оставленные в небе самолётами, а его сестра Зельда сосредоточилась на двух автомобилях, стоявших на покрытой галькой площадке.

– Что там говорит твоя дедукция, мой маленький гений? – спросил папа Ласло, взъерошив ей волосы.

– О, массу всего, папуля, – ответила она. – Одна из машин английская, потому что у неё правый руль и жёлтый номер. А вторую, думаю, арендовали в аэропорту Ниццы: на ней наклейка автопрокатной компании. И ещё, если как следует присмотреться к бороздам, оставшимся на гальке вокруг фонтана, кажется, что здесь была по меньшей мере ещё одна машина, только она уехала. – Она посмотрела на Ласло. – Может быть, такси? Ты что-нибудь ещё заметил?

Тот поправил галстук и придал своему лицу в должной мере довольное и изумлённое выражение.

– Всего одну вещь, по правде говоря, – сказал он и указал на господина в бежевом плаще, который как раз выходил из английского автомобиля.

– Добрый день, приятного вам воскресенья! – начал беседу господин, протягивая им руку.

– Бина Интригио, очень приятно, – первой ответила Бина, пожимая её.

– Счастлив познакомиться. Уильям Уолкер.

– Хм… Вы ведь секретный агент MИ-6, не так ли? – спросил Маркус, когда очередь дошла до него. – Я вас по одежде узнал.

– Ой-ой! – ответил господин Уолкер, облизав усы. – Неужто я настолько предсказуем?

– Не знаю, – ответил Маркус. – Но я только что прочёл книгу под названием «Как распознать секретного агента», и там в главе про англичан на фотографиях были типы, одетые в точности как вы.

Мужчина попытался рассмеяться. Он сунул руку под летний пиджак и спросил:

– А что у меня в этом кармане, в твоей книге тоже написано?

– Это скажу вам я: конфеты из Флавиньи! – ответила Бина. – Англичанину, приезжающему в Прованс, перед ними просто не устоять.

Мужчина немного замялся и обозначил ещё более натужный смешок.

– Ха-ха-ха… Попался! – сказал он, кладя на место коробочку с конфетами. А потом решил, что пора сменить тему.

– Итак, господа, полагаю, что и вы тоже… – начал он, обращаясь к двум взрослым.

– Не будем спешить с выводами, господин Уолкер, – примирительно ответил Ласло. – Поспешные умозаключения так часто портят хорошее настроение. Скажите-ка лучше, вы ведь тоже получили приглашение?

– Ну, дело в том, что… – нерешительно сказал Уолкер, опасаясь выдать себя.

– Приглашение неподражаемого мистера Ребуса? – сказала с улыбкой Бина, придя англичанину на выручку.

Лицо агента на службе Её Величества расплылось в улыбке.

– Его самого.

– Ага, – сказал Ласло и повернулся к дому, чтобы снова рассмотреть его. – Прелюбопытнейшее приглашение, вы не находите?

– Весьма. Тем более, что дом, похоже… закрыт.

У Бины приподнялась бровь.

– А как же второй автомобиль?

Уильям Уолкер указал на дверь особняка.

– Понятия не имею, леди. Звонок вон там, видите? Я стучал, звонил, кричал… И ничего. Как раз вернулся к машине проверить, туда ли я приехал, и тут появились вы.

– Классический мистер Ребус, – отозвался Ласло.

– Вы с ним знакомы? – осведомился Уолкер.

– Нет, не то чтобы, – ответил Ласло. – Мне довелось познакомиться… с его работой, скажем так, но я ни разу не имел удовольствия встретиться с ним лично.

– Что ж, стало быть, нас таких двое, – ответил англичанин.

Господин Интригио приветливо улыбнулся, и в этот самый момент Маркус внезапно вздрогнул.

– Вы слышали этот шум? – спросил мальчик.

– Опять?!? Я же сказала, что это цикады! – раздражённо ответила Зельда. – Сейчас сезон! А в сезон цикады устраивают весь этот невыносимый грохот!

– Да нет… я не про цикад! – возразил Маркус, показывая на террасу на втором этаже: снизу видны были только кончики белых зонтов и толстые балюстрады.

Немного погодя он добавил:

– Слыхали? Это был бокал, тарелка или что-то такое.

Бина кивнула:

– Сейчас я тоже услышала. Значит, в доме есть жизнь. Осталось лишь понять, как доложить о себе.

– А это, зная мистера Ребуса, может оказаться отнюдь не очевидным делом… – пробормотал Ласло. – Вы уверены, что дверь закрыта?

– Столь же твёрдо, как в том, что я здесь, господин Интригио…

Интригио… Пока Уолкер повторял эту фамилию, его светлые глаза внезапно уменьшились, заострившись, как булавки.

– А вы часом не приходитесь кем-нибудь МакИнтригам из Глазго?

– Нет, никем не прихожусь, – с привычной невозмутимостью соврал Ласло. – А двести тридцать тысяч Уолкеров из Беркшира вам случайно не родня?

– Туше, как говорят в этих краях, – хихикнул Уолкер.

Затем оба вернулись к входной двери и нажали на звонок, отчего коридоры и комнаты дома наполнились глубоким, переливающимся звоном. Таким образом, механизм работал, но после довольно долгого ожидания им пришлось признать очевидное: открывать никто не придёт.

– Простите, – сказал тогда Ласло, – но я бы попробовал начать с самой банальной версии. – И он приподнял в поисках ключа изящный чугунный коврик перед дверью, предварительно сдвинув с него господина Уолкера.

– Не трудитесь, господин Интригио, и стену под плющом тоже можете не проверять, как и стоящие здесь вазы, – уточнил господин Уолкер. – Я это уже проделал.

– Понимаю, – кивнул, вставая, Ласло. – Итак, у нас есть закрытая дверь и никакого ключа, чтобы её открыть.

– Именно так.

Ласло взглянул на часы.

– Но мы приехали вовремя.

– Мы-то да, – согласилась Бина. – Хотя, может быть, нам ещё нужно подождать…

Стоило госпоже Интригио произнести эти слова, и как по мановению волшебной палочки со стороны липовой аллеи послышалось шуршание гальки.

Все повернулись в ту сторону и увидели белую легковушку, которая двигалась к ним с довольно-таки умеренной скоростью. Окончив свой неспешных путь, белое авто припарковалось рядом с машиной семейства Интригио.

– Здравствуйте! – воскликнул сидевший за рулём тип, прежде чем выйти и рассыпаться перед всеми в сердечных приветствиях. Это был пухлый мужчина с бледной кожей и покрасневшим лицом, не особенно величественного роста, одетый как самый обычный турист: бежевые шорты, тёмно-зелёное поло и холщовые кеды. Дверь своего авто он оставил открытой.

– Однако, какое великолепное место! – воскликнул он, запрокинув голову. – Вы тоже победители? Ах, как я счастлив! Видали, какое чудо? Очень приятно, я господин Трипп. Вы тоже выиграли? Поздравляю!

Он энергично жал руки, здоровался и почти всем повторял одно и то же, пока наконец Бина не спросила его:

– Простите, господин Трипп, можно ли мне узнать, почему вы продолжаете спрашивать, выиграли ли мы? Что, собственно, выиграли?

– А! Да призовое путешествие от «Матрасов Ниманд»! – воодушевлённо ответил вновь прибывший.

– Матрасов, говорите?

– Ну да! Розыгрыш! Тот, в котором можно было выиграть это сказочное путешествие в Прованс, – пустился с места в карьер господин Трипп. – А самое странное то, что я выиграл… ни разу не купив ни единого из этих треклятых матрасов! Ха-ха-ха, они, наверное, что-то напутали, эти хитрюги из «Матрасов Ниманд»… Но ведь как говорят: дарёному коню… Ха-ха-ха… И к тому же я впервые в жизни что-то выигрываю! Я пытался тысячу раз: рождественская лотерея, скретч-лотерея, даже лото с соседями… Но ни разу ничего не выигрывал. А тут вдруг ни с того ни с сего мне приходит письмо от фабрики матрасов «Ниманд», что я выиграл! Невероятная удача! Я до сих пор не верю в такое везение! Но вы наверняка и сами знаете… разве вы не остальные победители розыгрыша?

– Ну конечно, господин Трипп, – уверенно кивнул Уолкер, бросив заговорщицкий взгляд на Ласло, который тут же ответил еле заметным кивком и, если бы мог, с радостью процитировал бы знаменитую фразу своего предка Жан-Жака д’Интрига, которая звучала так: «Никогда не раскрывай свои карты, особенно если дело дрянь!»

– Да-да, господин Трипп, – сказал он вместо этого. – Но, видите ли, в данный момент причина, по которой все мы приехали в этот великолепный дом, не так важна, как то, чтобы суметь попасть внутрь. У вас случаем нет ли при себе ключа? Или, быть может, в письме, которое вы получили…

– Пап? – прервала его Зельда.

Они с братом стояли в стороне.

Спасаясь от удушливой болтовни господина Триппа Зельда с Маркусом отошли подальше и изучали дом, где им предстояло провести эти странные выходные.

– Секунду, воробушек.

– Пап, тут на стене ящерица геккон.

– Славно, передай ей привет, милая. Так вот, господин Трипп, я говорил…

– Но гекконы не выходят днём! Это же ночные животные!

– Сумеречные, точнее говоря, – поправил Маркус. – Но вообще и правда странно, что этот сидит себе вот так на солнце.

– Ребята, пожалуйста, помолчите немного…

Но ребята и не думали молчать. Они подошли к той самой стене и принялись разглядывать геккона, который неподвижно сидел себе на месте. Даже слишком неподвижно, если как следует присмотреться.

– Это не настоящий геккон! Он из ржавого металла! – воскликнул Маркус, рассмотрев его вблизи.

Он уже протянул руку, чтобы взять ящерицу, но сестра остановила его.

– Ну-ка убери эти вредительские пальчики! – пошутила Зельда.

В самом деле, в силу Семейного таланта Вредителя, отличавшего её брата, тот способен был за несколько секунд испортить любое механическое приспособление.

Маркус фыркнул, но позволил сестре взять металлического геккона, прикреплённого магнитом к водосточной трубе. Девочка тут же нащупала крошечную кнопку на животе неживой рептилии и нажала на неё.

Дзинь!

Изо рта животного выпал узкий металлический язычок, который выглядел совсем как…

– Ключ! – воскликнула Зельда.

Девочка тут же совершенно непринуждённо вставила его в замочную скважину, повернула, – и дверь открылась.

– Ну, неважно, господин Трипп… – пробормотал Ласло, следуя за своими детьми в дом.

По ту сторону двери находился изящный мраморный вестибюль, где было тенисто и свежо. Слева от вестибюля располагалась лестница, с вершины которой доносились голоса и весёлое позвякивание бокалов.

Небольшая компания поднялась наверх. Сначала Маркус и Зельда, сразу же следом – их родители, за ними господа Уолкер и Трипп, а замыкала процессию Имоджен.

Они вышли в просторный коридор, ведущий на террасу, которую было видно снизу. Просторную, залитую солнечным светом террасу окружали балюстрады и вазы с цветами. В тени белых зонтов стояли два накрытых стола – большой и маленький. Разумеется, места были отмечены элегантными табличками, и повсюду стояли подносы с маленькими тартинками.

– Добрый день. Полагаю, вы господа… Уолкер и Интригио? – поприветствовала их молодая женщина с гибкой и стройной фигурой. Глаза её были ледяного цвета; рядом с ней сидел светловолосый детина, и оба потягивали коктейли. Кроме них, за столом поменьше сидела черноволосая девочка с каре, фарфоровыми щеками и, мягко говоря, свирепым выражением лица.

– Ну а вы, вероятно… господин Трипп? – снова спросила женщина, когда человечек в шортах тоже добрался до террасы.

– О, красавица… а вы-то откуда знаете? – спросил Трипп, тараща глаза.

– Имена на табличках, друг мой! – произнесла Бина голосом человека, раскрывающего невероятную тайну. Затем она быстро окинула одним из своих фирменных панорамных взглядов все до единой бумажки, размещённые на маленьких серебряных пьедесталах, и протянула руку женщине со светлыми глазами.

– Ирина Перныковская, верно? Очень приятно, Бина Интригио.

Светловолосый детина встал.

– Билл.

– Простите, Билл, а как ваша фамилия? – спросил Ласло.

– Билл Белл, друг. Рад с тобой познакомиться.

У него был явный американский акцент, крепкое рукопожатие и имя, которое сложно забыть.

– Сударыня, которая сидит вон там, – это Пенни, моя дочь, – добавила Перныковская. – Но, как видите, она не особенно рада, что наш хозяин приготовил отдельный стол для детей.

Маркус и Зельда подошли к ней.

– Эй, Имоджен, ты тоже за нашим столом! – объявила Зельда, не без некоторого ехидства указывая на табличку сестры.

– Чего?!? Ни в жизнь не подумаю туда сесть! – мгновенно запротестовал подросток дома Интригио. – Там же одни дети!

– А мне в таком случае что сказать? – парировал Маркус. – Вы все девочки!

Ласло улыбнулся.

– Прекрасно, пожалуй… Они выглядят довольными. – Затем он сел на место, которое, казалось, предназначалось ему, попробовал одну из тартин и воскликнул: – О чудо! Не знаю, как им это удалось, но эта штука совершенно безвкусна!

Билл поспешил протянуть ему бокал.

– Если на то пошло, в бутылках тоже не шампанское, как может показаться, – хихикнул американец, – а газированная вода.

– Ужасная безвкусица со стороны нашего мистера Ребуса, ничего не скажешь, – проворчал Ласло.

– Что за сказка эта терраса! Смотрите, там и бассейн есть! – прокудахтал господин Трипп.

Взгляд Имоджен оживился впервые с момента их прибытия на виллу.

Уолкер неодобрительно пригубил газированную воду, сел и посмотрел на остальных. А потом медленно проговорил:

– Ну, теперь, когда, похоже, мы все на месте, вопрос вот в чём: зачем мы здесь?

Перныковская кивнула Биллу, словно они тоже уже задавались этим вопросом, семья Интригио обменялась серией осторожных взглядов, и наконец все уставились на господина Триппа, который вынул из кармана своих шорт телефон и непрестанно фотографировал всё вокруг.

– Ммм… хотите, вас тоже сфоткаю? – спросил он, когда заметил, что находится в центре внимания.

В этот момент на террасе раздался звук гонга, а вслед за ним из глубины дома донёсся торжественно-церемонный голос, который произнёс:

– Ответ на ваш вопрос очень прост, господа…