Все гости мистера Ребуса, за исключением плескавшейся в воде Имоджен Интригио, собрались у входа в таинственный коридор. Во взгляде каждого можно было угадать вопрос: что ещё должно произойти теперь, когда дело уже раскрыто? Поэтому они переступили порог небольшой двери с некоторым любопытством и капелькой возбуждения.

Агент Уолкер шёл впереди всех, за ним по пятам следовали трое детей, которые чувствовали себя истинными героями этой таинственной истории. Белл, Перныковская и чета Интригио завершали процессию. Они оказались в полуподвальном помещении – вероятно, где-то около старого сарая. Тем не менее это был очень изящный зал с мраморным шахматным полом и дорогими дамасскими обоями горчично-жёлтого цвета. Прямо посреди комнаты, на базальтовом пьедестале стоял… гроб!

– О Господи.

– Какое жуткое зрелище.

Гроб окружали свежие благоухающие цветы. Ещё там стояли два пюпитра, один – с журналом для подписей, а на втором стояла серебристая дощечка с надписью:

МИСТЕР РЕБУС

1971–2019

– Но что же это значит?

– Не знаю, но мне не по себе, – проворчал Билл Белл.

– Но, может быть, всё логично, – сказала Бина. – Вы же слышали только что сообщение того актёра: он говорил о прощании, не так ли?

– В общем… – сказала Ирина, прижимая к себе дочь и показывая рукой на гроб, – вы хотите сказать, что мистер Ребус… покинул нас?

– По всему похоже, что да.

– А значит, это его… похороны?

– Круто, умел же этот Ребус обставить всё красиво, – заметил Маркус.

Зельда тоже сочла, что да, конечно, идея, пожалуй, немного зловещая, но в то же время эффектная. Она осмотрелась и увидела, что лица у всех и правда уже были совсем как на похоронах. Но когда она уже было решила, что и ей стоит поступить так же…

ХЛОП!

Крышка гроба внезапно распахнулась, и…

ПАМ!

Миниатюрная пушка для конфетти открыла огонь, заполнив комнату мерцающим разноцветным облаком. Из гроба внезапно вырвалась длинная пружина с рукой из красного бархата на конце; между указательным и большим пальцем была зажата записка.

Дорогие друзья,

для всех настаёт время уйти со сцены, и я хотел отметить это событие последней загадкой.

Спасибо, что приняли участие в моём прощальном празднике, и… с днём рождения!

– Ну и ну! – воскликнул Ласло Интригио, стряхивая с пиджака конфетти. – Надо было раньше догадаться! Очевидно, что он знал про мой день рождения!

– Ваш день рождения, Ласло? – удивлённо спросила Ирина Перныковская. – Сегодня мой день рождения.

– Как, и у вас тоже сегодня? – спросил Белл, стоя по ту сторону гроба.

И тут агент Уолкер впервые засмеялся себе под нос. Сначала тихо-тихо, потом всё громче, а затем ещё и зааплодировал.

– Отдадим должное мистеру Ребусу, господа… – он смеялся так, что глаза слезились. – Вот она, та самая загадочная вещь, которая роднит всех нас!

Пока лучшие в мире специалисты, стоя под землёй на глубине трёх-четырёх метров, аплодировали и смеялись у пустого гроба, полного конфетти, Имоджен, загоравшая лёжа у бассейна, увидела, как от ворот к дому едет изящный винтажный кабриолет серебристого цвета, словно из фильма Альфреда Хичкока. За рулём сидела пожилая дама в длинном тонком шарфе из жёлтого шёлка и пошитом на заказ платье того же цвета. Женщина припарковалась на гальке рядом с другими машинами и, не покидая своего места, легонько нажала на гудок. Из особняка вышли сначала дворецкий Кий, а затем мадам Эвтерпа, они быстро погрузили в машину чемоданы и сели туда сами.

Имоджен встала и побежала к кабриолету. Сняв наушники, она улыбнулась столь необычному водителю… С таким странно знакомым лицом.

Дама за рулём ответила такой же улыбкой.

– Юная Имоджен, я полагаю, – сказала она, когда девочка подошла достаточно близко. – Рада встрече. Всё хорошо?

Девочка хотела что-нибудь сказать, но сумела лишь кивнуть с задумчивым видом. Лицо этой женщины словно околдовало её. Где же она её уже видела?

– Не могла бы ты оказать мне услугу и поздравить от меня своего отца? – сказала дама в жёлтом.

– Конечно, с удовольствием… – ответила Имоджен. И тут у неё в голове словно молния сверкнула.

– Тётя… Тётя Эдна? – пробормотала она, вытаращив глаза.

– Или мистер Ребус, если тебе так больше нравится, – ответила та, подмигивая.

Имоджен ловила ртом воздух.

– Ты хочешь… ты хочешь сказать… что ты… – лепетала она, указывая на дом.

– Очень полезное альтер эго, да и презабавное к тому же, оно со мной много лет. Но в том-то и дело, эти проклятые годы тем плохи, что так быстро бегут, моя дорогая! И к тому же, знаешь, иметь две личности в самом деле очень хлопотно, особенно когда речь о таком изысканном типе, как мистер Ребус… Настало время опустить занавес, но я счастлива, что последний спектакль получился таким… увлекательным! – сказала она, бросая игривый взгляд на виллу Беля-Трикасс.

Дама чмокнула одну из своих аристократических водительских перчаток и нежным дуновением отправила этот поцелуй в сторону Имоджен. Затем, надев солнечные очки, она удостоверилась, что дворецкий и шеф-повар пристегнули ремни, и приготовилась включить первую передачу.

– Ах, да… Ещё одно напоследок, милая Имоджен… – добавила она. – Я дала Тибо кое-какие краткие инструкции по поводу кухни… Мне кажется, Ласло набрал несколько лишних кило!

Последние слова дамы растворились в улыбке, мотор заревел, и кабриолет, дав задний ход, развернулся и покинул виллу с тем же изяществом, с которым появился.

Только Имоджен увидела, как на горизонте исчезает последнее облако пыли, поднятой автомобилем, как раздались крики Маркуса и его сестры Зельды.

– Имми! Имми! – звали они.

Нетрудно было понять, что их переполняют эмоции.

– Ты и представить себе не можешь, что случилось!

– В самом деле… это невероятно!

– Вот оно что? – сказала Имоджен, надевая наушники с ещё более непроницаемой, чем обычно, ухмылкой.

– Короче, мистер Ребус устроил… свои собственные похороны!

– Там и гроб был, всё как полагается…

– Но он стоял пустой! И была хлопушка с конфетти…

– И он не умер, а… просто ушёл на пенсию, или что-то вроде того.

– Но перед этим он решил бросить папе последний вызов!

– И остальным приглашённым!

– Потому что оказалось, что у них день рождения в…

Остальные слова Зельды и Маркуса утонули в музыке. Имоджен спокойно дошла до своего шезлонга, переставила его, чтобы поймать солнце раннего вечера, и растянулась сверху с прекрасной довольной улыбкой.